ромашка среди алого поля

Неширокой долиной, называемой ущельем, проходит горная дорожка. Тонкая полоска асфальта, проложенная для автотрассы, кажется лишь тоненькой лентой на фоне гор. Остальное пространство, куда достигает зрение, занимают громадные горы, покрытые свежей, росистой зеленью. Верхушки их покрыты белоснежным пледом. Выглядит, будто никем неизвестный художник изящно провел своей кистью с белой краской по пикам гор, окрасил их небрежно, но профессионально. Выше гор лишь небеса. Парень уже пару десятков минут стоял на одном месте, слегка облокотившись о перила, которые одним своим ярко-красным цветом предупреждали об опасности высоты. Сверху всё кажется настолько крохотным, что можно почувствовать себя маленьким муравьишкой на фоне могущественной матери-природы. Остаётся, съежившись, рассматривать чудо-объекты, сотворённые её руками. - Не надоело?, - голос прозвучал сзади как внезапный, пугающий гром. Парень прервал свою медитацию и устремил взгляд на мужчину позади. - Ты про что?,- хмуря брови спросил он, поправляя прядь красных волос. - Смотреть вдаль не надоело?, - он подошел ближе, доставая руки из карманов. - Нам перерыв дали ничтожно короткий, я только успел шлем протереть и горло смочить. Тоже мне начальник.. Чтобы этот громила вошёл в наше положение, вечности не хватит. ,- паренёк пристроился напротив, также поясницей прилегая к холодному металлу, стал убирать кошачий волос с темно-синего гоночного костюма. Настолько он любил свою живность, что даже позволял забираться на его рабочий, дорогой костюм и ластиться об него. - Да уж, Ёнсу тот ещё старый урод.. Жду его ухода больше чем своей смерти. - А ты ждёшь ее?, - прекращая свое мелкое занятие, отвлекся Минхо, заглядывая в тёмные, карие глаза Хёна, которые вновь устремили свой взор куда-то в даль, зацепились за деталь в общем пейзаже и хотели навсегда застыть так. - Да. В смысле.. Нет, Минхо!, - он нехотя отрывает взгляд и идет к авто-стадиону. Чувствует, как горечь подходит к горлу. - У нас конец перерыва, если не появимся сейчас, то уже через пару минут будем висеть повешенные вниз головой и молить о прощении, целуя старому ноги. Хочешь? - Мечта всей жизни.., - поперхнулся тот и вдыхая свежий запах ели во все легкие, зашагал вслед за Хёнджином. Чем ближе подходили парни к огромному стадиону, тем сильнее врезался в голову запах машинной резины, нотки бензина заставляли голову кружиться, а крик Ёнсу как обычно был возмущённым, хриплым, проносился эхом. Рабочие взволнованно, даже неуклюже, бегали по песочным, рыхлым дорожкам, передавая друг-другу шины, гаечные ключи, воротки, да и прочее оборудование, требуемое для полной исправности авто. Девушки в форме уборщиц, среди которых и молодые, и в возрасте, протирали от пыли зрительные места, убирали банки от колы, чипсов, где-то даже умудрялись находить стеклянные бутылки из под пива, хотя распитие алкогольных тут строго запрещено. У Хенджина в последнее время стала разрываться от боли голова. От стресса, от нагрузок или от шума, а может вообще от сигарет- неизвестно. Доктора в больницах каждый раз на скучных приёмах предупреждали о серьёзности ситуации, но тот особо не слушал. Хена не сильно тревожила мысль о том, что он рискует своим здоровьем ради каких-то гоночных заходов. Хотя почему “каких-то”? Это и был его весь смысл жизни. Получать адреналин от резкого поворота автомобиля, прошедшего в пару сантиметрах от другого соперника, слышать визги фанатов с трибун, перебирать мокрые от пота волосы после пары таймов. Жил автомобилями. Дышал гонками. Не уверен был даже сам Хен, что на всей планете нашёлся бы подобный человек, который также всем собой обожает гоночные авто. А точнее, именно свой спорткар. Его Ford Gt40 был небесно голубого цвета, с белоснежными полосками от капота до крышки багажника. В колёсах виднелись серебряные вставки, они играли бликами на солнце и отражались в глазах каждого смотрящего. Хенджин не исключение. Это, наверное, единственное, что заставляло его глаза сверкать. Каждый раз проходя мимо своей машины, он не мог не провести своими изящными пальцами, ладонью по поверхности автомобиля. Он улыбался, слегка касаясь форда. Только рядом с этой горой правильно сложенного железа и металла, мелких болтов и деталек, он чувствовал себя лучше, в его обыденной тьме глаз при виде его ласточки загорался маленький огонёк, а сам он будто бы становился светлее. - Сынмин, ты что, впервые влез в костюм этот, как замок умудрился сломать? У меня нет средств покрывать каждую твою криворукость! Быстро ушёл с трассы! Костюм кинь, персонал даст новый., - нервный Ёнсу до того, что скулы сжимались, а вены на его лице выделялись рельефом от злости, повернулся в сторону спокойно идущих Минхо и Хенджина. - Чего плетётесь? Шевелитесь, неучи, или каждый раз вам пинок под зад давать? Минхо незаметно закатил глаза, двинулся к своему пурпурно-белому dauer porsche 962. Хенджин любил Минхо. Дружески. Он для него - мощная поддержка, прекрасный друг, а в компании с ним можно было на время забыть о ворчании старого и о проблемах в жизни. Джинни повстречал этого серьёзного и угрюмого на вид кошатника несколько лет назад. Тогда они оба пришли на подбор молодых гонщиков для туров. Минхо выглядел крохой, на вид никто бы и не подумал сказать, что он слушает рок-музыку и интересуется авто. На первый взгляд, да и на первый слух, ему сразу показалось, что из него вышел бы прекрасный певец. В коридоре на подпись документов, что компания не несёт ответственность в случае аварий, выстроилась очередь молодых юношей. У кого-то в руках свой гоночный шлем, кто-то подкладывает монетку под левую ногу для удачи. Рядом с толпой бегали туда-назад операторы, девушки с листками подсказывали им. Хенджина раздражало излишнее внимание, но он понимал, что если пройдёт отбор, это станет его рутиной. Нужно привыкать к заинтересованности и какой никакой популярности. Он крепко сжимал кулаки, когда в лицо ему практически врезалась камера с огромным штативом, а рядом подбежала девушка в официальной одежде, стала рассказывать по заранее заученному сценарию про молодую перспективу в гоночной стезе. Когда персонал ушел брать интервью у заведующего мероприятием, Хенджин нахмурившись выругался: - Чертовы камеры.. Я что вам, кукла показная? - С первым согласен, а вот выглядишь ты и впрямь как кукла. ,- послышался голосок сзади. Хенджин резко обернулся, сверкнув глазами от удивления и накипающей злости. - Жить надоело? Совсем страх потерял, придурок? - Да ты чего!,- крикнул с еле заметной улыбкой юный мальчик, поправив челку с глаз, приобнял за плечи Хена. -Нам еще работать вместе. Кстати, как зовут тебя, мальчик модельной внешности? Я Минхо. - Хенджин..,- удивление мелькает на эстетично-бледном лице. Он закатывает рукав бежевого свитера и протягивает руку для рукопожатия. -Можешь Хен называть. - Супер!!,- Кстати, на этом знакомство не заканчивается, - парень отходит назад, поправляет горлышко закатившейся водолазки, заводит руки за спину. Выглядит, будто депутат собирается говорить жизненно-важную речь. Откашлявшись, произносит : -Ты обязуешься к знакомству с моими котами. После конкурса приглашаю к себе. Будем знакомиться с Суни, Дуни, Дори. Кстати, знай, что я люблю банановые чипсы. А еще.. Воспоминания заставили краешек губ, цвета весеннего, свежего пиона, чуть приподняться. Мило. Милое знакомство. В конце того дня они оба преодолели все расспросы, испытания на мероприятии, вытерпели надоедливые камеры и оба прошли отборочный этап. - Хенджин, сюда подойди. Сказать кое-что надо, без лишних ушей.,- Ёнсу недоверчиво просверлил взглядом стоящих рядом людей, достал из кармана трубку немецкого производства, на ней все еще красовалась заводская печать. Показал рукой пройти в кабинет. Сердце сжалось. Хен не любил разговоры тет-а-тет с начальством, тот вечно говорил всякий старческий бред и навязывал свои выдумки. В кабинете шумно работал кондиционер, кресло обжигалось солнечными лучами, листы документов хаосно были разбросаны по поверхности дубового стола. Ёнсу вальяжно зашагал по гладкому линолеуму, опустился на диван под кондиционером. Хен, ещё на входе, достал вишнёвую жвачку. От нервов помогает. Он спокойно опустился в кресло, локти расположил на столе. Солнечный свет стал обжигать красные пряди, делая их совсем алыми. Блики заиграли на локонах, привлекая внимание, волосы будто ожили. Вся часть лица Хенджина была освещена, в его глаза хоть и врезались лучики солнца, но искорки не было. Не было интереса. Жизни не было. - Видишь ли, наш дорогой Хван.. Ты профессиональный гонщик. Знаешь свое дело.,- Ёнсу закрепил на часах ремешок покрепче. - А вы, я смотрю, прямо мистер очевидность. За этим позвали меня? Если да, то я ушёл. - Хенджин, через неделю важная гонка. Каждый день приходят тысячи ставок на тебя. На кону миллионы.,- он поставил локти на свои колени, поднимая взгляд на Хенджина. -Соперники серьёзные.. Чимин из Пусана. Тот самый, что за 10 лет не имеет ни проигрыша. Понимаю, нечестно ставить более опытного, взрослого игрока против того, у кого кругов на тачках намотано меньше и кто руль менее увереннее держит. - Намекаете на то, что я ещё мелкий для этого петуха, который по стопам папочки пошел и со связями добился всего?,- Хенджин закусил губу, вкус железа резко очутился на кончике языка. Неприятно. Начальник, лишь усмехнувшись, убрал трубку в сторону, упорно сверля жестким взглядом тьму глаз молодого гонщика. - Ничего не намекаю. Опустим это, Хен. На кону бабки большие, мозгами думай. Ты Обязан выиграть. Обязан утереть нос этому, как ты сказал, петуху. Гонорар такой, что ты на 30 лет вперед жизнь обеспечишь. В душном, несмотря на работающий кондиционер, кабинете царила атмосфера напряжения. Небольшой каблучок Ёнсу на дорогих туфлях, купленных в Париже, ударялся в ритм о поверхность ещё новенького линолеума. Стрелка часов на левой его руке прогоняла очередной круг. Хенджин держал свой палец у виска, чувствовал как артерия порывисто посылала сигналы с сердца, которое выбивалось из груди. Переваривал информацию, что никак не хотела укладываться в голове. Нервно сглотнул, устремляя свой взгляд в окно на ряд стоящих спорткаров. - У меня же машина слабее чем его. LaFerrari это… Экземпляров этой модели только 500.. А если точнее, то даже 499. Двигатель 800 лошадей, силовая установка.. - Я понимаю, Хван.,- перебил бестактно тот, опускаясь на спинку дивана. -По-ни-ма-ю.. Но меня не волнует. 4 года назад я взял тебя под свое крыло, потому что увидел в тебе потенциал. Я тебе дал много возможностей, твоё дело выполнять.,- Ёнсу поднялся, подошел к Хенджину, облокотился руками на ручки кресла и басом стал выговаривать: -Мне плевать, слышишь? Плевать! Сделай это! Обязан, иначе вылетишь с позором. Хоть чертовым талисманом обзаведись, браслетами обвесь себя, в цыганьё оденься, душу свою продай - мне абсолютно все равно! Выполни условие и получишь гонорар. От его речей слюна летела горьким ядом, пальцы его крепко сжимали подлокотники, а глаза, казалось, кровью наливались от жажды денег, больших денег, которые он бы поимел от выигрыша Хвана. Атмосфера была такая, будто сам сатана повышал голос, выворачивая наизнанку свой второй ужасающий облик, выплевывал тошнотворные слова, которые огнём жгли душу и сердце. Хену даже показалось, что комната стала заливаться красным подцветом. Но окрашивалось в цвет розы только лицо Ёнсу, который в гневе отвернулся от Хенджина, взял снова табак и закурил, постукивая пальцем по столу. У Хвана комом встала злость в горле. Раздражение прошлось по широким плечам, опускаясь вниз, доходя до каждого пальца ноги. Зубы скрипели, вены на запястьях и висках вырисовывались голубоватыми линиями, становясь более заметными. - А мне плевать на этот гонорар! Эти чёртовы доллары не спасут меня, если я разобьюсь насмерть в надежде обогнать этого придурка! В конце концов, я не денежно-добывающая машина, которая работает на вашу задницу безустанно! Идите к черту, мистер Ёнсу.,- Хенджин вскочил и тяжёлым шагом направился к двери, как вдруг за воротник его резко схватили. В глазах на мгновение сверкнул ужас, “что он себе позволяет, черт возьми?!” думал Хен. Воротник, сжавший горло, стал перекрывать дыхание, от чего паника возросла. Страх. Безысходность. В ухо противным тоном зазвучал голос: - Послушай меня, мелкий ублюдок. Ты и есть моя машина для денег. Моя. У нас контракт. Нарушив который, ты должен выплатить мне большую сумму. К тому же, отдать свою так называемую “ласточку”.. Резкий швырок к стенке. Хенджин врезался в стену, сжимая кулаки. - Подумай, мой мальчик. Свободен. На небесах плыли белоснежные, пушистые корабли, путешествовали по бесконечной голубой глади, держали путь куда-то вдаль, в восточные, и не только, земли. Где-то на вышине гладкой возвышенности пробегали белые пятнышки, резвясь по округе, блеяли, ожидая пастушка, который на минутку отлучился за стаканом свежей воды из родника. Вблизи деревня, где стояло всего пару невысоких домиков, ларёк и школа. Горный воздух, прохлада, шедшие с пика гор заставляли вдыхать глубже с каждым вздохом. Таким воздухом не насытиться никогда. На поляне, среди ландышей, васильков, маков лежал парень, с цветом волос солнца. Прикрытые веки прятали за собой карамельные глазки, в которых можно было увидеть тысячи звёзд. Ресницы периодически вздрагивали. На светлой его коже каждые пару минут ощущалось мягкое, тонкое прикосновение ветра, пронося мимо лежащего юноши мечты, надежды. На носике, щеках и местами на скулах виднелись веснушки. В них можно было увидеть созвездия. Было настолько спокойно, что со стороны, наблюдая за этой картиной, подумалось бы, что это сказка какого-нибудь европейского писателя. Слишком волшебно. - Нашёл!!,- звонкий голос прозвучал вдалеке. Чонин бежал в брюках и жилетке персикового цвета, его розовые волосы развивались на ветру. Улыбка, казалось бы, осветила все вокруг. В руках держал маленькую упаковку чего-то. Зефирный парень приподнялся на локте, его карие глазки сверкнули на солнце, отражая в себе весь окружающий мир - густые леса вдали и сочную траву, возвышенности гор и облачные рисунки, налитые плоды на деревьях. Чонин подбежал к милому мальчику, упал на коленки, наполовину исчезнув в голубо-красных цветах, залепетал заодно пытаясь отдышаться: - Нашел, Ликси!.. Эти карты у бабушки моей под подушкой лежали. Пришлось съесть печенья и попить чаю, иначе она бы меня просто не отпустила! Ты тут не устал? Феликс улыбнувшись, посмотрел на уставшего Чонина, который уже на траве пытался разложить карты Таро и показать рисунки на них. Он знал каждую деталь на этих картинках, умел отличать карты даже по номерам, знал каждое её значение. Но говорить не стал. Чонин слишком мил, когда рассказывает о чем-то. Бабочки летали вокруг, птицы исполняли мелодию, напоминающую моментами классическую музыку. Казалось, будто они в саду у Адама и Евы. Поодаль стояло даже несколько яблонь, усыпанные розовыми, сладкими плодами. - Погадаешь? Пожалуйста, Ликси! Я знаю, ты умеешь.. Предскажешь судьбу? Кем я стану? Феликс засмеявшись откинул голову назад. Когда губы приподнялись, из под них сверкнули белоснежные, ровные зубы. Чонин выгнул бровь, но секунду спустя уже сидел с не менее чарующей улыбкой на лице, подпихивал в бок заливавшегося смехом Феликса. - Чонииин~,- протянул парень с веснушками, уставившись на друга, сел поудобнее, сложил ноги в позу бабочки. - Я не могу предугадать кем должна стать твоя душа в этой жизни, но могу рассказать таланты, умения. Давай сюда карты. Солнце скрылось за очередным кораблем, что держал путь в далекую страну. Пяти минут не прошло, как несколько карт были вытащены на росистую травку, а Феликс, размахивая руками, рассказывал значение каждой, иногда хмурившись и приставляя руку к подбородку, будто какой-нибудь учёный из Штатов придумывает очередное средство от болезней, а получается ничто иное как бесконечная по счету болячка для человечества. - У тебя ещё карта повешенного! А он означает ничто иное как неуверенность.. Тебе стоит учиться принимать решения смелее, а то шанс упустишь.,- Светловолосый паренек встал, отряхивая землю с коленок. - А ещё твой талант это быть милым! - Тоже мне, Ликсии! Как может этот перевернутый мужчина с непонятными символами рядом говорить о неуверенности? И вообще.. На любовь погадаешь?.. - Завтра, на нашем месте. Также в 4 часа дня я тут ждать тебя буду, Чони.,- засияв улыбкой сказал Ликс. Ощущение было, что его уголки губ никогда не опускаются вниз - настолько светлым он был, настолько милый, добрый.. Но ни Чонин, ни родители, иногда даже сам Феликс не знали что именно творится у него на душе.