The letters he never read

Майкрофт заставил Шерла вернуться в палату и затем исчез с легкими постукиваниями зонта. Капельница вызывала дискомфорт, пока Шерлок сидел на больничной койке. Белоснежные простыни окутывали его тело; их текстура вызывала у него тошноту. — Шерлок, можно… — Джон сидел на одном из синих пластиковых стульев, закрывая лицо руками. — Можно я спрошу у тебя кое-что? Когда детектив не дал ответа, Джон поднял взгляд и все-таки спросил. Ему нужно было, иначе никак. — Шерлок, ты хочешь умереть? — Нет. — Хотел умереть когда-нибудь, за время как мы знакомы? — Хотел. Я пытался три раза. Но сейчас не об этом. Тогда мне нужно было забыться, и я вышел за край, потому что мои мысли были слишком громкими, и… — пауза, глубокий вдох, — я не обязан оправдываться перед тобой. — Обязан, черт возьми, обязан, Шерлок! Я знаю, что подвел тебя, и я пытаюсь стать лучше. Мы оба знаем, что ты мне небезразличен, так что... — Джон... — Ты чуть не умер! Это ненормально! Я люблю тебя и не могу потерять тебя! Тебе нужно взять себя в руки! — Мне? Мне нужно взять себя в руки? Я-то в порядке. А ты вообще ничего не замечал, пока не нашел письма, которые, между прочим, ты и не должен был видеть. Джон сидел ошеломленный. Он сделал вдох и встал, подойдя к подножию кровати. Он посмотрел на Шерлока. По-настоящему. Внимательно изучил каждую впалую глазницу, каждую впалую щеку, его потрескавшиеся губы, тело, похожее на скелет, покрытое повязками, синяками и шрамами. Затем снова посмотрел ему в глаза. — Шерлок... — начал он, голос дрожал от эмоций. Глаза наполнились слезами. Он попытался снова. — Шерлок, извини, что оставил тебя одного со всем... этим. Шерлок наконец-то посмотрел на него. До этого он смотрел на белый потолок, надеясь, что сможет просто растворится. Он думал, что сказать, как ответить на такое. Как можно просто объяснить лучшему другу, что ты на грани, что ты не хочешь умирать, но настолько близок к смерти, что чувствуешь ледяное прикосновение ее руки и тяжесть косы на своих плечах? Может, просто начать говорить? — Ладно, я имею в виду, все нормально. Ты прошел через свою дерьмо, в которое втянул тебя в основном я. Так что мне стоит извиниться. Я искренне ничего не чувствую, кроме физической боли, но мне это нравится, особенно от ран на предплечье. Они болят приятно. — О боже, он заговаривается, но не может остановиться. — Я чувствую себя отвратительно, Джон, жить больно, но я также не хочу умирать. У меня заканчиваются варианты. Умирать так просто, я знаю, как приготовить смертельное варево. Я не понимаю, как справляться с вещами. Все кажется умноженным в сотни раз, каждый раздражитель — как огонь для моего мозга. Каждая мысль — как раскаленные угли на коже, и да, я знаю, как это ощущается. Я не помню, когда последний раз спал, чтобы не просыпаться в холодном поту от воспоминаний, чтобы не разбудить тебя. Потому что я и так причинил тебе достаточно боли. Я даже не знаю, что я сейчас говорю. Между мужчинами повисла тишина. Оба боролись со внутренними демонами. — Почему ты не сказал мне раньше? — спросил доктор, придвинув стул ближе к кровати. — Что я сделал, чтобы ты мне так не доверял? Шерлок должен был сделать выбор: быть честным и ранить Джона или солгать, чтобы сохранить дружбу. Но как он мог продолжать так жить? Разве он не должен быть откровенным с людьми? — Джон, ты избил меня, когда я был под кайфом и уже полумертвым. Я также предвидел, что случится, если расскажу тебе. Ты ушел. — Его голос был тихим, мягким. Глаза расфокусированно смотрели на стену, или сквозь неё. — А...