Мысль конца

      Пройдя небольшую «улицу», состоящую из старых ангаров, за несколько десятков лет уже успевших зарасти мхом, Хаширо подошёл к совсем другому, отличавшемуся от всех ангару, подле входа в который стоял солдат-часовой, знакомый Хаширо. Вообще, Хаширо, как капитан отряда, был знаком почти с каждым солдатом в доках, но одно дело знать, другое - предрасполагать к себе. Хаширо был неотъемлемой частью компании, которая бывало собиралась где нибудь в небольшой забегаловке и весело проводила время; они обсуждали бытовые мелочи, девушек, последние новости, шутили друг над другом и азартной игрой выбирали того, кому будет платить за ужин. В общем, многие солдаты уважали Хаширо, и для многих он был не строгим начальником, а понимающим и всегда готовым поддержать другом. — «Хей, Кэнсин, рад тебя видеть! Стоишь караулишь кого?» — весело спросил Хаширо. — «Ага, я, в некотором смысле, здесь закон, блюститель порядка», — улыбнувшись ответил Кэнсин. — «Что-ж, скажи мне тогда где эти инженеры, которые будут запускать реактор.» — «А-а, так они все в верхней комнате, тебя только и дожидаются. Говорят, уже всё подготовили.» — «Отлично, тогда я пошёл», — хлопнув по плечу Кэнсина сказал напоследок Хаширо. — «Давай-давай, начальник», — приободрившись сказал Кэнсин.       В ангаре находились четыре шлюза, в двух из которых стояли крейсеры. Наверху, почти под потолком, располагалась небольшая комната с окнами, выходящими внутрь, для того чтобы легко можно было наблюдать за работой. — «Добрый вечер, обер-корнет Икки. Первый крейсер, который сейчас к окну ближе, уже готов для запуска», — сказал один из инженеров, указывая на корабль. — «А, хорошо. От меня что требуется во время процедуры запуска?» — спросил Хаширо. — «Да ничего особенного. Вы, в конце концов, не учёный, надо только подписать несколько протоколов и проследить за запуском.» — «Хорошо, давайте сюда ваши бумажки, ознакомимся», — усевшись за стол попросил Хаширо, решивший немного отдохнуть. «Так-с, что тут у нас: систематизация запуска, этапы проведения работ, действия при чрезвычайном происшествии... Вроде всё как всегда», — подумал Хаширо, поставив свою подпись и печать.  «Поспать чтоль немного?» — усмехнувшись задал он себе риторический вопрос, сложив руки за спиной. — «Ознакомьте, наверное, меня детальней с процедурой», — вставая из-за стола попросил Хаширо, обращаясь к инженерам. — «Как вам угодно, только вот отсюда не очень хорошо видно, но я...» — «Ничего страшного, пойдём на главный мостик — он как раз проходит почти над кораблём», — сказал с интересом Хаширо. — «Сэр, там небезопасно, и в случае ЧП вы не сможете оперативно покинуть здание.» — «Не стоит беспокоится, я уверен в работоспособности  этих типов реакторов», — уверенно ответил Хаширо.       Хаширо и один из инженеров вышли из комнаты, прошлись по главному мостику и, почти дойдя до его середины, остановились. Вид оттуда открывался прекрасный: можно было разглядеть крейсер полностью, свысока. К энергоблоку как раз подключали кабели управления. Прозвучал звуковой сигнал, по громкой связи объявили: «Начало запуска первого энергоблока, просьба всем сотрудникам занять свои места.» — «Вот, для начала мы производим разогрев теплоносителя, после чего с помощью органов регулирования реактивности реактор переводится в надкритическое состояние и происходит рост мощности реактора до уровня 1-2 % от номинальной», — с энтузиазмом рассказывал учёный. — «М-м, понятно», — отвечал Хаширо, осознав, что его познания в атомной энергетике слишком скудны, чтобы вести адекватный диалог. — «Сейчас производится пуск циркуляционных насосов и вводится в действие система отвода тепла.» — «Хм-м», — вдумчиво ответил Хаширо, почесав затылок. —«В приницпе, это всё. Остаётся только провести повышение мощности до 80-90 % и вы хоть сейчас можете отправляться в плавание,» — закончил инженер, постоянно глядя на свои часы.       Раздалось шуршание рации: «Код 143, вы нам нужны в рубке, у нас появились проблемы, Икки тоже возьмите с собой.» Хаширо и инженер поднялись обратно в комнату. Хаширо присел на табуретку в дальний угол и решил почитать книжку. — «Замечен резкий скачок температуры энергоблока, хотя система охлаждения и насосы функционируют без перебоев.» — «Предлагаю прекратить запуск, чтобы избежать возможных серьёзных последствий.» — «А может попробовать повысить эффективность системы охлаждения и немного понаблюдать?» — «Нет, я согласен с Хидэкадзу, лучше остановить запуск.» — «Хорошо, тогда опускаем регуляционные аварийные стержни, приготовьте ключи.»       Через несколько минут из реактора раздался характерный металлический скрежет. Один из учёных, который был на корабле крикнул: «Похоже гидравлика заклинила и стержни больше не опускаются! Надо что-то сделать, и срочно!» — «Что-то случилось?» — спросил Хаширо, подойдя к столу. Вся группа учёных была так занята, что только один из них его услышал. — «Е..есть вероятно того, что произойдёт взрыв, но это очень маловероятно, потому что мы думаем, что проблему с стержнями будет просто решить. Мы уже отправили аварийную бригаду к реактору», — отвлечённо сказал инженер, после чего сразу же погрузился в раздумья. «Да-а... Как—то всё не по маслу идёт. Похоже, поспать мне этой ночью спокойно не удастся», — зевнув подумал Хаширо. «В любом случае, никак помочь им я не могу — не инженер я.»       В комнату забежал один из механиков, весь в гидравлической жидкости так, что она с него ручьём текла. Он чуть ли не крикнул: «Всё безнадёжно! Система полностью повреждена, мы ничего не можем сделать, эвакуируйте людей!» Хаширо, как и вся группа инженеров не сразу осознали, что вскоре доки взлетят на воздух. — «Т..так, без паники... Для начала нам с вами нужно просчитать, сколько у нас осталось времени и что мы можем сделать, чтобы отсрочить взрыв», — сказал главный инженер. — «Икки, немедленно эвакуируйтесь!» — «Стойте, ведь мы потеряем второй крейсер!» — в отчаянии произнёс Хаширо: «Мы так долго ими занимались, не может же всё быть зря. Надо отбуксировать его отсюда!» — «Но мы не можем позволить оставаться вам здесь, у нас приказ правительства. Вы крайне важная персона», — хором ответили инженеры и успевший забежать внутрь Кэнсин. — «Здесь сейчас выше по званию я! Я принимаю решение отбуксировать второй крейсер подальше от доков», — решительно сказал Хаширо: «Кэнсин, бежим со мной, позови Юудзи и Юкио.» Хаширо с друзьями бегом отправились к месту, где стоял буксир и уже меньше чем через полминуты были там. — «Юудзи и Юкио, на вас управление, мы с Кэнсином будем накидывать на крейсер тросы, прямо в движении. Скорее всего, у нас будет очень мало времени», — отдал приказ Хаширо.       Из рации раздалось: «Икки Хаширо, у вас есть 22 минуты. Мы открываем ворота в ангар.» Никогда ещё Хаширо не чувствовал на себе такой огромной ответственности. Он чувствовал, что если у них не получится спасти крейсер, вся надежда экс-людей будет потеряна, боевой дух упадёт и многие сдадутся, отчаются. О двух новых атомных крейсерах было известно по всей Японии, они были национальным достоянием. СМИ с их помощью активно пропагандировали политику Императора и вызывали у людей чувство гордости за свою страну, чувство, что они могут противостоять «Вселюдскому объединению».       Развернувшись почти параллельно крейсеру, Хаширо и Кэнсин накинули на него восемь тросов, два из которых почти сразу же лопнули из-за неправильного распределения давления. Хаширо знал, что корабль начнёт выходить из шлюза под углом и повредит обшивку борта, как и произошло. Левый борт крейсера протаранил бетонную стену шлюза, хорошо было слышно, как лопаются заклёпки и расходятся швы. Многочисленные искры летели на палубу буксира, поджигая её. Обычно крейсеры таких размеров тянут 4-6 буксиров, но в этот раз у Хаширо был всего один, а значит они в любом случае не успеют отвезти крейсер достаточно далеко. — «Полный ход, Юудзи!» — крикнул Хаширо. — «Больше шести с половиной узлов не вытянем, Хаширо!» — ответил Юкио. — «Отвезём его так далеко, как сможем. Сделаем всё, что в наших силах», — уверенно произнёс Кэнсин. Прошло около 14 минут, как Хаширо с командой отплыл из доков. Они с Кэнсином стояли на палубе и смотрели на главный ангар. — «Как думаешь, приказали им оставаться там до последнего?» — спросил Кэнсин. — «Очень надеюсь, что нет. Иначе и быть не может. Вся наша жизнь... Сколько времени я проводил в этих доках почти с самого детства, как поступил в университет», — печально ответил Хаширо. — «Это да... Но меня вот всё время родители учили смотреть на проблемы, будь они большими или маленькими, как на что-то, что необязательно принимать близко к сердцу, страдать потом из-за этого.» — «Если бы так все могли, было бы неплохо...» — задумался Хаширо. Яркий свет озарил всё побережье. Хаширо схватил Кэнсина и рывком повернул его в сторону, противоположную свечению. — «Идиот! Нельзя просто так пялится... Зрение потеряешь», — крикнул Хаширо: «Прижмись к полу, сейчас пройдёт ударная волна!»       Вместе с грохотом и раскатами взрыва по морю прошла ударная волна, которая выбила стёкла крейсера и буксира. Один из больших осколков врезался в руку Хаширо; их с Кэнсином осыпало осколками стекла. — «Кажется, это всё», — сказал Кэнсин. — «Не думаю, если так подумать, я не физик конечно, но взрыв ведь вызвал и простую волну, из воды», — тихо ответил Хаширо. — «Стой, погоди... Получается, что она очень высокая, а наш буксир стоит прямо перед крейсером», — с ужасом проговорил Кэнсин. — «Что ты имеешь в...» Огромная 14-ти метровая волна накренила крейсер (260 метров в длину) прямо на буксир (30 метров в длину). Крейсер задел корму буксира носом и перевернул его. Хаширо с Кэнсином упали в воду. — «Держись, Кэнсин! Хватайся за повреждённую обшивку корабля!» — прокричал Хаширо в никуда.       Он ничего не видел. Всё новые и новые волны захлёстывали его под воду. К счастью, его откинуло подальше от винта перевернувшегося буксира, Хаширо приходилось думать только о том, как бы добраться до крейсера. Он был беспомощен, обессилен, осколок в руке мешал ему грести. Внезапно, одна из волн шатнула крейсер в сторону Хаширо. Его швырнуло на обшивку с невероятной силой, но ему удалось ухватится за торчащий лист обшивки. «Если бы мы не повредили борт, я бы сейчас так и остался в воде», — подумал Хаширо.       Около 20 минут он беззащитно провисел на обшивке. Волны утихли. Буксир ушёл под воду. Хаширо наконец взобрался на палубу — безлюдную, пустую. Он сел, вынул из руки кусок стекла, сбросил фуражку и задумался об Озаве, её отце и о всех людях, которые до последнего оставались в доках. С неба начал падать радиоактивный пепел.