Дрянная Москва

Приглушенный теплый свет канделябров мягко освещал комнату. На большом дубовом столе был накрыт праздничный ужин. Тяжелые бордовые занавески легонько колыхались от ветра. В помещении пахло горелым воском. По углам комнаты таился полумрак. — Так, что вы говорите, Маргарита Николаевна, полагаете, что мне в таком виде, нельзя просто взять и выйти на улицу? — допытывался кот сидя на табурете, с рюмкой водки в лапе. Азазелло плохо слушал, мало говорил и вообще как будто был чем-то раздражен или расстроен. Демон держал в руке рюмку виски и скучающе наблюдал как крупные капли желтого воска стекали по свече и пачкали стол. Он ждал, когда такая маленькая лужица высохнет, и поддевая ее черным длинным ногтем, смахивал на пол. — Почему же нельзя? Можно, конечно можно, но люди могут не понять… Оправдывалась Королева бала, жуя бутерброд с красной икрой. — Не понять, не понять, — передразнил ее Бегемот, — Я, вообще-то очень интеллигентный и воспитанный кот. Маргарита прыснула. — Хочу заметить, моя Королева, — вмешался Коровьев доселе просто слушающий, — Что наш драгоценный Бегемот, отчасти говорит правду. — Правду? Расскажи же нам всем эту историю, Фагот.- сказал Воланд чинно восседая во главе стола. На его губах играла легкая улыбка, видимо все эти разговоры забавляли его. — Всенепременно, мессир, я как раз и собирался! И Коровьев начал свою историю. Азазелло окинул взглядом комнату абсолютно ничего не слыша. На дальнем от него канделябре, в виде вороньей лапы, со свечей капал воск на столовое серебро. Дотянуться он до туда не мог, да и не хотел. Закинув ногу за ногу он раскачивался на табурете и размышлял. Бал выдался на славу, все приготовления к нему прошли успешно. Даже Господин в этот раз ворчал и возмущался намного меньше, чем во все приведущие, как показалось демону-прислужнику. В целом, парень был доволен проделанной работой, но оставался один нюанс, некая маленькая колкость, которая сидела сейчас поодаль от него совсем нагая и хохотала от Коровьевских шуточек. Азазелло уважал и соблюдал традицию бала испокон веков, ему бы даже в голову не пришло осмелиться перечить или портить торжество мессиру. Но эта Маргарита ему устойчиво не нравилась. Дело ли в стечение времени и веке в котором она жила и была воспитана, или же самом характере девушки, а может из-за смешанной крови, демон не хотел гадать, но и стереть усмешку с лица, когда говорил с ней не мог. — А, что скажешь ты, Азазелло? — вдруг спросила зеленоглазая Гелла. — Я думаю, что каждый кто умеет обращаться с оружием, находил в себе способность, быть предрасположенным к чему то конкретному. В моем случае, например, это револьверы. Разговор за столом зашел об оружии, когда драгоценная донна спросила у Воланда про его шпагу. Все оглянулись на Азазелло. Под ощущаемым взглядом мессира, демон заметно выпрямился и повернулся в сторону говорящих. — Да, да, наш Азазелло очень хорошо стреляет. Не хотел бы я оказаться на его пути.- заметил Коровьев.- Даже без пистолетов. Марго заметно осмелела после выпитого алкоголя и спросила у Азазелло: — Неужели вы действительно убили этого бывшего барона? — Натурально, — презрительно зыркнул на нее демон, — как же его не убить. — Это было так неожиданно, — болтала девушка блестя своими пьяными глазами, — Первый раз в жизни видела убийство! «…и последний.» — мысленно прибавил рыжеволосый, но вслух ничего не сказал. — Должно быть, сложно было научиться? — задала странный вопрос она. — О, нет, совсем нет. — парировал Азазелло. — А на сколько шагов? — допытывалась девушка. Демон- убийца презрительно взглянул на глупую смертную. — Смотря в кого, одно дело разнести квартиру критика Латунского, совсем другое — попасть ему в сердце. — Кто этот критик Латунский? — с подозрением спросил Воланд. Все как-то разом притихли. — Да есть такой человек, — начала Марго с краской стыда на лице, — он испортил жизнь одному писателю. Грусть промелькнула в ее охмелевших глазах. — Зачем же было самой трудиться? — удивленно поднял брови Воланд. — Можно я?! — проорал кот, подняв лапу вверх. — Да сиди ты, — шикнул Азазелло, — я сам все устрою… Королева бала печально кивнула. — Может оно и к лучшему, глаз за глаз, зуб за зуб…— тихо сказала она. Азазелло встал и подобрав один из револьверов со стола, что показывал раньше, подошел к зеркалу. — Я быстро. — сухо сказал он и исчез. Воланд как-то нарочито громко поставил свой бокал, он был недоволен. — Ой, он же не знает где Латунский, — спохватилась Маргарита, — и я тоже не знаю… — Ничего, ничего, светлейшая моя, поверьте для Азазелло найти критика Латунского, так же проще как пошутить на ивритском про бога Сета. — уверил ее Коровьев.

***

Пошарив глазами по напрочь испорченной квартире забитой разными людьми; от пожарных до соседей снизу и убедившись, что самого критика здесь нет, демон удалился. Спускаясь по лестнице ему невидимкой удалось подслушать разговор двух взбудораженных хозяек. Запрыгнув в темное открытое окно он очутился в чьей — то спальне. Пройдя через очередное зеркало он оказался в нужном месте, его встретила мертвая тишина в холле какого-то здания. Время было позднее людей в коридоре практически не было, на электричестве явно экономили, но те немногие лампочки, что тускло помигивали все равно раздражали убийцу. Он поднялся на второй этаж по широкой лестнице прислушиваясь к собственному чутью. Пройдя до конца коридора он остановился напротив массивных дубовых дверей, оттуда приглушенно слышались голоса. — Но признайте, господа случай удивительный! Мало того, что наш покойный Михаил Александрович трагически странно погиб, так еще и это! Вопиющий случай, воистину! Возбужденно говорил чей-то голос. — Да-да, ситуация и правду очень странная… Поддакнул второй. — Господа, господа, к чему весь этот фальшь? — Встрял третий, — Магия, фокусы — полный бред. Политика! Вот, что это такое, наш Берлиоз наверняка имел связи с интервентами, поэтому его и… Азазелло надоело слушать их бредни поэтому он открыл дверь. Наемника, разумеется никто не заметил, но люди как-то заметно напряглись. Собрание состояло из небольшой группы, они обсуждали похороны погибшего Берлиоза. Несмотря на то, встреча была не слишком официальной, каждый старался держать себя деловито и важно, сама по себе открывающаяся дверь заставила их взволноваться лишь на миг. Демону не составило труда найти Латунского; Мужчина, на вид лет сорока, в строгом костюме с проседью в волосах. Выглядел он педантично и довольно строго. Он молча слушал своих коллег и изредка протирал очки. Азазелло уже достал было пистолет, что бы поскорее закончить со всем этим, но вдруг резко остановился, ему захотелось развлечься, побаловаться с жертвой и тем самым потянуть время. Он стал терпеливее и решил дождаться окончания встречи, что бы выманить Латунского. Через полчаса люди стали расходиться. С места поднялся и критик, он поправил стопку бумаг в папке и направился к двери. Замешкавшись на выходе он не увидел, кто похлопал его по плечу и попросил отойти поговорить подальше от других ушей. Ничего не подозревая Латунский направился в полумрак коридора. Пройдя в какой-то из незапертых кабинетов он обернулся. Глаза мужчины расширились от страха, перед ним стоял молодой человек с огненно-рыжей шевелюрой, он держал пистолет направляя на него дуло. Но мороз по коже пробежался не от пистолета, а от глаз убийцы — в них читалась жажда крови. Латунский попятился к окну лихо соображая, что он может сделать. Парень остался на месте и тихо хмыкнул. — Я заплачу! — выпалил мужчина, — У меня есть деньги, я буду молчать. Голос предательски дрогнул, а спина уперлась в подоконную раму. Бежать было некуда. — Деньги весьма бесполезная вещь.- равнодушно сказал демон. — Тогда что вам от меня надо? — он старался храбриться, — Я сделаю все, что в моих силах. Азазелло равнодушно рассмеялся и подошел ближе выйдя из мрака. — Раз, вы говорите, все что угодно, многоуважаемый Осаф Семенович, то потрудитесь написать петицию о вашем уходе с поста начальства МАССОЛИТа, дарение имущества и публичное извинение перед неким «мастером», — он театрально взмахнул рукой, — «мастер» так и можете написать в кавычках. Латунский побелел от страха. — Полагаю, вы прекрасно знаете кто этот «мастер», — демон ядовито улыбнулся, — Впрочем, не пишите слишком много, в предсмертных записках так не полагается. Критик застыл не в силах сказать и слова. — Ну же, пишите пишите! — рыжеволосый начинал злиться. Он снова вскинул оружие на жертву. Латунский опомнился и быстрым движением подойдя к столу нервно нашарил огрызок бумаги и карандаш. Быстро начеркав, он дрожащими руками протянул листок. Сердце колотилось как бешеное, он не понимал что делает, а рукой по бумаге, как-будто водил кто -то другой. Азазелло не спешил. Взяв рукопись он вальяжно подошел к окну, делая вид, что не может разобрать почерк, пару раз пробежал глазами по строчкам и наконец остался доволен. Он положил записку на стол, а сверху брякнул пистолет. — Стреляйте! — приказал он. — Я… я не могу- заикался Латунский.- Это невозможно! — Не заставляйте повторять дважды! — грозно сверкнул глазами демон расчехляя другой огнествол. Латунский рваным движением схватил оружие и только сейчас заметил, что это не пистолет вовсе, а револьвер по весу настоящий, но настолько старый, что можно было усомниться в его пригодности. — Живее, живее! — подгонял демон. Звуки в ушах критика прекратились отображаться. Он не мог себя убить и это было вполне очевидно. Азазелло взял инициативу в свои руки. В следующую секунду Осаф Семенович резко приложил дуло револьвера к виску, дерганными движениями рук он попытался отстранить от себя опасный предмет, но тот как будто приклеился к его голове. Азазелло усмехнулся глядя на эту нелепую сцену. — Приношу извинения, что напоследок не могу цитировать библию, как передавала великая донна. Выстрел. Демон облизал сухие губы. На полу лежало тело. Лежало довольно забавно, как-то смешно скрючившись. Азазелло подошел к окну, брызги крови испачкали оконную раму. Он оглянулся на труп, крови практически не было. Ему захотелось еще. « Еще раз убить» — сказало ему его существо радостно клокоча от предвкушения наслаждения. Рывком схватив труп Латунского за окровавленные волосы парень ударил оконное стекло. Очки на носу треснули и раскололись, лицевой скелет тоже пострадал. Демон не собирался останавливаться, когда ему удалось разбить стекло, в руке он держал кровавое месиво вместо человеческой головы. По локоть в крови, он открыл ставни окон и без труда сбросил тело вниз. «Жаль только, что этаж второй.» — разочарованно подумал рыжеволосый. Он глянул вниз. Рядом с распластавшегося тела убитого стояла фигура в черном одеянии. Почувствовав на себе взгляд, она подняла голову и во мраке ночи сверкнули темные очки. — Абадонна, долго ты.- криво усмехнулся демон-убийца. Фигура наклонила голову и исчезла. Азазелло почистил одежду от грязи. Достав примус из шкафа он ловко поджег его и бросил на стол. Пламя тут же распространилось на все помещение поднимаясь по шторам и пробегая по ковру. Не обращая внимание на приближающееся топанье ботинков за дверью демон исчез.

***

Азазелло вернулся через зеркало в гостиную. Ничего не изменилось. На удивление было спокойно и тихо, только слегка трещали свечи. Гелла убирала со стола грязную посуду. — Только ушла, — сообщила служанка вытерая руки об фартук, — Фагот и Бегемот пошли провожать. Представляешь, здесь такая сцена была с этим ее Мастером, любовником… — Я понял, понял.- прервал ее наемник явно не желая слушать дальше. Шатенка высокомерно фыркнула. — Мессир велел передать, что как только вернешься, идти к нему, — понизив голос сказала она, — Он не в духе. — Спасибо, — буркнул демон подходя к завешенному портьеру. — Что ты натворил? — не выдержав спросила зеленоглазая. — Не твое дело, — холодно кинул парень и скрылся в темноте. — Грубиян! — крикнула девушка вдогонку, но вместо злости в ее глазах была тревога. Господина боялись и уважали все. От демонического чиновника-убийцы, до нее- простой служанки. «Наказание» — само по себе слово страшное, а получить его еще и от мессира, даже по демоническим меркам, сурово. Молодой прислужник шел по узкому коридору. Настенные канделябры были испачканы засохшим воском, который застыл в причудливой форме. С левой стороны грохотали ставни открытых окон, буря и ветер сносили даже тяжелые бордовые шторы. Те, в свою очередь, перебрасывались и перепутывались золотистыми кисточками и тросами. Азазелло мысленно прокручивал назревающий диалог. Самого Воланда, как ни странно, он боялся не так сильно, как вся остальная свита. Демон точно знал, что мессиру стоит говорить только правду. Любая уловка тут же вскроется и будет только хуже. Тот прочитает его мысли и все, да здравствует презрительный холодный взгляд и сухой равнодушный голос, которого наемник боялся больше всего. Ковыляя по коридору парень тут же заметил силуэт мессира в полумраке. Высокий, стройный, широкоплечий с идеальной осанкой — настоящий демон-аристоктат. Азазелло всегда восхищался тем, как мессир держит себя на публике и произносит речь. Это было не наигранно и высокомерно, как у остальных, а естественно и символично. Воланд стоял в своем парадном камзоле скрестив руки на груди и смотрел на грозу. Обычно на непроницательном лице сатаны, в этот раз, лежала тень от морщины. Значит и правда раздражен. Азазелло втянул голову в плечи. «…Но коль участвую я в божественном ныне триумфе, Коль побежден я тобой, будь покровителем мне!..» — пронеслись стихи в голове молодого демона, от которых ему чуть не стало стыдно, но механически заложив руки за спину и выпрямившись он остудил голову. — Прошу прощение за ожидание, мессир. Я выполнил ваше поручение. — поклонившись сказал он. Волонд не повернулся и ответил не сразу. Что бы не сверлить глазами черный аккуратно уложенный затылок господина, демон опустил голову. — Как все прошло? — вкрадчиво спросил сатана. — Я устроил все в лучшем виде, мессир. Маргарита Николаевна будет довольна! — Славно. — сухо сказал он и повернулся к говорящему. На режеволосого уставились разноцветные глаза Волонда. Гетерохромия была ему весьма к лицу, Азазелло не раз замечал это украдкой. Один глаз янтарный, как-будто кошачий, второй- черный. А лицо было чрезвычайно выразительно и красиво. Случайный встречный растерялся бы, спросив кто-либо про возраст этого господина. — Азазелло, ты не находишь, что твое поведение в последнее время весьма, — он запнулся подбирая нужное слово, — беспардонное? Ну началось. Любой другой от этой фразы закатил бы глаза и недовольно цокнул языком, но рыжеволосый моргнул и фальшиво улыбнувшись сказал: — Мессир, приношу свои извинения. Этот подготовка к торжеству была довольно сложна и признаюсь, сам бал меня немного утомил. «Оправдывайся, оправдывайся.» — захихикал внутренний голос. Азазелло подавил его. Лишь бы мессир не слышал. Волонд изучающе посмотрел на слугу и холодно хмыкнул. — Не ожидал услышать от тебя нытье. Ну впрочем, это не так важно. У меня другой вопрос. Там, в гостиной, при Марго, это было слишком открыто, этого она не могла не заметить, даже будучи под увеселительным напитком.- Воланд устало потер переносицу, — Проявив неуважение к моей гостье, ты проявляешь неуважение и ко мне. Азазелло потупил голову и опустил глаза. «Правду! Скажи ему правду.» — загудел в голове мерзкий голос. — Мессир! Я…я недолюбливаю эту Маргариту. Говорю вам, честнее самого последнего слова человека, которого приговорили к гильотине! Другой век, другие умы и порядки, а я к этому не привык. — В чем-то я с тобой согласен. «Ревнуешь.» — гаденько промурлыкало демоническое нутро сладко потягиваясь. — Ревнуешь? — сухо повторил Воланд. Защита треснула, как развалился глиняный горшок потрескавшись на мелкие черепки. Азазелло поднял глаза. — Да. — одними губами сказал он обомлев. Воланд шумно вздохнул. — Оставил бы такие выходки для Варьете. Он скрестил руки на груди и оперся на стену. — Сколько веков подряд мы устраиваем бал и Маргариты меняются. Ты прав в том, что на смертных отпечатывается их эпоха и нравы. Но бал, не моя прихоть, а обязанность. Каждого гостя я оцениваю одинаково и донна тому не исключение. А твое поведение, при всем понимание вещей, выглядит весьма вызывающе. Мало того, что ты подставляешь мою репутацию, так еще и Марго… — Мне очень жаль. — Мне тоже. Начинаю сомневаться в тебе, Азазелло. Действительно ли ты заслуживаешь быть моим слугой. Последние слова были сказаны холодно и черство. Рыжеволосого пробрал озноб. Он резко осознал, что если сейчас не скажет этого, то их отношения могут закончиться. Расправа будет беспощадной. — Мессир, прошу дайте мне еще один шанс.- дрожащим голосом сказал Азазелло. — Безусловно. — равнодушно махнул рукой аристократ. Наемник понял, что разговор окончен, но уходить не решился. В голове копошились разные страшные мысли. Что будет, если он не вернет доверие? Как на это отреагируют другие? А если их отношения прекратятся и мессир найдет себе кого-то еще? Свита знала, что между ними что-то есть, но отношениями это было назвать довольно сложно. Ни одна из сторон не проявляла инициативу, один боялся даже собственных мыслей зачастую, второй был равнодушен и в упор не хотел замечать чувства первого. Воланд изучающе глядел на слугу читая его как открытую книгу. Впервые за вечер он тихо искренне рассмеялся. Азазелло непонимающе и с опаской поднял глаза. — Не скрываешь своих мыслей, неужели настолько испугался? Ну ничего, будет тебе наукой за твой ревнивый и сварливый характер. — уголки губ мессира были приподняты он протянул руку и погладил непослушные рыжие пряди. Демон хотел было отстранится, но благоговея застыл. Волна чувств защемила ему сердце, даже если мессир отчитал его, он все равно его поддерживает. Какой же он добрый и хороший. Тут Азазелло подумал, что его проступок показался ему детской шалостью — глупой и самонадеянной. Если он действительно дорожит этими взаимоотношениями, то он должен быть послушен, что бы таких глупостей больше не повторялось. Слуга поднял глаза с робкой надеждой. Воланд не убирал свою горячую руку с его головы, он стал поглаживать скулы убийцы. Потом властно поманил его к себе и взял за подбородок заглянув в глаза. Тяжелая бордовая ткань закрывала две фигуры.Ветер стих и ставни окон перестали грохотать. Для Азазелло это был первый поцелуй не детский, но и не страстный, зато мокрый, настойчивый и грубый. Слуга положил ладони на грудь господина, тот перехватил его запястья и заломил ему руки за спиной. Прижав Азазелло к стене он укусил его в шею, тот поморщился и легонько застонал. Оставив мокрые дорожки на шее и кадыке Воланд вернулся к губам. Азазелло не отдавал отчета грубости партнера, до тех пор пока мессир больно не укусил его. Парень отпрянул в сторону и отвернулся. Воланд перевел дыхание и выпрямился. От тени улыбки не осталось и следа. Он выглядел раздраженным. — «С сердцем железным рожден и слишком потворствует горю, Кто над виновной красой ищет кровавых побед…» — холодно улыбаясь процитировал он. Азазелло с вызовом взглянул на него, но ничего не сказал. — Прочь. Развернувшись на носках рыжеволосый демон быстрым шагом удалился подавляя слезы. Воланд не взглянул на него и мрачно продолжил буравить взглядом бурю за окном.