Backstage

"Вы приняты". Как мёд звучит эта фраза для любого актёра, будь то юный выпускник ВГИКа или заслуженная актриса, чьи перья с лиловым отливом некогда ослепительно сияли под лучами софитов, а теперь блекнут в углах запылённой квартирки, куда, кажется, не ступала нога гостя и на оплату которой скудной пенсии уже почти не хватает... Так думала Софья Ильинична, выйдя из кабинета продюсера и рассматривая автомат с сэндвичами и пугающими ценниками. Впрочем, ей трудно было вспомнить, когда она в последний раз не разочаровывалась, глядя на цены в магазинах и цифры в квитанциях ЖКХ. Она не смотрела на них, когда деньги были, но по мере того как её лапы покрывались морщинами, а мешки под глазами становились заметнее, гонорары уменьшались. Размышления совы прервал молодой человек в кепке и трениках, внезапно врезавшийся в неё в дверях подъезда её дома. "Осторожнее, мадам!" - воскликнул он приятным голосом, вызывающим доверие, и по-джентльменски подал Софье руку. "Позвольте, да ведь это же сама Софья Ильинична Совушкина! Извольте проводить вас до квартиры, у меня есть к вам разговорчик," - продолжал незнакомец, искренне скалясь, тараторя, не оставляя шансов вставить слово против, и размахивая тонкими ручонками так, что невозможно было различить, что гласили татуировки на предплечьях, украдкой выглядывавшие из-под рукавов куртки. Неуловимым движением "приятель" затесался в квартиру и спустя мгновение уже заваривал чёрный "Липтон", замещая отсутствующий сахар льстивыми речами. Спустя час уютной беседы со стареющей знаменитостью, в которой она, признаться честно, очень нуждалась, малознакомый перешёл к сути дела. "Дорогая Софья Ильинична, у меня есть выгодное предложение: мой близкий друг, недавно переехавший из соседнего города, тихонечко селится в одной из ваших комнат, а Вы получаете за это деньги. Как Вам?" Совунья была бы рада отказаться, но личное пространство было неразумной роскошью, а перспектива избавиться от неё так просто и заполучить постоянного собеседника, к тому же знакомого такого миловидного человека, манила. "Мадам" смутилась, но через пару минут необычной после болтовни "приятеля" тишины, сопровождаемой тиканьем часов, дала согласие, нервно теребя верёвочку от чайного пакетика. "Вот и прекрасно!" - как-то нарочито громко выпалил юноша. "Забегу к Вам завтра вечерком, хорошо? Меня, кстати, Афанасием звать". Софья Ильинична не успела раскрыть клюва, как Афанасий испарился, будто Коровьев. Она испытывала смешанные эмоции по поводу встречи с ним и, запив валерьянку водой из-под крана, легла спать. Во сне ей представлялся Афанасий в разбитом пенсне и клетчатом костюме, потом режиссёр, почему-то с разноцветными глазами, зелёным и чёрным, а потом она летала на метле, почему-то голышом... Чего только во сне не увидишь!