наша с тобой ночь на кошачьей крыше

Ночное покрывало закрывало небо собой, разбрасывая тысячи мелких светящихся огоньков. Издалека они кажутся такими одинокими, но всё ещё продолжают согревать сердца небезразличных, хотя таких же одиноких в душе, людей. Людей, которые изредка посреди ночи, скрываясь в тёмных уголках от яркого света луны, проходят по улицам. Людей, которые сидят по домам в любви со своими близкими. Людей, которые лёжа в сладких колыбелях видят убаюкивающие фантазии. И даже маленького человечка по имени Минхо, безмятежно сидящего на крыше, ловящего на себе блестящие лунные лучи. Он не скрывается в тёмных улочках, не сидит дома в любви, и не спит, в отличие от остальных квартир двенадцатиэтажного дома, свет в которых давно уже не горел. Он тихонько сидит на крыше, с накинутым поверх одежды пушистым пледом, который взял с собой по привычке. Он сидит спокойно, словно кот из сказок что ходит под свисающими проводами рядом с дымящейся трубой, пытаясь взглядом поймать сверкающие в черноте огоньки. Рядом с ним здесь каждую ночь обитают два собеседника: бутылка, наполненная утешающей долей горячего темноватого сока, и человек. Не просто человек — часть его души. Его истерзанной души, которая нашла свой уютный домик на краю леса, но снова сгорела до тла, становясь ещё грустнее и потрёпаннее, чем была до этого. Звуки тишины изредка прерывались допиванием тёмного напитка прямо из бутылки и лёгким жужжаньем мигающего внизу фонаря. Они почти не разговаривали. Достаточно было просто быть рядом и ощущать теплое покалывание от нахождения вместе, и давая знать, что светло от их воспоминаний и чувств не погаснет как тот сломанный мигающий фонарь внизу. Бархатный голос коснулся пустоты и смог связать пару слов: —Мне тревожно Хо не отрывет взгляда от шёлковой ночи и еле слышно бормочет что-то вроде: —Ты не должен быть здесь Плеча касается невесомая голова, раскидывая светлые пряди на открытых ключицах Ли. Нежная ладонь тянется к его и переплетает их, прямо так-же как паучок плетёт свои ниточки. —Ты тоже - разрезает воздух его ответ. И правда. Что делает Минхо здесь глубокой ночью, когда должен в это время наслаждаться волшебными фантазиями, как остальные люди на всех 12 этажах? Он пришёл сюда как только начало темнеть, и до сих пор сидит здесь в абсолютной тишине, делая последние глотки тёмно-красного сока, ожогами проходящегося внутри. Он не может вернуться обратно, променяв звёздное мерцание на маленькую однокомнатную квартиру, и большую двуспальную кровать, в которой теперь было слишком пусто для одного Хо. Закрывая глаза он не видел чудесных воображений. Вместо этого - размытый образ светящейся частички его души всплывал на закрытых веках. Спасением были кошачья крыша, сырная луна, переплетённые руки и голова, примостившаяся на плече, что шептала на ухо красивые строки. Когда закончатся слова, и потускнеет блеск планет, когда исчезнут города, и уходящий силуэт, увидишь ты сквозь крик дождей, умрет последняя мечта, уйдет в туман забытых дней. До Минхо доносились только обрывки, но это не меняло того что из нежных уст это звучало волшебно. От самого Хвана пахло теплом. На ощупь он был мягкий и пушистый, похож на маленького уютного домовёнка, пробегавшего мимо по крышам где-то в том месте, где до этого ходил такой же сказочный кот. Растрепанные волосы, поношенная рубашка, несколько красующихся на руке детских колечек, любимые тёмные джинсы в облипку и яркий вязаный кардиган с необычными вышивками, которые можно было рассматривать вечность. Но они не интересовали Хо, он смотрел прямо на белую макушку так уютно сочетавшуюся с его плечом и пледом. Хёнджин легко улыбался, отчего глаза приобрели форму полумесяцев, а на щеках выступили детские ямочки. На лице Минхо проявилась ответная улыбка, а глаза засверкали бриллиантами, отражая уже родной лунный свет. Бриллианты медленно таяли, оставляя после себя влажную дорожку и утопая в благородных чертах печально улыбавшегося лица. Хёнджин, будто почувствовал, вовремя поднял голову и вот глаза-полумесяцы смотрят прямо Ли в душу, от которой ничего не осталось. Только залежи бриллиантов, катившиеся вон изнутри непрерывным потоком. Минхо сидел всё также тихо, не издав ни звука и смотрел сквозь яркую улыбку собеседника. —Не нужно плакать из-за меня - тихо произнёс он и положил невидимую руку на щёку Хо, вытирая бриллиантовые следы. Старший приластился к его руке, желая чтобы звёзды навсегда запомнили эти нежные прикосновения. —Пошли домой, Минхоша - нежно доносится до его слуха и всё замирает. Он так привык к этому "Минхоша", успокаивающему голосу возле себя, светлым прядям, мелькающим перед глазами, и к цветному вязаному кардигану, и к родным глазам. Самые волшебные воспоминания навсегда остаются с нами. Поэтому Хёнджин не покидал его ни на секунду. Он дарил ему чудеса, красоту, заботу, любовь. И всё что Ли сейчас видит - только благодаря Хёнджину. Благодаря его присутствию. Последняя фраза застала Минхо врасплох, он будто очнулся после долгого сна. Оглядываясь вокруг: луна светила так же ярко, небесные огоньки дружелюбно согревали, фонарь внизу продолжал мигать и ни в одной квартире не горел свет. Всё шло своим чередом и парень с пледом на крыше дополнял картину шёлковой тихой ночи, как чудесный кот в сказке. "Пошли домой, Минхоша" эхом отдалялось где-то рядом. Ли попытался подняться с места, сидя на котором так долго высматривал надежду в звёздной глади. Обжигающий сок уже давно ударил в голову, не позволяя волшебной картине исчезнуть. Встав на самом краю крыши, где он только что выливал душу бриллиантами, Минхо на секунду смог ощутить свободу, но всё ещё оставалось тревожное чувство, оседающее глубоко под сердцем. Один шаг назад мог сделать эту ночь самой обычной, проведённой в одинокой двуспальной кровати, вторая половина которой навсегда останется холодной. Но брюнет выбрал другой исход, и не жалел ни на секунду. Жалел только о том, что любовь, сидящая с ним каждую ночь на крыше, была лишь его воображением. Обрывками самых прекрасных воспоминаний, которые останутся в голове и будут воспроизводится только на этой крыше, вместе с соком и уходящим силуэтом Хёнджина. Стоя на самом краю двух миров, он в последний раз решил взглянуть на луну и она его пощадила, дала свободу. А возможно всему виной тот самый напиток? Это уже не имеет значения. Это не останется в памяти. Там будет только ветер, шепчуший на уши такие же красивые стихи, какие шептал на ухо мальчик с глазами полумесяцами, последнее воспоминание о блеклой в глазах луне и все таких же греющих огоньках, мельком болезненное ощущение, а потом сплошная темнота и, пытающийся пробиться сквозь неё, лучик света на том конце. Там осталось тёмное небо, воздух, пропитанный волшебством, пушистый плед, оставленный никому, кот из сказки и дымовая труба рядом с ним, спящие люди на всех 12 этажах. Не будет только самого Минхо и его любимого. Они теперь в другом месте. Не менее чудесном и прекрасном. —Я люблю тебя, Минхоша - шепчет улыбка полумесяц. —Я люблю тебя, домовёнок. - шепчут бриллиантовые глаза.