Грешен [алькрофты]
11 апреля 2025 г., 05:13
«Его улыбка фальшь — и только.
К себе манит, как в сети зверя.
Уж милых леди, гляньте, сколько,
но их надежды — сплошь химера».
Звон сплетен чужд, и он сжимает
в руке хрустальный свой бокал,
а тот мужчина продолжает,
кривя уста в косой оскал.
«Быть может, графу не по нраву
девичья хрупкость и краса?
Ведь пробуждает не по праву
крамолу и у молодца».
Истощенно его терпенье,
и покидает залу он.
В груди кипит к себе презренье
за возбужденный в ней огонь.
Взгляд напоследок граф бросает.
Сочится зелень озорством;
кокетство губ все щеголяет,
хмеля собою как вином.
Он — узник чувств, цветущих тайно,
перед прекрасным пал давно,
и ведь увлекся так случайно,
теперь страдать предрешено
от страсти, запертой решеньем,
что ничего меж ними нет,
что нежность глаз была виденьем
и флирт не слышал кабинет.
Не в силах холод отрезвить.
Он, может, слаб, что убегает,
ему бы душу возвратить
туда, где быть ей подобает.
— Постойте. Есть резон спешить?
— Вам точно нету уходить.
— Вы, мистер Холмс, со мной жестоки,
от танцев так устали ноги.
Остановитесь же на миг!
— Хотите новых вы интриг?
— Игра на публику, не с вами,
не отрекаюсь я от слов,
что так несдержанно звучали,
стыда не зная и оков.
Вы не потерпите дух сплетен?
Я роем будто окружен.
Что слышали вы, что так бледен?
Каким злословьем вы сражен?
— Другие полны подозренья.
— А вы презренья?
— Бросьте, нет!
Лишь злости, что мне в стороне
молчать, спуская стрекотне
пятнанье вашей чести.
— То для меня, клянусь, не вести.
К их подозреньям я привык:
мне двадцать семь, я все жених.
— И не хотите под венец?
— То для меня худой конец.
Я лучше буду вечно грешен.
— Судьей вы будет повешен.
— Я под защитой государства,
его правительства точней.
Уверенность красиво блещет,
манит мерцание очей.
И шаг один решает — вечер
им развлеченьем обеспечен.
— Ведь у правительства есть сердце.
— Его украсть хотите вы?
— Боюсь, в него открыта дверца.
— И лишь для вас.
— Вы так добры.
Он пальцы их переплетает,
подносит, держит у груди.
Притворство глаз чужих спадает,
игра острот их позади.
— Меня вы делаете слабым...
— Мы оба слабы здесь сейчас.
Давайте ночь мы чуть ограбим.
— А жертвы?
— Страсти: ты и я.
Растает горечь в поцелуе.
Жестокий к чувствам этот век.
Пускай трезвонят люди всуе,
он грешен, ведь он — человек.
