Промысел звезд. (часть I) Волею Судьбы

                    В одной из немногочисленных забегаловок, находящихся в самой глухой точке Конфедерации, в не менее глухой области города Омпелрона, назревал скандал между двумя хорошо поддатыми людьми средних лет. Как это обычно бывает, два закоренелых друга просто много выпили и под градусом начали вспоминать прошлые обиды, из-за чего возник спор, плавно перетекающий в выяснение отношений.       Пока дело не начало перерастать в рукопашную с элементами владения холодным оружием, в конфликт никто не вступал. Как только оба мужчины приготовились биться, завлекая в этот головокружительный круговорот остальных посетителей, а особенно инвентарь бара, внезапно раздалось громкое предупреждение:       – Вы оба, если не успокоитесь, будете с грязного пола сломанными руками собирать выбитые зубы!       – Что? – искривляя физиономию, спросил коренастый зачинщик.       – Я думал, последнего вышибалу прирезали еще с полгода назад! – рассмеялся второй, более высокий, но не менее крепкий.       – Возможно, – звучал голос откуда-то со стороны барной стойки, возле которой спиной к зачинщикам сидело четверо мало чем приметных людей.       – Покажись, храбрец! – взывал коренастый.       – Ага! – поддерживал ухмыляющийся его товарищ.       – Ребят, мне, кажется, вы уже успокоились. Или оставайтесь, но сидите спокойно, или же – идите прочь… – продолжал кто-то говорить с барной стойки.       Бармен с испуганным взглядом наблюдал за происходящим, понимая, что эти два молодца не успокоятся, пока не скинут тестостерон, бьющий через край.       – Ну, уж нет, парень. Ты взвалил на себя груз ответственности, так давай неси его до конца. Даю минуту, чтобы ты показался, дальше начнем крушить все, что под руку попадется!       – А если полиция загребет? – спросил неизвестный с барной стойки.       – Мы свои люди – сочтемся, – улыбнулся коренастый, что пониже ростом.       – И как у полиции могут быть такие засранцы в товарищах? – спросил неизвестный, медленно поворачиваясь к желающим почесать кулаки.       – Герой! – похлопал коренастый, кивая головой.       – Ага! – кивнул тот, что повыше, растирающий кулаки.       – Что, готов получить порцию?       – Жалко мне вас, кретины, – выдохнул вышибала, глядя совершенно без страха на двух здоровяков.       – Сейчас покажем ему, что значит работать на СПУ при добыче лазурита! – ответил коренастый, направляясь к барной стойке.       Вышибала был немного поменьше идущего на него человека и много меньше того, что стоял позади. На голове его были взъерошенные, черные, вьющиеся волосы, доходящие до плеч. В голубых глазах выражалось некоторое безразличие и насмешка. Лицо было скрыто густой черной бородой и усами, на которых виднелись капельки алкогольного напитка. На левой руке было нечто вроде темного эластичного лангета.       Только коренастый хотел нанести удар по раздражающей его личности, как совершенно не заметно для себя, почувствовал сокрушительный удар в область голени. Не успев вскрикнуть, последнее, что он почувствовал это неприятный тычок в область шеи, вследствие чего, у него начался спазм и он начал задыхаться.       – Ах ты засранец! – закричал второй, надвигаясь на бородача.       Единственное, что успел сделать здоровяк, это в никуда выбросить свои пару тяжелых ударов. Играючи бородач уклонился от атак, успев нанести свои. Меньше чем за десять секунд, оба нарушителя порядка лежали на полу, вниз лицами. Держа ногу на спине у одного из сокрушенных, неизвестный допивал порцию своего напитка, блаженно переводя дух.       – Повезло вам, что у меня сегодня хорошее настроение, а то быть правде сказанному мною ранее, – сказал бородач, глядя на шокированных его прытью и силой людей.       – Слушай, ты это, извини… – бубнил в пол тот, на котором стояла нога.       – Я-то извиню. Но вот где гарантия, что это не повториться?       – Даю слово! Что не повториться! – протяжно просил тот, что крупнее.       – Идите, – убрав ногу. Произнес бородач. – Хотя я знаю, что слова ваши ни черта не стоят!       Поверженные быстро поднялись с пола и, толкая друг друга, побежали к выходу.       – Прошу прощения, сегодня снова кровь оттирать от пола, – улыбнулся белоснежной улыбкой, проглядывающей сквозь черную бороду, вышибала.       – Ничего, это минимальный ущерб, который эти двое могли бы нанести, спасибо тебе, Джимми, – играя взглядом, отвечала хозяйка средних лет.       – И что им не живется спокойно? Блин пашут, как проклятые на этих шахтах, нет, чтобы отдыхать, они берутся морды друг другу бить! Да ладно бы друг другу, так еще и прочих пытаются утянуть!       – Такая у нас культура, – улыбаясь, отвечала барменша.       – Да, эта культура во всем мире такая! – махнул рукой Джим, приступая к очередной порции выпивки.       – Что у всех, у всех?       – У всех… – махнув рукой, ответил Джим, залпом уничтожая содержимое стакана. – Еще!       – А не хватит? – спросила женщина, смотря внимательно в глаза Джима.       – Я только начал! – улыбнулся Джим, показывая на стакан, чтобы он был полон.       – Если ты начнешь бушевать, то тебя некому будет останавливать!       – Я себя держу под контролем. Давай – наливай!       – Как знаешь! – сдавалась барменша, взор которой сильно блестел, когда она смотрела на Джима.       Немного обождав, Джим уже взялся за стакан, чтобы испить дурманящей жидкости, как вдруг его прервал голос сидящего справа:       – Знаешь культуру разных мест?       Джим недовольно повернулся в сторону, откуда услышал голос. Рядом с ним сидел молодой человек лет двадцати семи, не более. Прилично одетый. По костюму и опознавательным шевронам Джим определил принадлежность этого незнакомца к силам миротворцев дальних рубежей. Серо-зеленые глаза заискивающе, с некоторой надменностью, смотрели на Джима. Оружия при нем Джим не заметил, однако несвойственная в таких моментах тревога, все-таки, присутствовала. Не зная почему, но Джим чувствовал от этого молодого человека большую опасность и испытывал сильную неприязнь. Что-то знакомое прослеживалось в этом человеке, который представился:       – Сидек Рьвью…       – Неместный? – спросил Джим, отчего-то настораживаясь, словно ожидая удара исподтишка.       – Приезжий, видимо, как и вы, – неоднозначно ответил молодой человек, улыбнувшись.       – Я, можно сказать, уже свой…       – Здорово ты их отделал, служил где?       – Служил, – кивнул Джим, смотря на стакан со спиртосодержащей жидкостью.       – Почему сейчас не служишь?       – На пенсии.       – На пенсии? Странно, что же могло такого талантливого и еще молодого человека заставить уйти на пенсию и проводить ее в такой дыре?       – Что только не заставило, – ответил Джим, залпом выпивая спиртное.       – И все же?       – Надоедливые расспросы! – вдруг ответил Джим, свирепо смотря на настойчивого юнца.       Сидек Рьвью даже нервом не повел. Сила и энергия человека, сидящего рядом, нравилась парню. Не обращая внимания на неприветливость Джима, Рьвью относился к нему с симпатией.       – Мы раньше не встречались? – продолжал вопросы молодой человек.       – Что-то не припомню, – ответил Джим, при этом чувствуя, что на самом деле, Сидек точно ему кого-то напоминал.       – А у меня такое впечатление, что я вас уже где-то видел! – приветливо улыбаясь, отвечал парень.       – Меня много с кем путают, – ответил Джим, хмуря лоб.       – Нет, я не путаю. Блин, где же, а?       – Ты лучше скажи, что ты забыл в этом заведении? – перешел теперь к вопросам Джим.       – Да так, ничего… – таинственно улыбнулся парень, вставая с места.       – Прямо-таки ничего? Странно. Обычно в таких костюмах ходят в другие, более красивые и богатые места.       – Я впрочем-то и шел в другое место, просто одна вещь здесь мне показалась очень интересной, ну вот, просто решил проверить. А в целом, то место, откуда я родом имеет массу таких забегаловок – ностальгия так сказать. – дружелюбно ответил Рьвью, смотря точно в глаза Джима Райнора.       – Дом – это хорошо! Однако скучать по подобным местам печальна штука.       – Вполне обычная…       – Как успехи?       – Какие успехи?       – Успехи относительно той вещи, которая вас заинтересовала.       – А! Все нормально. Я не зря зашел, – странно ответил молодой человек, допивая содержимое своего стакана.       – Смотрю, ты не любишь говорить о себе, – улыбнулся Джим. – Зато любишь интересоваться о других. Интересно…       – Что есть, то есть…       – Как поживают миротворцы? – вдруг спросил Джим.       – Нормально…       – Плохо…       – Что?       – Плохо, что нормально…       – Есть какие-то претензии?       – Уйма!       – Может, могу, чем помочь?       – Лучшая помощь от вас – миротворцев в вашем несуществовании! – рассмеялся Джим.       – Вижу, ты сильно не любишь миротворцев. Как странно. И чем же они могли тебе так жизнь испортить?       – Это долгая и неинтересная история, ты умрешь от скуки…       – И, тем не менее, я готов слушать…       – Зато я не готов рассказывать, – очень хмуро ответил Джим, явно начиная нервничать. Парень его не просто раздражал, он вызывал в нем ярость. Джим пытался определить причину, понимая, что это просто какое-то личностное неприятие, однако, даже имея здравый смысл, ничего не мог с собой поделать.       – Как знаешь, – улыбнулся молодой человек, не без интереса осмотревшись вокруг. – Ладно, нет у меня времени дурака валять, однако, скажу честно: ты мне нравишься. Сделаю свое дело: зайду сюда снова. Мне кажется эта дыра не для тебя...       – Мне лучше знать, что для меня, а что нет…       – И, тем не менее, здесь ты только еще глубже опустишься на дно…       – Вы миротворцы тоже не в звезды стремитесь! Спасибо, парень за предложение, но лучше сюда не возвращайся! – усмехнулся Джим, не смотря в сторону Сидека, который задумавшись, привстал со своего места.       – Я все-таки зайду… – почтительно поклонившись, произнес парень, направляясь к двери. Перед самым выходом, он обернулся к Джиму, ловко набрасывая на глаза темно-синие очки, которые сплошной полосой, подобно визору, проходили от виска до виска, скрывая его лицо.       – Твое дело, – ответил Джим, предвкушая скорейшего ухода неприятного ему субъекта.       Странный молодой человек скрылся.       – Джим ты с ним осторожней, это не простой военный миротворец. Ты видел у него шевроны? – встревожился один из посетителей бара, явно понимающий некоторый толк в то, что говорил.       – Плевал я на них!       – Это тебе не уставший рабочий с шахты. Это высокопрофессиональный наемник. Я таких уже встречал на своем пути. Хреновы дела – раз он тебя приметил…       – Да брось ты! – махнул рукой Джим, вставая с места. – Тони, без меня справишься?       Крупный парень, о чем-то тихо перешептывающийся с официанткой, повернулся в сторону Джима и положительно кивнул.       – Хорошо, я, пожалуй, пойду…       – Давай, боец, – улыбнулась барменша.       Джим, чувствуя некоторую усталость, какой уже давно не ощущал, пошел на верхний этаж, в свои скромные апартаменты. Поставив будильник на пять утра по местному времени, Джим, не приводя себя в порядок и не расстилая койки, хотя этого по виду его кровати было бессмысленно, просто рухнул в нее.       Скоро будильник уже громко трезвонил не только по перепонкам ушей, но и по нервам. Борясь с гравитацией, которая давила особо сильно после вчерашнего, Джим кое-как сел на кровать. Снов ему никаких не снилось, что было уже хорошим знаком – алкоголь в этот раз помог, а не сделал хуже, как это часто бывало. Голова раскалывалась. Открыв окно, чтобы как-то освежить помещение, называемое комнатой, Джим сел на измятую кровать, пытаясь собраться.       – Черт! – произнес он, закуривая сигарету.       Дымя в маленькой комнатушке, лишенной какого-либо изыска, покрытой паутиной и слоем месячной пыли, Джим смотрел на свою левую руку, которая была забинтована грязными лохмотьями. Как не странно, но она его почти не беспокоила. Лишь изредка, сильная болевая волна проносилась по всему его организму и быстро утихала. Джим даже считал это нужной процедурой, потому что, когда это происходило, любое похмелье, как рукой снимало.       Очень странное чувство происходило у него в сознании, когда он смотрел на свою больную конечность. Невольно он вспоминал недавнее прошлое, в котором достался ему этот трофей, постоянно взывающий и обращающий его в то, что так сильно хотелось забыть.       Докурив сигарету, Джим подошел к окну. С некоторой потерянностью он смотрел на народ, воздушный и наземный транспорт, заполняющий некрупные улицы города. Он смотрел на дома, на небо над ними, зная, что здесь пока все хорошо и спокойно, а где-то там – льется кровь, гибнут люди. Там мир полон страдания и боли, там – мир, который измеряется не годами и ожиданиями, а мгновениями и постоянными действиями. Внезапно сердце Джима сжалось. Он глядел на людей за окном, идущий на работу, с работы, просто шатающийся без дела. Он смотрел на пары, на одиночек, на людей, мелькающих в окнах других домов, и чувствовал себя странно. Как не старался себя убедить, но он существовал отдельно от всех их. Неохватный обрыв стоял между его существом и всеми теми, кого он наблюдал из окна. Что-то внутри начинало свербеть. Он чувствовал дискомфорт, не понимая смысла происходящего. «Что же есть эта судьба?» – глядя на улицу, вдруг задался вопросом Джим. В прихожей неожиданно раздался звонок.       Джим вздрогнул. Потом замер. Еще никогда, пока он жил здесь, никто к нему не приходил. Осторожно он подошел к дверям, на которых имелся небольшой монитор. Нажимая кнопку, активизировавшую камеры, установленные снаружи, Джим стал всматриваться в изображение посетителя. Как только он увидел своего гостя –  его сердце кольнуло. Джим перевел дыхание, нажимая кнопку, открывающую двери. Издав легкое скрежетание продолговатых металлических соединений, дверь отворилась. Как только Джим увидел своего гостя, его едва не уронили задрожавшие ноги.       – Здравствуй, Джим, – приветствовала тихим и до боли знакомым голосом красавица, стоящая снаружи.       – Милиса? – спросил Джим, не веря своим глазам, всматриваясь в красоту по ту сторону проема.       – Разрешишь, войти? – мерцая лазурными глазами, спросила немного переменившаяся со времени последней встречи девушка.       – У меня, не убрано, – оборачиваясь в комнату, краснея, ответил Джим, – пару минут, я сейчас…       Дверь закрылась. Милиса Виртет осталась стоять в коридоре. Спустя некоторое время, совсем не на много похорошевший Джим вышел к ней навстречу. Неловко улыбаясь, он разглядывал свою гостью. Нежная красота и неповторимая хрупкая изящность Милисы стали еще более приметны. Лазурный взгляд на ее бледном лице, был чистым и нежным, хотя, если приглядеться, то можно было увидеть в нем некоторую печаль, которая сразу же бросилась в глаза Джиму. Форма, свидетельствующая о ее принадлежности к армии миротворческого альянса центральных рубежей, была неприятна Джиму, но была нарядной и подчеркивала все достоинства милой женщины.       Оба они отправились на прогулку. Солнце непривычно для этого времени года очень ярко заливало своими красными лучами все вокруг, ласково обнимая теплом здешние места.       Джим и Милиса шли по улице мимо сотен людей, среди уличного шума, ничего не говоря друг другу, довольно продолжительный промежуток времени. Несмотря на свою прохладную стать (которая проглядывалась временами, напоминая Джиму о магистре) и внешнюю уверенность, Милиса не решалась первой начинать беседу. Джим не решался начать говорить, потому что догадывался зачем она его отыскала, а точнее для чего.       – Тебя прислали они? – наконец прервал молчание Джим, смотря перед собой.       – Да, – почти сразу ответила Милиса.        – Думаю, тебе не придется долго объяснять, каким будет мое решение, – тяжело вздыхая, продолжил беседу Джим.       – И мне, надеюсь, не придется долго убеждать тебя в необходимости вступить в наши ряды, – ответила девушка нежным голосом, к которому Джим успел за время их расставания соскучиться.       – Я уже говорил, что ничто и никто не сможет заставить меня объединиться с силами миротворцев, – грозно сказал Джим, поворачиваясь свирепым обросшим бородой лицом к Милисе.       – Ты до сих пор не веришь нам, – выдохнула девушка, грустно смотря в его глаза.       – Наши пути проложены в разных направлениях, нет ничего, что могло бы их соединить.       – Ты ужасно выглядишь, – перевела в другое русло разговор Милиса.       – Ничего, зато нервы в порядке, – улыбнулся Джим, внутри себя, соглашаясь с Милисой, представляя контраст, который наблюдают люди, проходящие мимо него и красивой девушки.       – В порядке? – нахмурилась девушка, продолжая смотреть в глаза Джима.       – Да!       – Что ж, рада за тебя.       – Спасибо! – фальшиво улыбнулся Джим, видя не совсем довольное лицо своей собеседницы. – Ты выглядишь неважно, несмотря на очень красивую внешность…       – Идет война. Я, фактически, с фронта.       – Зергов так и не усмирили, даже несмотря на то, что нам удалось уничтожить излучатели? – заинтересованно спросил Джим, начиная чувствовать тревогу.       – По всей видимости, ты и в самом деле бережешь свои нервы, раз не знаешь, что творится в мире, – несколько обиженно сказала девушка.       – А что происходит в мире? В новостной ленте все спокойно.       – Антига_Прайм обречена на гибель. Три сектора Конфедерации полностью уничтожены зергами и ни одна армия не способна их оттуда выбить. Приближается эра мировых войн, в которые втянутыми окажутся не только самые дальние рубежи Конфедерации и Доминиона, но и миры протоссов, силы которых также начинают мелькать все больше в наших районах. Грядут страшные времена…       Взгляд Джима изменился. Что-то среднее между испугом и хмуростью просматривалось в его внешнем виде.       – Значит, все очень серьезно…       – Намного серьезней, чем ты думаешь. Вся эта твоя иллюзорная жизнь, спокойствие, отрешение от всего – закончится. Война неумолимо приближается. Скоро она накроет и эти края.       – Печально, – выдохнул Джим. Тревога, которая проступала на его лице, переменилась безразличием, которое сильно пугало его спутницу.       – Я не хочу, чтобы ты погиб здесь, – грустно ответила девушка, глаза которой заблестели.       – Это может произойти в любое время и в любом месте, Мили. Сама же говоришь – судьба…       – Твоя судьба должна быть иной, не такой, какую я наблюдаю сейчас…       – Откуда тебе знать, Мили, откуда?       – Я не знаю, – грустно отвечала девушка, – но я верю…       – Во что и кому? – с насмешкой спросил Джим.       – Я верю в то, что мой господин принес себя в жертву не напрасно! – вдруг на эмоциях громко ответила Милиса. Слезы потекли по ее бархатному нежному лицу.– Магистр погиб? – удивился Джим, округляя глаза.       – Да. Но перед тем, как умереть, а точнее, принести себя в жертву, он выполнил свое обещание! Он спас всех, кто был на космической станции. Он пожертвовал собой ради всех. Ради будущего. Ради тебя, Джим…       Тело Джима объяло легкой дрожью. Лицо его стало бледным. Потуплено он смотрел на руку, на которую была надета довольно поношенная лангета.       – Ты сильно ошибаешься, считая миротворцев исчадьем зла. Возможно, среди нас есть личности, которые следовало бы избегать, но ведь, не всех! Я прекрасно тебя понимаю, Джим. Я знаю твою историю, я знаю – кто ты, я знаю каково тебе, но ведь, и ты знаешь каково мне! Мы с тобой оказались в одинаковом положении, мы оба пережили похожее, так почему же наши дороги иные?       – Эх, Мили, наши дороги были, есть и будут иными. Возможно, что-то похожее в наших судьбах и было, но не больше… Тебе никогда не понять меня. Никому не понять меня!       – Ты не прав, Джим.       – Я прав, Мили!       – Нет! – совершенно не соглашалась девушка, грозно смотря на Джима, который в свою очередь начинал поддаваться ее напору – такому непривычному до этого дня.       – Эх! Тебе проще. Твою семью никто не уничтожал, жизнь никто не ломал, память никто не стирал, черт возьми!!       – Так ты…       – Да, и это тоже! Как я могу быть с вами, если вы переписали все мое прошлое, которое так необходимо было, чтобы во всем разобраться!? Я томился, потом смирился, а потом понял, что все было зря! Как, Мили, как мне верить вам, быть с вами, если уже так много было вами сделано!? Я уважаю твоего господина. Если он смог спасти всех, включая моих людей: честь ему и хвала, но этот поступок мизерен, он не перечеркнет всего того, что было сотворено раньше!       – Ты не прав, Джим!       – Я прав! И слезы твои это подтверждают!       Лицо Милисы было заплакано. Платок был измятым и мокрым. Джиму было жалко хрупкую спутницу, но боль, которая вырывалась из глубин его души, не могла поступить иначе. Обоим было очень тяжело, но отступать никто не желал. Смотря друг другу в глаза, они продолжали разговор:       – Мили, скажи честно: зачем я нужен миротворцам?       – Я не могу, – после некоторого размышления ответила Милиса, пряча глаза в сторону.       – Почему? Что же здесь за тайна такая!? – краснея от злости, спросил Джим.       – Я не знаю всего в полном объеме!       – Что тогда тебе известно не в полном объеме?       – Что у тебя есть то, что поможет нам выжить в грядущей войне. Точнее, в тебе есть…  – ответила Милиса, и звучало это правдиво, отчего у Джима даже голова закружилась.       – Мили, но ведь это же полный бред! – воскликнул Джим, эмоционально разводя руками. – Как от меня одного может зависеть жизнь целого мира!?       – Это тебе смогут объяснить только миротворцы, – тихо ответила девушка, отпуская голову.       – Все равно не понимаю, – отрицательно качал головой Джим, в голове которого происходил привычный для прежних времен сумбур.       – Джим, пожалуйста, доверься мне. Если не веришь им, верь мне…       – А если ты тоже пешка в их руках, что тогда?       – Этому не бывать, – грозно ответила Милиса, сверкнув взором. – Лорды миротворческого альянса центрального рубежа, я и мой погибший господин всегда делали одно дело. Ни у кого из нас не было своих личных целей, грозящих провалом общего труда.       – Мы все люди, как может быть так, чтобы все мы работали вместе, исключив личную выгоду?       – Пойдем, и ты все увидишь сам… – улыбнулась Милиса, завлекая Джима, словно Сирены своим магическим пением.       Райнор сомневался. Он очень хотел ей верить. Милиса была приятна ему, но он понимал, что миротворцы сделают все что угодно, будут давить на самые неожиданные и уязвимые места, лишь бы Джим дрогнул. И ведь он уступал. Уступал этой беззащитной особе с грустными, но такими прекрасными лазурными глазами.       – Я не могу, Мили, не могу… – хватаясь за лохматую голову, отвечал Джим, чувствуя, как земля расступается под его ногами. Он не мог даже придумать, что же за уникальность крылась в его существе, из-за чего именно за ним была организована такая серьезная кампания. Его одолевали вопросы, но и страх, животный страх перед грядущим. К тому же, он понимал всю серьезность дела и из-за того, что его кошмарные сны начинали приобретать все более осязаемые черты и повторяться все чаще. Он понимал, что это ни какая-нибудь шизофрения или психоз. Он на клеточном уровне понимал, что повторяющийся сон – это какое-то предупреждение. Предупреждение, из грядущего, которое неотвратимо. И причиной этого будущего будут те, к кому просит примкнуть его Милиса..       – Пожалуйста, Джим, не ради меня, не ради себя, сделай это даже не ради господина, отдавшего жизнь за тебя. Сделай это ради своей погибшей семьи. Узнай все, что тебя волнует, разберись с прошлым, настоящим, будущим. Узнай, кто ты есть. Узнай, что такое цирдин и почему это понятие преследует тебя всю твою жизнь! Но только не обрекай себя на бессмысленную смерть! Не позволяй своим страхам и неуверенностью до конца разрушить твою жизнь! Я соглашусь – да это судьба. Судьба ведет нас вперед. Судьба спасала тебя от гибели. Судьба дарила на пути людей, которые помогали тебе каждый раз выбираться из лабиринтов жизни, которым помогал ты, она же подарила тебе меня, а мне – тебя. Все происходит не просто так. Все имеет смысл. Прими это, как приняла я, Джимми! Брось все сомнения, и пойдем со мной!       – Давай присядем, – тихо сказал воин, усаживаясь на скамейку.       Милиса села рядом. Перед ними простиралась большая площадь, по которой ходило множество народу. Интересные кустарники, выполненные в сине-зеленых тонах, были посажены по дугообразным клумбам, вдоль всей территории, предавая площади интересный вид. В центре располагался большой памятник, вокруг которого работал пятнадцатитрубный фонтан. Монумент в центре, выполненный из белого камня, напоминал человека, на котором было облачение подобно тем, что были надеты на лордах-миротворцах. Склонившуюся к земле голову, скрывал широкий капюшон, предавая монументу таинственность. Длинная тень, которую отбрасывал монумент, узкой полосой проходила через площадь, создавая собой своеобразные солнечные часы. Не спеша Джим закурил, начиная основательно все обдумывать.   Молча Джим и Милиса смотрели на мирскую суету, пребывая каждый в своих раздумьях. Легкий ветерок касался обоих, пробирая их своей прохладой.       – Эх, женщины. Сила вы наша, наша же и погибель… – нежно улыбнулся Джим, после того, как выкурил сигарету. – Исключительно из-за тебя, я все же дам свое согласие. Уверен, что я прокляну этот момент и не раз, но я пойду с тобой…       Мили ответила улыбкой, ничего при этом не говоря.       – Мне очень жаль магистра. Он был настоящим мужиком.       – Спасибо, – грустно поблагодарила Милиса.       – Значит, говоришь, положиться на тебя? – выдохнул Джим, вдруг начиная решаться на очередной шаг в своей судьбе. Он вновь устремился на больную руку, погружаясь в размышления. От чего-то, глядя на больную конечность, ему отчетливо представилось лицо судьбы, в существование которой он невольно начинал верить все крепче.       Милиса молча кивнула Джиму, чувствуя, некоторое облегчение.        – Мы справимся, Джим, – сказала Милиса, горя красивым взором. – Прежде справлялись и в этот раз сможем…       – Да, конечно! – улыбнулся он, прижимая хрупкую девушку к себе.       Милиса раскраснелась, но была не прочь от этих забытых и таких теплых проявлений чувств.       – Подождешь здесь, я заберу кое-какую вещицу?       – Хорошо… – кивнула Милиса, после чего Джим быстро соскочил и помчался в сторону бара, где жил.       Очень быстро Джим возвратился. На его лице была странная улыбка.       – Ну что, в путь? – спросил он, внешне, незаметно, но переменившись.       – В путь, – улыбнулась Милиса, поднимаясь со скамьи.       – Ты на транспортнике?       – Почти…       – Вспоминаю наш последний полет в транспортнике, вот это было приключение!       – Только стала забывать!       Джим рассмеялся. Пройдя несколько метров вперед, он вдруг замер.       – Что случилось? – тревожно спросила девушка.       – Ты не поверишь, – растерянно ответил он, чувствуя холодок по спине. – Этот парень, который повстречался мне вчера в баре. Это он!       – Кто он?       – Это же призрак. Я вспомнил, где его видел! – перевозбуждено говорил Джим.       – Что за призрак. Ты про кого?       – Этот чертов Сидек Рьвью! Это он был тот, кто едва не убил Сару там, в научно-исследовательском центре на Антиге_Прайм.       – Тот призрак!? – с некоторым испугом спросила Милиса.       – Вот черт! Этот сукин сын выжил! И он здесь!       – Я сообщу немедленно, как ты сказал его зовут?       – Сидек Рьвью, – дрожа, ответил Джим, непроизвольно начав озираться по сторонам. – Он не мог не узнать меня...       – Значит, я вовремя...       – Пожалуй… – выдохнул Джим, чувствуя сильный спазм в области шеи. – Да поговорка верно гласит…       – Какая?       – Как, какая? – улыбнулся неоднозначно Джим, глядя в лазурные глаза Милисы. – Не найдя тела призрака – не говори, что он мертв…       – Это так, – ответила Милиса, меняясь во взгляде.       Перемена в Милисе стала приятна Джиму, потому что, как заметил он, печаль в ее лазурном взоре исчезла, сменившись надеждой, свидетельствующей о том, что она готова, во что бы то ни стало идти вперед, с верой в лучшее будущее. Она шла плечом к плечу с Джимом, веря, и не просто веря, а зная, что для всего мира Конфедерации, несмотря на разрушения и хаос, происходивший в разных ее секторах, далеко не все было потерянно; что для нее самой еще не все было потерянно.       Своими словами, сам того не понимая, Джим подарил Милисе искру, которая разгоралась в ее сердце большим пламенем, а оно, в свою очередь, грело ее и было готово согреть еще многих вместе с ней, в очень долгом и нелегком пути...  Продолжая между собой теплую беседу, Джим и Милиса, теряясь среди сотни жителей, покидали площадь, в центре которой находился огромный белый монумент.       Солнце уже в полную силу проливало свои уже золотистые лучи на местный простор. Все вокруг накрывалось нежным теплом, постепенно вытесняющим собой еще совсем недавнюю прохладу ночи, которая беспрекословно и терпеливо уступала свое место, прекрасно зная, что совсем скоро все будет происходить совершенно иначе. Стоило только немного подождать…       Продолжение следует во второй части: «Зов Силы»