Be my ex

      Как принято, от нескончаемых, невыносимых и тягостных кошмаров Скарамуччу разбудили приятные вибрации смартфона.       Брюнет и сам бы себе не поверил. Назвать вибрации будильника в самое убогое место на планете приятными? Но сейчас, когда Куникудзуси еле мог засыпать от мрачных снов без отваров Нахиды, будильник, прерывая его личный кошмарный день сурка из его собственной гнусной жизни, был его спасением и вполне терпимым началом дня.       Из-за своей бессоницы Странник получал глубокие мешки под глазами и ещё более ядовитый язык на весь день. Замкнутый круг.       Да, отвары Нахиды помогали засыпать и нормально вставать. От них мешки становились не такими явными, и язвительный характер темноволосого поутихал. Но кошмары, кошмары не уходили никогда.       Куникудзуси провёл пальцем вверх, останавливая будильник, уже учуяв привлекательный запах с кухни.       — «Наверняка блондинистый оболтус либо дрыхнет в моей постели, либо во всю пускает слюньки на еду Буер», — мысленно предположил Скарамучча и направился в свою комнату, намереваясь бессовестно выгнать оттуда Косичку (если тот там окажется), чтобы переодеться.       Но блондина на месте не нашлось, так же как и его жёлтого, даже охристого рюкзака. Кровать была ровно и аккуратно заправлена. Создавалось впечатление, что этого дурачка и не существовало.       Тёмноволосый в порядке вещей проверил пачку сигарет:       — Блядство! Чтоб ты провалился, Косичка! — тихо прошипел он, с треском стукнув кровать ногой, и молнией побежал на кухню, перед этим забежав почистить зубы и умыть лицо.       — Где этот уёбок?! — осмотрел кухню юноша, но не обнаружил своего репетитора и тут.       — Доброе утро! — мягко пролепетала Нахида, так сказать, привыкнув к неудачному утру у её опекуна. — Итэр ушёл домой два часа назад.       — Ясно, — проскрипел сквозь зубы Куникудзуси, сев за стол.       — Знаешь, он делал за тебя домашку ночью. Ты его заставил? — иногда Кусанали действительно пугала. Кто-кто, а она знала точно больше, чем кажется, притворяясь невинным ребёнком, на которого была похожа.       — Я ничего у него не просил. Я не знаю, что у этого мальчишки на уме вообще! — юноша проговорил «вообще» по буквам, взмахивая руками.       — Это домашнее задание должен был делать ты. Для чего я наняла Итэра? — Буер начала резать зелень с приятным прихрустыванием укропа с петрушкой и звуком лезвия ножа о деревянную доску.       — Для меня оно бесполезно, а вот для блондинчика — прекрасная тренировка его наивного ума. Не буду лишать его удовольствия подделывать мой почерк, — провернуть подобное со стилем письма брюнета было даже слишком сложно. Что-то Странник всё-таки получил хорошего от матери, и это подобные ей заковыристые и искусно отрисованые буковки на бумаге.       — Приятного аппетита, — девушка поставила чашку с отваром и миску с жареной картошкой и морковью, слегка посыпая сверху той самой травой, что резала ранее.       — Спасибо… — сухо ответил Скарамучча, начиная мешать пищу вилкой.       — Ты кормил своего кота?       — Ты сомневаешься во мне? Кабуки, накормленный вечером, спит у тебя в комнате. То, что он так мирно спит почти всегда, меня немного раздражает, ведь я так спать не могу… — тёмноволосый покрутил пальцем у глаза, указывая на свои тёмные круги.       — Молодец, — Кусанали погладила парня по голове, от чего тот плавно увернулся. На его реакцию она тихо хихикнула.       Управившись с завтраком Куникудзуси направился в свою комнату, где небрежно нацепил школьную форму, собрал портфель и потискал недавно проснувшегося Кабукимоно. Далее он вновь направился в ванную, где сделал свой ежедневный излюбленный макияж из чёрной подводки и красных теней. Закончив, он вышел в школу.

***

      Школьные коридоры уже были заполнены учениками, и протискиваться между их тушками Страннику удовольствия не добавляло. Спустя лестницу до третьего этажа и два коридора юноша наконец достиг своего злосчастного класса, где сел за парту.       Как бы Скарамучча не хотел прямо сейчас вылить всё на Косичку, тот снова не оказался на виду. Блондин заявился в классную комнату только со звонком, слегка игриво хихикнув и помахав рукой в сторону брюнета, и тоже уселся на своё место.       — «Раздражает…» — закатил глаза брюнет.       Первый урок был обычным, как и любой другой первый урок: скучным, сонным, ничем не отличающимся от других. Итэр сидел точно так же, как и всегда вовлеченно. Скарамучча, наоборот, как всегда безучастно. Но всё равно всё было по-другому, не как всегда. По крайней мере, так казалось Страннику.       Теперь, когда они были, так сказать, ближе, блондин уже не казался совершенно бессмысленной подделкой. Но был действительно общительным идиотом, что значит, что бесить его Косичка меньше не стал. И тем не менее, Куникудзуси было стыдно перед ним, и перед собой, в том числе. Он вчера нюхал блядские волосы, ещё более блядского Итэра, думая о том, о чём думать точно и абсолютно не стоило.       Но смущение от вчерашнего притупляло более выраженное чувство злости на Старшего Табибито. Курить прямо сейчас Страннику было не нужно, и всё же сигареты были его секретом, и чем дольше пачка находится у этого болтуна, тем больше шанс, что тот сделает тёмноволосому проблемы. В общем, с Сорой стоит серьёзно поболтать и вернуть своё обратно.       Урок казался невыносимо длительным. Куникудзуси хоть и выглядел пофигистическим ублюдком (и таким он продолжал быть) со стороны, он нервно считал про себя минуты.       Звонок прогудел и ученики устремились по своим неважным делишкам, определённо не касавшихся учёбы.       Юноша грубо схватил Итэра за плечо, пока тот беспечно не ушёл:       — Верни, то что взял.       Скарамучча проговаривал предложение по словам, скаля зубы.       — Я хочу съесть свой заслуженный завтрак, и давай отправимся в более укромное место. Я понимаю, что ты вне себя, но это не повод кричать про подобные вещи перед всеми.       — Ладно, — веки и брови опустились, заставляя брюнета хмурится.       Они устроились за уличным столиком, что был подальше от всех.       — Ну и ну, ты весь урок сверлил меня взглядом! — начиная поедать пластиковую коробочку, в которой было что-то наподобие сендвича и чего-то ещё, и состраивая улыбку даже при этом, сказал светловолосый юноша.       — Твоя мамочка не учила тебя не рыться в чужих вещах?       — Твоя мамочка в курсе какую дрянь ты выкуриваешь в свои восемнадцать?       — Иди нахуй, я по национальности наполовину японец. И вообще, другой твой одноклассник буквально уходит в жоский запой. Ты-то его не осуждаешь! — сухо ответил второй, но позже прервался и продолжил более приятным тоном.       — Венти — мой лучший друг. Ничего не могу с ним поделать, его кровь уже состоит из алкоголя.       — Вот тогда ко мне не приёбывайся, умник.       — Знает или нет?       Скарамучча отвернул взгляд, устремившись в пол и скрестил руки:      — Она не знает…       — Я говорю про кровную, а не про Нахиду. Нахида естественно не знает, хотя, возможно, догадывается.       — Верни мне мою пачку, — голос Странника снова стал резок. — Предположим, да, я приёмный. Это ничего не меняет.       — Ты не ответил на вопрос.       — Вот кому-кому, а ей точно уже всё равно что я там вкуриваю, уже как лет пять-шесть.       — Я верну твои сигареты если ты расскажешь по-подробнее.       — Пф, с чего я должен тебе объясняться.       — Я расскажу Кусанали про сигареты, если не расскажешь. Ты же не хочешь её расстраивать? — блондин улыбнулся, дожевав свой завтрак и закрыв пластиковый контейнер.       — Да т-ты! Агх… — брюнет глубоко вздохнул, осматривая газоны, заполненные школьниками. Пауза длилась некоторое время, пока юноша не сформировал слова. — Моя мать, настоящая, отдала меня в детдом в мои двенадцать по некоторым обстоятельствам. После этого я связался с откровенно дерьмовой компанией. Сейчас я с ними почти никак не связан. Эту историю ты слышать точно не заслужил. Я начал курить из-за мамы. Она курила. Запах напоминает мне о ней. Вот и вся история, — он встал со скамейки, слегка наклонившись над Итэром. — Теперь отдай мои ёбанные сигареты и проваливай побыстрей!       — Я сомневаюсь, что твоя мать курила ментол. Эта гадость вызывает ещё большее привыкание, чем обычные.       — У меня только со вкусом ментола, без его запаха. Пахнут как обычные, — Скарамучча продолжал стоять сгорбившись.       — Тебе нравится это на вкус?! Как ты их вообще куришь?! Архонты, у тебя действительно извращённые пристрастия к еде. Где ты вообще это берёшь?       — У меня есть что-то типа поставщика.       — М-м! Ясненько, — Итэр про себя отметил, что, очевидно, у Скары плохой круг общения был всю жизнь, и теперь встал напротив Куникудзуси. — Я, кстати, твои сигареты с собой не брал. — В смысле ты их, блять, не брал?! — Странник пробил по стене, близко кулаком к лицу Соры. Тот тактично увернулся подальше от удара.       — А зачем? Не волнуйся, я никогда не нарушаю обещаний, я верну их когда потребуется. Тебе сейчас они не нужны.       — Косичка, ты действуешь мне на нервы!       Они не находились в совершенно опасной близости, но ядовитое дыхание брюнета уловить было можно. Скарамучча начал опираться на руку, которая начала слегка кровочить в костяшках. Брюнет поморщился.       Светловолосый не мог этого не заметить и, резко взяв руку, начал рассматривать:       — Архонты! Что ты творишь?! Тебе себя не жалко?! У тебя руки и без того жесть какие тощие, а ты ими в стену со всей дури втащил!       Парень так же резко отдёрнул руку, придержав её за запястие:       — Нет, не жалко. Заживёт.       — Нужно хотя бы промыть! — Итэр снова взял руку, но этот раз крепче. — Давай пойдём к медсестре.       — Какой ещё медсестре?!

***

      И вот сейчас эти двое сидят в медкабинете, когда, точно не медсестра, Бай Чжу прикладывал намоченную перекесью ватку к костяшкам Скарамуччи, отчего тот тихо шипел, как кот, которого затащили в ванную. Далее вокруг раны школьный доктор намазал йодом и крепко перевязал ранки бинтом.       — Рукой двигать сильно не стоит, костяшки будут плохо заживать.       — А как я буду писать?       — Боюсь, у вас не выйдет, не растягивая пораненную кожу. Пытаться не стоит, — хмыкнул доктор.       Куникудзуси порычал и, скрестив руки, вышел в коридор. За ним последовал и светловосый.       — Вот видишь, твою домашку я делал не зря, — улыбнулся Табибито пока оба шли по переходу.       — Если ты не заметил, Косичка, я её и до этого не делал. Не многое потеряно. Кстати, я твою попытку в мою писанину даже смотреть не стал.       — Ты такой душнила… — Сора внезапно снова крепко сжал запястье Странника. — Остановись на чуть-чуть.       — Что на этот раз?!       Блондин поставил свой жёлтый рюкзак, что всё это время носил на спине, на подоконник и начал в нём рыться. Через некоторое время он достал что-то.       — Кхм… Глаза закрой!       — Что?!       — Закрой! — блондин легонько ударил его в грудь. Тот хмуро посмотрел на Косичку. Закатив глаза, брюнет ухмыльнулся и всё же их закрыл, снова скрестив руки.       — Котята, щенки, хомячки или зайки?       — Что за идиотство? Ты решил задать мне самые супер ванильные вопросы и попросил закрыть глаза, чтобы я не видел твой стыд? — услышав напряжённую тишину в ответ, он потупился и ответил. — Котята.       Скарамучча услышал немного бумажного шелеста, и вскоре что-то было приклеено к его безымянному пальцу.       — Можешь открывать, — даже с закрытыми глазами брюнет мог уловить яркую улыбку у Соры.       Сиреневый пластырь с принтом из не менее фиолетовых котят красовался на пальце, мягко обварачиваясь вокруг.       — Зачем? — Странник растопырил руки перед собой чтобы хорошенько всё рассмотреть.       Косичка вновь улыбнулся, сверкая медовыми зрачками:       — Я просто подумал, что так будет менее уныло. Ты красишь ногти? — юноша взял правую ладонь в руки, рассматривая объект внимания.       — Хожу в салон, делаю только чёрные, — парень отдёрнул руку в очередной раз. — Пластыри не жалко тратить? Хотя такими пользуются только детсадовцы, конечно.       — Не правда! Они довольно милые… — старший Табибито наигранно обиделся, надувая и так пухлые губы. — Глупый эмочка.       — Если я крашу ногти чёрным лаком, не значит, что я эмо.       — Ты делаешь макияж. Или эмо, или гот, или гей.       — Ладно, может быть и эмо. На этом и сойдёмся, — Куникудзуси мысленно отметил, что да, Косичка точно детсадовец, и уже собирался уходить, как «детсадовец» его остановил.       — Стой! — Итэр крепко сжал ткань рукава, оттягивая собеседника на себя. — У тебя пиджак не застёгнут, да и форма выглядет расстрёпанно. Так нельзя, — как ни в чём не бывало светловолосый принялся бережно застёгивать пуговицы, разглаживая хлопок.

***

      — Мамочка, а почему я не хожу в школу?       — Тебе что-то не устраивает, сладость? — Райдэн Эи застёгивала сыну маленькие пуговки на тёмно-синем кардигане.       Переходить дорогу Вельзевул никто не хотел. Тот, кто тронет её детей, или того хуже, перейдёт ей самой дорогу, получит очень неприятные подарки.       — Ну… Я же учусь на домашнем обучении, и мы всё равно ходим в школу иногда, — восьмилетний коротышка нервно трогал рукава рубашки под кардиганом.       Баал закончила одевать мальчика:       — Мы туда ходим писать тесты. Мне просто будет спокойнее за тебя, если ты будешь учиться у учителей, которых нанимала я.       — Ну хорошо… — Куникудзуси крепко взял ладонь его «мамочки».       — Ты что-то хочешь? Всё в порядке? — мама бережно поглаживала молодое личико малыша.

***

      — Всё в порядке? — Итэр продолжал равнять форму с той же улыбкой.       Скарамучча решительно оттолкнул его:       — Отойди от меня!       Голова слегка кружилась и обзор затуманивался. Темноволосый взялся за голову и изо всех сил пошёл дальше по коридору.       В недоумении и с лёгкой печалью на лице блондин побрёл на занятия.

***

      — Провались, Косичка… — шептал себе под нос парень. Голова всё ещё отвратительно ныла.       — «Ну как, понравилось знакомство? Он такой, какой ты думал?» — мурлыкал Альтер Эго.       — Завались. Тебя тут всё равно нет.       — «Ты не можешь забыть Её».       — Я знаю. Он не виноват…       — «Ты злишься».       — Если бы это было не так, тебя бы тут не было… Злюсь.       — «Но он же не виноват, как так?» — снова мурлыкал внутренний голос, потягивая гласные.       — Она виновата.       — «Ты стал слишком мягок, я чувствую что ты хочешь извиниться перед его блестящими глазами, миловидной внешностью и Её косой. Я ухожу, разбирайся с этим наивным милашкой сам, Йору».       — Не называй меня этим именем! — прокричал в голос Куникудзуси.       Голос ничего не ответил, но темноволосый подумал, что тот, который должен был быть им, издевательски хихикает где-то у него в голове.       — Не называй так Косичку, милашкой. Это странно…       — «Он надел тебе пластырь, как обручальное кольцо и ты это осознаешь только сейчас.»       — И правда, надел… — Скарамучча рассматривал палец. — Сука…       Боль и эхо в голове утихли и юноша тоже отправился в класс.