Когда мы падаем...

Амала слышала её зов. Зов Тьмы. Ему было невозможно противиться. Он проникал под кожу, затуманивал разум, завлекал к себе. Она не заметила, как ноги сами повели её в нужном направлении, как тело ловко огибало всех, кто мешался. Девушка брела, казалось, по бесконечным мрачным коридорам, заворачивала за десятки тёмных углов, но, в конце концов, она пришла туда, куда ей было суждено. — Амала! — окликнула Лима. Вокруг Амалы словно рассеялся гипнотический туман. Когда она обернулась в попытке отыскать подругу глазами, ту уже куда-то увели. Босыми ступнями Басу почувствовала отрезвляющий холод бетона и с ужасом осознала, где находится, увидев полы красных накидок. Амала была в ритуальном зале — в месте своих ночных кошмаров. Кровь. Много крови. Она была повсюду. Амала содрогнулась, когда её подозвал знакомый голос. — Амала, — Девдас выглядел измученным, создавалось впечатление, будто из-за всей этой суматохи он постарел ещё на несколько лет. Взгляд потускнел, морщины на лбу и под глазами стали глубже, а седина — насыщеннее. По нему было видно, что ему не терпелось покончить со всем этим как можно скорее. — Пришло время ублажить Тёмную Мать. Амала не спешила подходить, однако уже через мгновение её подхватили за обе руки двое из дюжины. Она не знала их имён и не видела лиц, и не оставляла попыток вырваться. Амала взвыла от боли, когда один из мужчин пнул её по животу, пытаясь утихомирить. И то, что произошло дальше, было ужасно. Амалу швырнули в самый центр круга, прямо в ноги Вималу, который обхватил её подборок пальцами. Волна отвращения прокатилась по телу. — Риши ведь тебя предупреждал, — с мерзкой ухмылкой проговорил тот. Ненависть взяла вверх, и девушка, собрав всю волю в кулак, плюнула ему в лицо. Это было ошибкой: лицо Вимала моментально исказилось от гнева, и он ударил её по лицу так сильно, что в глазах у Амалы на секунду всё потемнело и она повалилась на пол. — Прими свою смерть достойно, Басу. Амала приподнялась на локтях, сплюнув кровь. Её взгляд был настолько злобным и отчаянным одновременно, что им, казалось, можно было сжечь всю резиденцию Басу до тла вместе с предателями. Дюжина призывала Тёмную Мать, заставляла Амалу слушать её голос. Она закрывала уши руками, сопротивляясь, но её лишили этой возможности, крепко, почти до синяков, схватив за локти. Амале не оставалось ничего, кроме как слушать. Голова раскалывалась от давления, которое обрушилось на её черепную коробку, словно она вновь оказалась в проклятом лесу Клифаграми. Время мучительно тянулось. Огонёк надежды угасал во Амале всё стремительнее, когда всё дольше не было ни Амрита, ни Рэйтана... Сердце сжалось от страха: она не могла знать, что с ними, где они сейчас в данный момент. Амала лишь могла надеяться, что с ними всё в порядке. Величественный, преклоняющий и грозный голос Махадеви Кали поглощал её разум всё быстрее. У девушки больше не было сил сопротивляться, и она позволила себе отдаться ему. Амала обмякла в руках неизвестных, когда между ней и Тёмной Матерью установилась связь, отрезая от внешнего мира. Её красные глаза заглядывали в самые потаённые уголки души, иссиня-чёрные руки тянули свои искривлённые пальцы к волосам Амалы и перебирали её локоны. — Выбирай, дитя моё. Выбирай... — её мягкое, таинственное шипение обволакивало, убаюкивало девушку. — Что... Что мне выбирать? — Выбирай, чью жертву я приму. Твою или твоих близких... Выбирай, пока я милостива к тебе. "О нет, она сейчас ставит меня перед выбором: либо я, либо Рэйтан или Амрит?..." Амалу будто окатили холодной водой. Выбор нужно было делать незамедлительно. И боль в её душе была соизмерима с Марианской впадиной. Сердце пропустило несколько ударов, когда она сказала: — Прими меня, Тёмная Мать. Махадеви Кали лишь сузила глаза в знак одобрения. И таинственный фиолетовый туман начал постепенно рассеиваться вместе с образом Махадеви Кали. Когда Амала пришла в себя, тело было неподвластно ей. Мышцы одеревенели и не желали слушаться. Вималу надоело, что она слишком медлительна, поэтому он приказал поднять девушку на ноги. Он смотрел на её жалкий вид, и в глубине его зрачков, Амала готова была поклясться, плескалось наслаждение от представшей перед ним картины. Он не скрывал своего превосходства над Амалой в данной ситуации, и она была безумно рада лишь одному: сегодня он умрет вместе с ней. Амрит разорвет каждого в этом зале на кусочки. Амала встала и на негнушихся ногах подошла к Девдасу, протянувшему ей его. На самом деле, сердце Амалы остановилось в ту же секунду, как в её ладонь легло холодное лезвие ритуального кинжала. "Мой Амрит. Мой Махарадж. Прости меня..." Кристальные водопады текли по щекам Амалы, когда она в последний раз вспоминала их первую встречу с Амритом на рынке, его горячие прикосновения, его самодовольную ухмылку, которая навсегда въелась в память, его нежные губы, успевшие подарить Амале незабываемые ласки. А ещё его янтарно-зелёные глаза, в которых она больше никогда не сможет увидеть ту безграничную, искреннюю любовь. Она так и останется для него невестой. — Амала, нет! Голос Амрита прозвучал одновременно со звуком лезвия, проткнувшего её плоть. Тошнотворный металлический привкус заполнял рот Амалы. Крови было так много, что она стекала по подбородку, капала на белую одежду и пол. Парализующий ужас Амрита, его всепоглощающую боль и вину Амала ощутила, как собственную. Она почувствовала, как жених подхватил её на руки. Как лихорадочно стал проводить дрожащими пальцами по её лицу и волосам. — Что же ты натворила, мама-рати?... — он провел тыльной стороной ладони по моей холодеющей щеке. — Она приказала мне выбрать. И я сделала этот выбор. Не вини себя, мой Махарадж. Мне очень жаль... — Амала, захлебываясь кровью, протянула к Амриту руку, чтобы запомнить в последний раз наощупь его шёлковую кожу, и он, как всегда, тут же перехватил её и с упоением поцеловал, прижав к своим губам. — Умоляю, не умирай, Амала. Ради меня, ради Кирана. Не закрывай глаза. Ты не можешь покинуть меня... "Не тогда, когда я только нашёл тебя..." Но Амала уже не слышала его — потерянного, разбитого и извывающего от бесконечной боли. *** Несколько лет спустя. Амрит стоял на веранде и смотрел вдаль, на алеющий закат. Тёмно-оранжевый диск исчезал за горизонтом, растоворяясь в морской пучине. Он часто смотрел на море, потому что оно напоминало ему о ней. О её лазурных глазах, ясный взгляд которых он не видел уже целую вечность. Киран сидел в кресле и молча наблюдал за ним, терпеливо ожидая, когда Амрит обратит на него своё внимание. Это произошло буквально через минуту. Амрит развернулся и уселся рядом в кресло напротив. — Ну, как обстоят дела в Калигхате? — мужчина посмотрел на парня своими глубоким янтарно-зелёными глазами. Поначалу, после смерти сестры, Киран никак не мог понять, что же в нём изменилось. Но теперь спустя время он понял: взгляд Амрита стал безжизненным, лишился всякого блеска и былой дерзости. Лишь необъятная пустота навеки поселилась в его глазах. — Всё в порядке, переживать не о чем. — Это хорошо, — Дубей отпил вино из бокала. Амрит по-прежнему был мудрым и справедливым правителем, он создал новую дюжину, в которой теперь состоял и Киран, так же тщательно следил за порядком. Однако Киран по себе знал, что сердце Амрита Дубея отныне не подлежит ремонту: уход Амалы отнял большую его часть. — Можно задать вопрос? — рискнул спросить мальчишка, рассчитывая на честный ответ. За это время они неплохо сблизились с ним. Амрит заменил Кирану отца и мать, но никогда не пытался заменить Амалу, потому что знал: это невозможно. — Валяй, — он лениво махнул рукой. — Почему ты всегда приходишь на любой мой зов моментально? Почему не можешь прекратить исполнять все мои капризы? Мужчина некоторое время молчал. Кирану даже показалось, что тот и не ответит вовсе. Однако, когда Дубей дал честный ответ, парень уловил, сколько боли прозвучало в его словах. — Море всегда бывает таким бушующим, прямо как она. Оно каждый день напоминает мне цвет её глаз. Ответа на второй вопрос пришлось ожидать бесконечно долго. — А на каждый твой зов или просьбу я отвечаю... потому что на её тогда не успел. И боюсь когда-то не успеть на твой. Киран, я... Я, чёрт возьми, чувствовал, как она кричала мне, как звала, но я не успел, слишком жаждущий отомстить. Её кровь навечно на моих руках. Он медленно встал. И ушёл, оставив Кирана наедине с мыслями. Безобразными и беспорядочными. Насколько Киран помнил, Рэйтан как-то сказал ему, что Амрит никогда не смел прикасаться к другим женщинам. Не смел даже думать о том, чтобы прикоснуться кому-либо. И истинное осознание только сейчас посетило Басу-младшего. Это служило одним из тысячи доказательств его любви. Любви, которую теперь Амрит ищет в море, но не находит.