ТЫ МОЙ ЛЮБИМЫЙ ФИЛЬМ

Только кошмары приходят, и мы сочиняем истории Скорей бы ёбнуться от бессонницы или пустить кровь, но Есть только матрас и молчаливые книжные полки Я — просто вопль без пола, возраста, лица и формы Вы меня не услышите, даже если засунете в уши колонки

      Курилка в универе — самое родное и уютное место даже для тех волевых личностей, которые до сих пор стойко держались и ни разу за годы обучения так и не попробовали закурить. Просто атмосфера здесь всегда царила такая. располагающая. Порой даже можно было поймать преподавателя. Но в этом месте такая встреча, как правило, не пугала, не отталкивала, а только сближала с этими, казалось бы, очень серьёзными и высокопоставленными лицами. Последний пятый этаж, в самом конце коридора закуток на чёрной лестнице и полуразвалившаяся дверь — такие обычно никуда не ведут, открываются в стену, а чаще и вовсе не открываются, существуя только как таинственная декорация из далёкого прошлого… По началу это была просто хулиганская выдумка студентов — типа секретного помещения, с разрисованными стенами, поломанными продуваемыми окнами, инсталляциями из окурков, недорисованными картинами самых творческих из местных курильщиков. Но вскоре и преподы, у которых пары проходили на верхних этажах, начали присоединяться к покуру на перерывах, так что курилка стала официальной частью, а Антон бы даже сказал, душой универа.       Сегодня Шастун пришёл в универ, кажется, раньше всех. Свет ещё не во всех коридорах горел, от каждого шага по высоким потолкам прокатывалось эхо, и ни одной живой души, разве что охранник на входе шумно посапывал. Вообще, прийти к первой паре, а тем более заранее, было несвойственно второкурснику. Но учитывая, что практически все предыдущие семинары в семестре по предмету «всеобщая история кино» он благополучно проспал… Не прийти и сегодня — а то есть на предпоследнее занятие в полугодии — приравнивалось к окончательному вылету с бюджетного места, а как следствие, к самоубийству. Если не физическому, то как минимум профессиональному. Оплачивать ему обучение семья позволить не могла, а возвращаться в Воронеж, когда ты уже так привык к этим романтичным архитектурным пейзажам Питера, — это как откатываться на шаг назад в эволюции.       В целом проснуться рано не было проблемой. Не потому что он рано лёг, нет — потому что он вообще не ложился. Всю ночь готовил презентацию и задрачивал фильмографию абсолютно неизвестного ему до вчерашнего дня Фрица Ланга. Сейчас этот ебучий немецкий экспрессионизм виделся во всём, да даже это мертвенно-серое состояние университета — сплошной неумолимый рок в театральных декорациях. К курилке по неосвещённому чёрному коридору вообще пришлось пробираться чуть ли не наощупь, постепенно теряя из-под ног свою тускнеющую с каждым шагом тень. Сонное сознание гиперболизировало всё, что попадалось Шастуну на глаза, и почти уводило в сон. Если бы не этот промёрзлый сквозняк, свистящий из щелей старой двери, Антон бы так и уснул в тёмном коридоре, представляя, как какие-нибудь смешно одетые чёрно-белые люди забирают его в свой чёрно-белый театрально-киношный мир.       Антон наконец добрался до негласного места встречи всех, кто пришёл хотя бы на пять минут раньше начала занятий. Он закурил camel, купленный в переходе за 135 рублей и уже почему-то успевший помяться в кармане, и достал телефон, чтобы повторить материал, который ему предстоит прогонять перед самым доёбистым преподавателем в мире. По привычке случайно открыл заметки. Материала для курсовой критически не хватало, пустые записи по одному слову вводили в неимоверную тоску. Последние полгода совершенно не за что было зацепиться ни визуально, ни эмоционально — даже эти знаменитые питерские дворы уже приелись и не рождали в воображении ничего, кроме ванильных фотосессий одногруппниц из инстаграмма. Да и времени на то, чтобы сесть и взяться хотя бы за разработку идеи, просто не было. Из-за всех этих побочных предметов, из-за приближающейся сессии, из-за того, что как всегда всё накопилось на последний момент, и уже даже интересные задания кроме тревожной паники и раздражения ничего не вызывали.                   заметки антона: декабрьское одиночество;                   любовь обесценена в современном обществе, раньше каждый шаг в отношениях становился событием для героя;                   сейчас это просто обстоятельство для истории;                   концепция здоровых отношений убила реальную любовь;                   чем сильнее ощущается контроль над ситуацией, тем слабее чувства;                   идея: люди с противоположными представлениями о любви влюбляются друг в друга, что с ними будет?       На секунду Шасту показалось, что у него в голове сложилась очень даже неплохая зарисовка, но он тут же мысленно отмахнулся, блокируя экран телефона и обречённо выдыхая дым в запотевшее стекло никогда не закрывающегося до конца окна. Опять про любовь, сука. Как будто тем других нет… Ещё и банально пиздец, как всегда. В коридоре послышался мерный стук приближающихся шагов. Антон прислушался, не в силах поверить, что кто-то действительно умудрился прийти вовремя к первой паре. Возможно, конечно, староста, хотя. Звук шагов стих и послышался звук проворачивающегося в замке ключа. Какой-то преподаватель. Антон не совсем понял свою эмоцию от этого осознания, но интерес к звукам в коридоре куда-то резко пропал. Зато при мысли об абстрактном преподе внезапно вспомнилось, что нихрена он не готов сейчас отвечать, и надо бы хоть в быстром темпе это всё прогнать.       Как только Антон открыл с телефона кропотливо перепечатанный из википедии в гуглдоки документ с информацией про немецкого режиссёра, на весь этаж заиграла мелодия crazy frog, которая стояла у него на звонке. Он открыл окно пошире, уже докуривая, почти до фильтра и выискивая на улице возле входа в уник своего кореша.       — Здорова, Димон… Чё? Да, спасибо, очень вовремя разбудил, я в курилке уже… Да какой нахуй, всю ночь этого дрочил. Да, его.       За спиной Антона приоткрылась дверь, но он решил, что поздоровается с кем бы то ни было попозже.       — …Так и че ты, к Арсюше не придёшь сегодня?.. Да всё, бля, не оправдывайся, я слышу, что ты спишь ещё. Одному придётся с этим ебаться, я понял… Ну да, я хотя бы бесплатно, — усмехнулся Антон, параллельно делая последнюю тяжку, до самого фильтра, — Ладно, давай, а то щас опоздаю, он меня убьёт…       Он потушил бычок о стену снаружи, осмотрелся в поиске пепельницы, и просто аккуратно положил окурок в трещину на подоконнике, сбрасывая звонок и с ощущением неизбежности замечая, как в углу цифры «8:58» сменились на «8:59». Он наконец обернулся и взгляд непроизвольно упал на вошедшего чуть раннее: судя по выражению лица, Арсений Сергеевич уже достаточно долго предвкушал этот момент — он был из тех преподов, которые кайфовали со своей репутации супер строгого учителя. Уголки губ были чуть приподняты в загадочной полуухмылке, а между длинных пальцев дымилась какая-то дорогая сигарета. Преподаватель мгновенно установил зрительный контакт так, что пройти мимо, сделать вид, что никого не заметил, или просто поздороваться и убежать, было уже поздно. Антон сглотнул от внезапно накатившего стыда. Стыда или страха за бюджетное место, тут он так и не разобрался в своих эмоциях. Ясно было только, что вот теперь «поебаться» на занятии придётся очень старательно. Блять, как можно было так неосторожно пиздануть на весь этаж про препода, с которым у тебя вот-вот начнется занятие на этом же этаже… Хотя, учитывая, что он всего раз или два за семестр посетил это практическое первой парой в субботу, неудивительно, что он не так уж плотно успел ассоциативно связать пятый этаж и курилку с близостью кабинета Арсения Сергеевича.       Арсений молча затянулся, продолжая удерживать свой глубокий абсолютно спокойный, чуть хитровато прищуренный взгляд на глазах пришибленного Шастуна.       — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — как обычно достаточно громко поздоровался Антон, надеясь, что преподу самому не захочется размусоливать услышанное и они оба сделают вид, что он говорил про какого-то совершенно другого «Арсюшу»… Да тем более тот сам был из молодого поколения преподавателей, наверняка должен понимать эту кухню, как их студенты фамильярничают за спиной, всё такое…       — Здравствуй, Антоша, — явно с издёвкой выделил он искривлённое имя. Обычно он ко всем без исключения обращался на Вы, так что слышать это от него было вдвойне компрометирующе.       Преподаватель был в отличном настроении. Шастун виновато отвёл глаза в сторону, взгляд непроизвольно скакнул к двери, ожидая помощи свыше, вот бы кто-то зашёл прямо сейчас и спас из нелепой ситуации.       — Ты не торопись, — видимо, Арсений Сергеевич подумал, что Антон хочет сбежать, — Первая пара, все подойдут дай бог к середине занятия, — он многозначительно затянулся, не сводя пристальный взгляд со студента.       В окно со свистом залетел поток ветра со снегом, припорошив подоконник. Антон синхронно с преподавателем поёжился, закутываясь в расстёгнутую куртку,       — Что готовили-то для меня всю ночь? Рассказывайте.       — Что, здесь прямо?       — Ну а что нам время терять?       — Так а… У меня презентация на флешке.       Антон беспомощно посмотрел в глаза преподу, тот опустил взгляд, сдерживая какую-то слишком самодовольную ухмылку и, выждав выразительную паузу, сжалился.       — Ладно, пройдите в кабинет, открывайте там на компьютере что Вам надо, я сейчас догоню.       Слава богу, в кабинете уже сидели несколько припоздавших одногруппников. Жаль, конечно, что они не подошли в курилку чуть пораньше, дабы предотвратить произошедший инцидент, но Антон всё равно выдохнул с облегчением. Рассказывать доклад товарищам по несчастью было значительно проще морально и психологически, чем этому высокомерному человеку-танку, который одним своим взглядом уже заставлял сомневаться не то что в высказанном слове, а уже в том, что ты вообще достоин этого заведения. Возможно, такой смелый, беспечный и дерзкий Антон и не ходил к нему только потому, что реально боялся. Единственный предмет, на котором ни один человек не смел лишний раз пошевелиться и отвлечься на свои дела.       — Так, чуваки, сразу просьба: вопросы после доклада прям тупые задавайте, без конкретики, чтоб сымпровизировать можно было… — уже шёпотом обратился он к одногруппникам, учитывая свои сегодняшние ошибки и постоянно держа в поле зрения приоткрытую дверь.       Ноутбук на преподавательском столе был открыт и включен. Антон осторожно воткнул флешку, невольно замечая, как в открытом окне браузера сыпятся сообщения из телеграмма — что-то типа «уже скучаю», «когда будешь дома?», «я приеду вечером?»… Сначала он себя одёрнул, старательно пытаясь не читать ничего личного, но когда в очередной раз пропало окно с файлами флешки и началась загрузка паверпоинта с незакрытым телеграмом на фоне, мозг уже отчетливо сложил, что сообщения эти приходят не от Александры, как он сначала мельком прочитал, а от Александра, с улыбчивым парнем на аватарке. Более того — практически все чаты в панели слева были с мужчинами. Практически на всех отключены уведомления. По парочке непрочитанных сообщений можно было догадаться, что такой поток прёт из какого-то тиндера или типа того. Ну нихуя себе новости, конечно, подумал Антон, понимая, что слишком надолго завис, когда Саша — одногруппник — спросил, включать ли проектор. Шастун отстранённо кивнул, затем спохватился и наскоро закрыл окно с телеграммом, дабы избежать неловкости и самому, и предостеречь преподавателя. В последний момент перед тем, как окно закрылось, Антон заметил, что Арсений, видимо с телефона, отвечает этому Александру. Окно закрылось. Но там точно было что-то типа «не знаю еще», «сейчас на работе», «потом отвечу»… Блять. Вся личность этого человека в мгновение ока начала глобальную перестройку в сознании Шастуна. Так вот что было причиной такой скрытности, стерильности в кабинете, строгости, постоянной дистанции со студентами… Но больше всего в память начали врезаться эти его фирменные проницательные взгляды… Конечно, Антон понимал, что если человек нетрадиционной сексуальной ориентации, он не воспринимает всех людей своего пола за сексуальные объекты… И тем не менее, такая внезапная и неожиданная информация требовала времени на то, чтобы её переварить. Этого времени не было.       В класс быстрым шагом, на ходу снимая зимнее пальто, влетел абсолютно серьёзный, даже немного суровый Арсений Сергеевич. Антон понял, что это будет мучительно странная пара. Все стереотипы о геях сейчас перемешивались с казалось бы никак туда не стыкующимся образом преподавателя. Чуть мятая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, чуть свободно сидящий чёрный пиджак, влажные от снега волосы. Казалось, он чем-то расстроен… Хотя еще минут пять назад Антон бы не придал значения такому настроению — Арсений Сергеевич всегда себя так подавал, у него всегда было такое выражение лица, такое состояние, будто он недрогнувшей рукой готов убить любого из группы. И сейчас этим объектом являлся Антон Шастун, который выпрямился на фоне своей дурацкой ночной презентации, сделанной наспех в полудрёме, и никак не мог найти в себе силы начать. Арсений Сергеевич наконец опустился на своё место, достал журнал посещаемости из-под стола и, пробегая глазами по кабинету, начал проставлять плюсы и минусы.       — Кроме Шастуна никто не готов сегодня, я правильно понимаю? — преподаватель осмотрел аудиторию и наконец поднял взгляд на Антона. Антон тут же опустил глаза в пол. Он понял, что слишком пристально пялился всё это время.       Студенты начали виновато переглядываться между собой, стараясь не встретиться взглядом с Арсением Сергеевичем. Про себя Антон заметил, что один на один перед парой мужчина пусть и оставался строгим и непробиваемым, а всё-таки как будто был намного более искренним, чем на занятии… Хотя возможно, конечно, это просто действовала магия курилки…       — Понял, значит, сегодня баллы набираем за обсуждение. Кто не участвует — ставлю минус, готовьте вопросы. Антон, что у нас там сегодня? Немецкий экспрессионизм? Прошу.       Антон начал не шибко уверено, стараясь вовсе не обращать внимание на преподавателя, но постепенно втянулся и вполне неплохо, как ему казалось, рассказал материал, моментами даже удавалось рассмешить полусонную публику. Сам Арсений Сергеевич пару раз улыбнулся. Не как обычно — иронично и свысока, — а тепло и по-настоящему. На этих моментах Шастун слегка путался в собственном плане доклада, забывал мысль, отвлекался… Повезло, что Арсений Сергеевич — при всей своей неумолимости и беспощадности к бедным студентам — всё же был очень хороший преподаватель — умел правильно подать материал, держаться в диалоге с аудиторией, да и вообще порой так увлекался, что мог случайно рассказать весь доклад за выступающего и проговорить по теме до конца пары вместо занудных допросов и тупого подсчёта баллов.       В общем-то занятие прошло намного добрее, чем ожидалось. Арсений Сергеевич всего один раз отчитал перешёптывающихся девочек и всего по двум фильмам, уже под конец пары, попытался завалить Шастуна — к счастью, именно их Шастун видел и спокойно мог рассуждать по теме.              — Шастун, — окликнул Арсений Сергеевич Антона, когда занятие закончилось, и все уже покидали кабинет. Антон замер у двери. Преподаватель дождался, пока все выйдут и подозвал Антона к себе, указывая ручкой в журнал, — Вы в курсе, что у Вас сейчас минус восемь баллов по моему предмету? Вы пропустили четыре занятия подряд, а на первых двух ничего не делали.       Шастун беспомощно уставился на него, не зная, что на это ответить. Чёртова система со штрафными баллами — ну ни одному нормальному человеку такое в голову не придёт…       — Доклад был хороший, но Вы понимаете, что даже если я сейчас поставлю максимальный балл, у Вас всё ещё баллы в минусе. А до тройки нужно хотя бы 56 баллов.       — Может… Я могу взять какие-нибудь дополнительные задания до экзамена?       — Вы ходите по краю, — Арсений Сергеевич закрыл ноутбук, встал из-за стола и накинул пальто, уже доставая из кармана пачку, — Честно, мне самому уже надоело читать эти в тысячный раз переписанные с интернетов доклады… Просто я вижу, что Ваша оценка далеко не три. Сегодня вечером постараюсь для Вас отобрать список фильмов, которые нужно будет проанализировать. Если всё сделаете на отлично и хорошо подготовитесь к экзамену, я закрою глаза на эти Ваши безответственные пропуски. Договорились?       Шастун благодарно кивнул, понимая, что уже слишком долго просто пялится на преподавателя и не знает, что сказать.       — И ещё, Антош… Ваше дело, конечно, как меня обзывать за спиной, но Вы бы хоть осматривались сначала для приличия, — он с хитрым прищуром подмигнул, когда на весь этаж вдруг раздалась мелодия звонка преподавательского телефона, лежащего на столе. Антон узнал эту аватарку, у него снова чуть закружилась голова, — Давай, глаза чтоб мои тебя не видели до следующего занятия, — в шутку, но очень серьёзной интонацией выпроводил наконец Арсений Шастуна.       — Алё, Саш… Нет… Не знаю… Не могу сейчас точно сказать, работаю…       Шастун выходил из кабинета чуть ли не в слоумо — лишь бы побольше выведать. К сожалению, принципиально новой информации из этого одностороннего телефонного разговора, который с каждым шагом в сторону лестницы становился всё тише неразборчивее, так и не поступило. Разве что Антон мысленно убедился, что от этого неженки Александра Арсений очень виртуозно пытается отделаться уже не первый день. Зачем Антону эта информация? Антон пока не придумал. Однако уже сам факт какой-то тайны, в которую он посвящен (пусть и не добровольно), радовал почему-то просто невероятно. Да уж, Арсений Сергеевич, думаете, Вы один меня на чём-то подловили? Один : один.