Отражение похоти Мин Юнги

Юнги завязывает последний узел на руках их с Агустом пленника и довольно отходит. Тот сидит на стуле с довольно независимым видом. Видеть своё лицо со стороны: растрёпанные волосы, искусанные губы, смущённый, неловкий вид — довольно непривычно. — А мы красавчики, да? — Агуст поджигает сразу две сигареты и передаёт одну Юнги, хрипловато ухмыляясь: — Никогда не думал о себе так, но с такой мордашкой надо отсасывать. Шуга, ты уже кому-то отсасывал? Агуст цепляет точёный подбородок Шуги и крутит лицо, рассматривая мягкие щёки. Это странно возбуждающе. Особенно если знать себя достаточно, чтобы быть уверенным, что Шуга — его же воплощение, только со смазливой айдольской мордашкой, совершенно не против подставить попку под член. Свой член. Звучит дико, но ему нравится. — Это так странно, — Юнги затягивается и присаживается на корточки. Он выдыхает дым на лицо Шуги, — ебать себя же. — Ну хочешь, выебем тебя, — Шуга огрызается, подав голос впервые с того момента, как они с Агустом его похитили, — какая разница, кого. И его можем тоже трахнуть. О стену или о член, что выбираешь? — Предпочту, чтобы ты раздвигал ножки, — Агуст властно давит на коленку Шуги, — и лучше бы без сопротивления, сладкая мордашка, мне не хочется видеть на своём лице синяки. Шуга сплёвывает. Характер у него такой же дерьмовый, как и у Юнги, и у Агуста. Ничего нового, если задуматься. Юнги осматривается: они в достаточно дорогом отеле, тут тебе и шёлковые простыни, и сбитые подушки, и дорогой бар, и ванная с золотым напылением. Трахай, не хочу. — Ты хочешь ебать его связанным? — Юнги склоняет голову набок, сомневаясь. Не кажется, что Шуга будет пытаться убежать. Он бы — не убежал. Дико любопытно. — А ты думаешь, он не откусит мне член, если я засуну его в глотку? — Агуст, противный пиздюк, отвечает вопросом на вопрос. — С другой стороны, я бы не откусил. — Почему бы не проверить, а? — Юнги хмыкает, и опускается на корточки, вглядываясь в до странного похожее на своё лицо. Он подцепляет пальцами упрямо вздернутый подбородок, глядя в непримиримо блестящие чёрные глаза и сведенные бровки, и чувствует, как в паху тянет от возбуждения. Юнги тянет хорошенькую мордашку на себя, и наклоняется к выглядывающему из-под высветленных ухоженных волос уху, хрипловато шепнув: — Зачем тебе сопротивляться, куколка? Мы сделаем тебе гораздо лучше, чем любой из твоих толстосумых продюсеров. — У меня нет никаких толстосумых продюсеров, — Шуга огрызается, но Юнги чувствует, как у него по шее проходятся мурашки от шепота. — И я откушу любой член, который попытается попасть ко мне в рот. — Зубастенький, ха? — Агуст широко, клыкасто ухмыляется. Юнги смотрит на него с любопытством — он знает, что с их наиболее безумной версии станется вытворить что угодно. Он практически не удивляется, когда тот начинает расстегивать ремень, скользнув по губам языком: — Мне не понадобится вставлять тебе в рот, чтобы испачкать эту хорошенькую мордашечку, Шуга. Юнги чувствует возбуждение, наблюдая, как Агуст дрочит — грубо, быстро, с оттяжкой, не для того, чтобы продлить удовольствие, но чтобы быстро довести себя до финала. Щеки Шуги краснеют — он непримиримо хмурится, глядя на исчезающий в кулаке толстый член расширившимися глазами, и Юнги ухмыляется. Он с удовольствием помогает зафиксировать уворачивающуюся мордашку, когда Агуст хрипловато ругается сквозь зубы и делает шаг ближе, начиная кончать. Густое и вязкое семя падает на красные щеки, на затрепетавшие ресницы и сведённые брови. Юнги улюлюкает, сжимая в пальцах щеки и заставляя Шугу выпятить кукольные губы — Агуст с удовольствием шлёпает по ним крупной влажной головкой, выдаивая себя до последней капли и хрипловато приговаривая: — Так-то лучше, киска. Трудно сохранять гордость, когда тебя хорошенько измазали в сперме, да? — Иди нахуй, — возмущенно сверкающий глазами Шуга собирает языком капли спермы, вбирает их в рот и, собрав достаточно, выплёвывает ровно на аккуратную жилетку Агуста. Белёсые пятна смотрятся на ней до картинного неестественно. — На твой-то? Может и пойду, — Юнги был готов к такому повороту, но видеть, как Агуст седлает брыкающегося Шугу, обхватывает его испачканное в сперме лицо и жестко, грубо целует, толкаясь языком в рот, не боясь укуса — нечто невообразимое. Это выглядит как пиздец и ощущается как он же. Юнги не может отвести взгляда от вида целующегося себя, борющегося за власть, со стекающими каплями спермы на лице. Он и до этого был на взводе, но сейчас это кажется чем-то добивающим. С грохотом опустившись на колени, Юнги обхватывает Шугу со спины и торопливо расстёгивает ремень на его джинсах, спуская настолько, насколько получается, чтобы освободить стоящий член их кукольной версии. — Да у тебя стоит, — Агуст с громким чмоком отстраняется и смотрит вниз на торчащий вверх хорошенький розовый член Шуги, — тебе нравится. Тебе, блять, нравится, что я кончил на лицо, что засосал тебя, что слизал сперму, и понравится, когда я отсосу тебе. Шуга рычит, брыкаясь в бесплодной попытке освободить руки от тугой верёвки, но Юнги умеет завязывать прочно. Агуст опускается на колени. Он со смешком смотрит на ровно такой же размер, с одной только поправкой: на головке мелькает симпатичный шарик пирсинга. Шуга любит боль? — Никогда не думал, что увижу тебя на коленях, — Юнги пропускает смешок, получая истинное наслаждение от вида коленопреклонного Агуста, — тебе идёт. — А тебе идёт в позе раком, но я же не заставляю тебя в неё вставать? — Агуст щелкает пальцем по пирсингу, с интересом наблюдая, как возбуждённый член качается из стороны в сторону, — интересно, а вкус будет тот же? — Вы ебанутые. Оба! — Шуга отчаянно рычит. Его испачканные щеки идут очаровательными красными пятнами, а бёдра сладко напрягаются. Агуст только издает мурлыкающий смешок, когда наклоняется, легко и плавно вбирая в рот член, а Шуга зажмуривается, замотав головой. Он кажется таким красивым и возбуждающим, когда пытается сопротивляться, что Юнги не может удержаться. Он плавно обходит его со спины, снова нависает, наклоняясь к заманчиво порозовевшему ушку, и нежно кусает его за кромку: — Да ладно тебе, котёночек. Разве тебе не нравится, м? Юнги с удовольствием снова сжимает в пальцах пухлые губки — они одинаковые, конечно, но… у Шуги они нежные. Мягкие, ухоженные, отскрабированные, совершенно не чета искусанным сухим губам Агуста или самого Юнги. Юнги оглаживает их большим пальцем, наслаждаясь мягкостью и влажностью, а затем проталкивает большой палец между мягкими губками, вынуждая Шугу взять его в сладкий рот. Он не удивляется, когда на нём смыкаются остренькие зубки. — Кусаешься, м? — Юнги отдергивает руку, игнорируя красные следы от чужих зубов, и смотрит в непримиримые, слишком похожие на свои глаза. Он расплывается в широкой ухмылке, вспоминая, что предугадывал такое. — Тогда у меня для тебя кое-что есть. Он запускает пальцы в задний карман джинс и с удовольствием смотрит, как красивые глазки Шуги распахиваются. Пользуясь его ошеломлением, Юнги резко сминает мягкие щеки, вынуждая его распахнуть губки, и бесцеремонно запихивает в рот детскую соску с забавным розовым колечком. Щёки Шуги вспыхивают от унижения так сладко, что даже Агуст ненадолго выпускает изо рта его член, присвистнув: — Воу. Кинково, Юн. Мне нравится сбивать с него спесь. Шуга недовольно шипит, старательно пытаясь выплюнуть соску, но сдавленно стонет, когда Агуст опускается до основания и быстро, уверенно двигает головой, делая мелкие фрикции. Он берёт жестко и грубо, так же, как дрочил себе, определенно не желая растягивать удовольствие, а старательно подводя их маленькую вредную куколку к краю. — Ты реагируешь как девственник, — Юнги пошлёпывает по милым щёчкам, наслаждаясь гневным видом, — неужели тебе никто не отсасывал? Не отлизывал? Не трахал? Ты явно подходишь для того, чтобы быть маленькой шлюшкой для толстого члена. Или двух членов. Что, Агуст, возьмём его в два ствола? — Конечно, — Агуст снимается и жестом откидывает волосы со лба, — наклони его личико ко мне, испачкаем ещё больше. Тем более, что моя сперма подсохла. — Да ты любитель погрязнее, — Юнги хмыкает, но послушно наклоняет брыкающегося Шугу, не позволяя ему вынуть соску, — давай-ка, потом подержишь его для меня. Испачкаем нашу маленькую принцессу в сперме. Шуга агрессивный. Он брыкается, пытается вырваться, но в его айдольском, заточенном только для танцев теле явно нет той силы, которая есть у выросшего на улице Юнги или тренирующегося с мастерами Агуста. Его не сложно нагнуть, хотя и приходится приложить немного усилий. Агуст надрачивает резко и быстро, порыкивая от того, что Шуга на одной силе воли удерживает финал, не разрешая себе кончить. Его лицо красное, под стать алой головке, но даже он не может держаться вечно. Вскрикнув, Шуга хмурится, но не может отвернуться от очередной порции спермы, которая попадает ему на лицо. — Вот так, — Юнги дергает за волосы, выпрямляя Шугу на стуле. Он с удовольствием смотрит на то, как красная от стыда и гнева мордашка почти не видна под слоем белых капель. — Осталось добавить только моего, да? А потом мы займёмся твоей попкой. Шуга вяло брыкает ногой, но после оргазма в нём явно поубавилось спеси, чем и пользуется Юнги, приспуская шорты. Он не торопится дрочить так же жёстко и грубовато, как это делал Агуст. Юнги нравится наблюдать за лицом Шуги, за тем, как семя вязко сочится по его сладкой мордашке, пачкая соску. Он хрипловато тянет: — У меня есть для тебя сделка, милашка. Тебя явно раздражает соска в твоих сладких кукольных губках, правда? Давай так: я не заставлю тебя держать её в ротике, если ты послушно откроешь его, чтобы проглотить всё, что я тебе дам. Кивни, зайка. Или помаши своей хорошенькой головкой. Меня, в целом, устроят оба варианта. Глаза Шуги сверкают. Он явно недоволен выбором, перед которым его поставили, но соска настолько же явно кажется ему невероятно унизительной. Медленно, неохотно, но он кивает. — Смотри-ка, малышка начала учиться послушанию, — Агуст довольно хрипло хохочет, запрокидывая голову, и дёргает за колечко сóски, с сладким чмокающим звуком вытягивая её из пухлых губ. Он улыбается почти издевательски: — Кажется, кто-то сейчас получит вкусный белковый коктейль, правда, бэбик? — Завали ебало, — Шуга всё ещё огрызается, но его голос уловимо подрагивает от смущения, и это заставляет Юнги ускориться. Он доводит себя до грани с невероятным удовольствием, наблюдая за тем, как губы Шуги медленно, практически робко приоткрываются. Агуст возбуждённо выдыхает, крепко фиксируя сладкую мордашку, чтобы не позволить ничего лишнего, и Юнги медленно, сладко доит себя в красивый рот, кончая на нежный розовый язычок и хрипловато приговаривая: — Вот так, малышка. Вкусно, правда? Мы приучим тебя к этому вкусу так, что ты будешь просить ещё. Глотай, зайка, покажи мне чистый язычок. Шуга жмурится, явно отказываясь смотреть ему в лицо, но глотает и снова медленно, неохотно приоткрывает рот, показывая язык. Чистый. Юнги хрипло ругается от возбуждения, а Агуст совершенно бесцеремонно запихивает соску обратно в открытый ротик, осклабившись: — Хорошенькая, доверчивая, глупенькая куколка. Следовало бы запомнить, что нас тут двое, и я тебе ничего не обещал, правда? Юнги с наслаждением смотрит, как Шуга пытается взбрыкнуть — весь его вид до того взбешённый, словно ещё немного и пойдёт пена из рта. Он рычит, раскачивается на стуле, но беспомощный, связанный, он совершенно ничего не может противопоставить им с Агустом. Юнги пошлёпывает его по щёчке и толкается языком за щёку: — Тц, тц, тебе бы пора уже принять правила игры, наша маленькая девочка, — Шуга делает рывок, и будь его рот свободен — обязательно откусил бы что-то, но соска удобный способ заткнуть рот, — давай его на кровать, Агуст. Я пока схожу за смазкой. Шуга извивается, недовольно мычит, брыкается и всячески пытается вырваться, но хватка у Агуста сильная, крепкая. Он удерживает его за шею, сжимая крепко, хотя и не до синяков. Маленькой айдольской шлюшке ещё понравится принимать в себя член — можно не сомневаться. Юнги заводится от всей этой ситуации с чудовищной скоростью, что уж говорить о Шуге. Маленьком, милом и нежном Шуге, у которого встало на то, как ему кончили на лицо. Пока Агуст впечатывает Шугу в постель и сдёргивает штаны, Юнги достаёт несколько баночек. Они подготовились. Тут есть разные вкусы, разная концентрация, есть очевидно белые, как сперма, а есть прозрачные с охлаждением. Юнги прихватывает всё, решая, что смазка с запахом мандаринок будет, пожалуй, интересней всего. — Какая сочная попка, — Юнги с жадностью смотрит на откровенно гладенькую, розовую дырочку, — как у твинка. Что предпочитаешь по вкусу? — Виски, — Агуст ехидно хмыкает и оставляет шлепок на милой белой попке, — но лучше без всякого синтетического. Не нравится привкус этой дряни. — А ты собрался лизать его жопу? — тут даже Шуга оборачивается на Агуста, удивлённо замирая. Его милая игра в недотрогу сыплется, но недостаточно, чтобы разбить атмосферу. Юнги фыркает: — Я предпочту в жопу пихать член, а не язык. — Дурак, — Агуст звучит практически снисходительно и качает головой. — Ты упускаешь весь кайф. — Лизания жопы? — Юнги скептически приподнимает брови, переглядываясь с Шугой, и с уловимым весельем чувствует, что в этом они поразительно единодушны. — Ты ему и пяточки тогда вылижи, чего уж там. — И вылижу, — Агуст огрызается, придирчиво выбирая смазку, и назидательно тянет, разогревая её на пальцах: — Ты не представляешь, как малыши сильно сыпятся, когда им лижут. Даже самые дерзкие. Обойди с той стороны, понаблюдай за его мордашкой. Вот увидишь. Юнги озадаченно хмыкает, но не спорит, послушно обходя кровать с другой стороны. Он садится на корточки, опираясь локтями о кровать, смотрит в напряженное, испачканное лицо Шуги, на его растянутые вокруг соски губки, и выжидательно приподнимает брови. Агуст не торопится. Он опускается между белоснежных сочных бедёр, рывком подтягивая замычавшего Шугу к себе. Шуга очевидно напрягается, хмурясь в ожидании, и Юнги почти хочется его утешить, когда… Первые несколько мгновений его лицо кажется озадаченным. А вот потом… Юнги сглатывает, когда видит, как нежный румянец снова стремительно начинает заливать щеки. Влажные ресницы Шуги трепещут, прикрывая глаза, а бровки сходятся в трепетном, сладком жесте удовольствия. Юнги невольно хрипло выдыхает, и Шуга очевидно слышит это: он резко распахивает глаза, явно вспомнив о его присутствии, и пытается нахмуриться, но… Юнги видит его сладкую дрожь. Видит, как мутнеют от удовольствия дерзкие глаза. Как сжимаются вокруг соски губки, как… Чёрт. Явно пытаясь сдержать стоны и скрыть удовольствие, потерявшийся, неожиданно чувствительный к пошлой ласке Шуга начинает машинально посасывать соску. Немного страшно пробовать, но Юнги чутко выжидает. Он следит за тем, как сладко Шуга кайфует из-за языка в своей заднице, как всё интенсивнее сглатывает, двигая ртом и губами. И рискует. Юнги приспускает шорты, начинает поглаживать член, выпрямляя и доводя его до нужного состояния. Надо просто выждать правильный момент, когда Шуга приоткроет рот шире и можно будет… Юнги вытаскивает соску и подставляет в рот головку члена. Мягкие кукольные губки тут же смыкаются на ней, продолжая посасывать в том же ритме, в каком он сосал соску. Глаза у сладкого Шуги прикрыты и он не торопится их открывать, полностью отдаваясь процессу. Юнги не торопится толкаться, он наслаждается тем, как ловкий язычок оглаживает головку, трогает маленькую дырочку, как губы мягко, совершенно не агрессивно массируют ствол. Нежный ротик умеет удовлетворять. Хочется сорваться и вбиться в глотку до основания или начать комментировать то, как хорошо и правильно Шуга глотает, но Юнги прикусывает язык. Он наслаждается видом распластанного, всё ещё связанного себя, получая иррациональное, сомнительное наслаждение. Непривычно сладкий вид — никому Юнги не позволил бы себя брать, никому не позволил бы ласкать, но есть в этом что-то привлекательное. В том, как Шуга постанывает, как вскидывает бёдра, насаживаясь на язык Агуста, как сам, без подсказок и давления, берёт глубже. Юнги поощрительно поглаживает голову, путая прядки волос, в тайне опасаясь, что тихая полоса закончится, и сейчас острые зубки сомкнутся на его достоинстве, отсекая любые шансы на секс, не говоря о продолжении рода Мин. С другой стороны, их аж трое, как-то справились бы. — Я же говорил, — Агуст сыто облизывается, оторвавшись от попки и шлёпнув её напоследок, — правильный отлиз любого сделает сговорчивым. Он даже сосёт, Юн. Шуга распахивает глазки — потерянный, лишившийся полюбившейся ласки, он кажется растерянным и очаровательным. Моргнув, он скрещивает взгляд перед своим носом и… широко распахивает глаза. Юнги невольно улыбается, даже не чувствуя страха. Он скользит пальцами по мягкой щёчке и низко, хрипло тянет: — Да ладно тебе, котёнок. Открой для меня ротик, — их взгляд перекрещивается и ненадолго всё словно замирает. А затем Шуга опускает дрогнувшие веки, прикрывая глаза, и медленно открывает рот чуть шире, позволяя члену толкнуться глубже и пряча зубки. Юнги хрипло выдыхает от возбуждения: — Вот так, да. Хорошенький, сладкий ротик. Сладкий малыш. Тебе нравится быть малышом, правда, Шуга? Сладкий, сладкий, сладкая детка. — Говорил же, ну, — Агуст сзади довольно посмеивается. Он возится, перебирая захваченные ими игрушки, и выуживает довольно крупную анальную пробку. Он звучит почти ласково: — Подготовим эту сладкую попку, а, шуга-детка? Юнги с удовольствием перебирает мягкие крашенные пряди, пока Шуга медленно, но довольно ритмично двигает головой. Он сосёт туго и вкусно, хотя ему явно не совсем удобно из-за позы, и какая-то часть Юнги испытывает из-за этого что-то странно похожее на гордость. Шуга сладко давится у него на члене, когда Агуст медленно начинает вводить в него пробку — он явно дразнится, то надавливая, то вытаскивая, растягивая и подготавливая тугонькую, Юнги уверен, попку. Юнги сжимает светлые пряди в кулаке, вынуждая Шугу красиво выгнуть шею, оторвавшись от члена, и позволяя ему отдышаться. Он хрипловато тянет, шлепая головкой по полным губкам: — Нравится же. А ты брыкался. — Ни ты, ни я, вот уверен, не признали бы, что нравится получать член в рот или задницу, — Агуст ехидничает, не останавливаясь от своего увлечённого занятия, — хотя я определенно люблю все виды ебли. — Вот почему бы тогда тебя и не выебать? — Шуга ворчит больше по привычке, прогибаясь и выпячивая задницу. Ему определенно нравится принимать в свою тугую попку игрушки. Юнги облизывается от мысли о том, как же хорошо он будет смотреться на члене. — Развяжи уже, никуда я не денусь. Юнги хмыкает и тянется к узлам, чтобы действительно освободить его руки. Какой-то частью себя он ждёт, что малыш выебнется, вскинется, скинет всё на пол и съебётся, но нет. Шуга занимает более удобное положение: встаёт на коленки, упирается локтями в постель и поднимает голову, услужливо открывая ротик. Юнги толкается до основания. Ему нравится смотреть как его лицо, испачканное в сперме, покорно принимает в себя член. Хороший рот — он оглаживает пальцем верхнюю губу, красивые глаза — стирает под нижним веком опавшую ресничку, очаровательный носик — нажимает на эту кнопочку подушечкой пальца. — Готов принять член, куколка? — Агуст встаёт и размазывает по члену смазку. Шуга напрягается, опасно опуская зубы на ствол, но тут же расслабляется всем телом. — Вот то-то же. Потом можно выебать меня, а закрепить наше единение на Юнги. Но сначала хочу пустить тебя на два ствола, звёздочка, растрахать твою дырку, смотреть, как из неё вытекает сперма, и толкаться стволом раз за разом, чтобы ты кончал уже на сухую. — Ты такой ебанутый, — Юнги говорит это с долей восхищения. Он насаживает Шугу до основания, удерживая за голову так, чтобы тот не мог рыпнуться, и жадно смотрит, как член Агуста исчезает в розовенькой, хорошо смазанной дырочке. Ни один из них троих не обделён длиной, хотя какой-то части Юнги и хочется, чтобы у Шуги, сладкой детки, член был немного меньше. Это было бы забавно. Но равны, да, равны они до смешного, так что Юнги слишком легко представить, как тугая дырочка Шуги настолько же сладко и медленно растягивается вокруг его собственного члена. Он опускает взгляд и невольно прикусывает нижнюю губу, когда видит раскрасневшееся лицо Шуги — насаженный на член до основания, трепетный, сладкий, беспомощно ездящий пухлыми губками по стволу. Малыш явно чувствует каждый сантиметр проникающего в него члена, и Юнги хрипловато стонет, когда видит, как Шуга сладко закатывает глаза, когда Агуст толкается глубже. — Вот так, малышка, — Агуст хищно облизывается, с очевидной жадностью глядя на туго растянутую розовую дырку, и опускает ладонь с отчётливым сочным шлепком, заставившим Шугу затрепетать. Он звучит хрипло и порочно: — Нравится в попку, Шуга? Я бы с удовольствием провёл сейчас прямой эфир для твоих фанаточек. Они любят тебя за жёсткую читку и грубый флоу, правда? А мы любим тебя за нежный язычок, тесную попку и жаркий ротик. Шуга беспомощно мычит, но его рот растянут вокруг второго члена, и он не может даже ничего сказать в свою защиту. Юнги хрипловато тянет, оглаживая большим пальцем туго растянутые нежные губки: — Хороший, умелый ротик. Услужливый и нежный. Это ведь не первый хер, по которому катаются эти губки, а, зайка? Сосёшь за первое место на билборде? За фиты? Ты ведь читаешь не хуже чёрных. Научили тебя, но не за бесплатно, сосочка? Шуга хмурит брови, непримиримо сверкнув глазами, и намекающе сжимает губы туже, но Юнги только ухмыляется: он прекрасно чувствует возбужденную дрожь, прошедшую по гибкому телу. — Пустили тебя по кругу, сосочка? — Юнги толкается в одном ритме с Агустом, наслаждаясь тем, как они нанизывают Шугу до предела. — Белой малышке нравится скакать на чёрном члене? Уверен, что один из них опустил яйца тебе на лицо, чтобы ты, находясь внизу, ощутил запах настоящего мужчины. Слизывал с них, да? Брал в рот до упора, а потом давился спермой. — У тебя он заглатывал, не давясь, — Агуст грубо шлёпает Шугу по попке, ускоряясь, — уверен, что его глотка очень хорошо принимает сперму. Такой ротик надо держать, как насадку. Захотелось: взял и выебал. Не захотелось… не думаю, что можно не захотеть. Я спускаю внутрь, Юн? — Конечно, — Юнги не торопится кончить в рот Шуги, ему нужно опробовать и попку, — наполним кремом эту малышку. Чтобы сперма стекала по молочным бёдрам. Блять, — Юнги шумно стонет, толкаясь по яйца, — у тебя же есть порностудия, Агуст? Мы можем срубить ахуенные бабки, если снимем как наше личико трахают. Агуст заливисто смеётся, откидывая голову назад — ему идея явно приходится по вкусу, потому что он импульсивно толкается, кончая внутрь. Шуга дрожит. Милый малыш Шуга дрожит, потому что его попку наполнили кремом всего один раз. Стоит Юнги освободить этот ротик — и наполнят второй. А там у Агуста вновь встанет, и наполнят в третий. Как хорошо иметь безотказную дырку. — Свободно, — Агуст выскальзывает и расслабленно оглядывается, — есть маркер? Хочу сделать засечку на попке этой шлюшки. — Там, — Юнги выскальзывает из рта, пошлёпав напоследок головкой по губам, и неторопливо переходит к другой дырочке: — специально для тебя подожду, прежде чем войти. Ну-ка, Шуга, поиграй для меня дырочкой, покажи, как хорошо из тебя вытекает сперма. Шуга послушно сжимает и разжимает дырку, пока Агуст шуршит в одном из чемоданчиков. С победным возгласом он выуживает маркер и вальяжно подходит к попке, чтобы тоже посмотреть. Вид и правда сексуальный: розовенькая, натруженная дырочка в обрамлении белой спермы. Агуст ставит первую палочку с долей наслаждения. — Так и будете смотреть? — Шуга фыркает. Он изгибается, опираясь локтями о кровать, невероятно сочно, красиво выпячивая попку, и оглядывается через плечо. И Юнги, и Агуст невольно замирают, жадно глядя на то, как соблазнительно изгибаются точёные бедра, как Шуга вдруг совершенно по-сучьи вертит задницей, напрашиваясь на член. — Или сделаете что-нибудь? — Может, вставить тебе обратно соску, а? — Агуст звучит хрипло, гораздо более хрипло, чем раньше. Сопротивляющийся, непримиримый Шуга был невероятно кинковым, но такой… Они оба синхронно сглатывают. — Слишком дерзкий ротик для кого-то, кто только что обработал дырками два члена. — У тебя на сосках какая-то гиперфиксация? — Шуга фыркает. А затем красиво изгибается, легко сместившись, и прижимается сочной попкой прямо к бёдрами Юнги, так, чтобы толстый член лёг между округлых ягодиц. Он толкается языком за щеку, вызывающе протянув: — Можешь вставить мне в рот свой маленький член. — Сука, — Агуст ругается с возмущением и с восхищением одновременно, обходя кровать. Он грубовато обхватывает пальцами точеный подбородок: — Манерная, выёбистая, жадная до члена сука, до дрожащих ножек текущая по сперме у себя в дырках. Знаешь, что больше всего любят такие дерзкие сучки, Шуга? Унижение. Агуст властно надавливает на щеки, вынуждая Шугу послушно распахнуть рот, и грязно, властно сплёвывает ему на язык, а затем фиксирует пальцами челюсть и одним грубым, быстрым толчком вбивается в гостеприимный влажный рот. Юнги пользуется этим, чтобы скользнуть в хорошо разработанную, мокрую дырку, и хрипло стонет от удовольствия: Шуга буквально выдаивает его, тугой, нежный внутри, и чем грубее толкнуться, тем круче сжимается текущая сучка. Он переебал много разных дырок: были и девочки, и мальчики, и что-то среднее, но трахать себя, осознавая, что это не ты — ни с чем не сравнимое наслаждение. Юнги толкается грубо, сжимает бока до синяков и дерёт, не щадя. Он знает, что Мины выносливые, кем бы они ни были, знает, что сочные попки нуждаются в шлепках — бьёт размашисто, сильно, крепко. Шуга дёргает, насаживаясь сильнее на вялый, пока ещё, член Агуста. — Нравится держать во рту член? — Агуст грубо хватает Шугу за волосы, оттягивая их в сторону. — Нравится скулить на члене? Я слышал в твоих треках стоны — они записаны, когда ты седлал дилдо? Или ты приглашал в студию ебаря для этого? — Уверен, что он совмещал, — Юнги остервенело двигает бёдрами, вбиваясь во влажную дырку до сочных шлепков. Капельки спермы, смазки и пота разлетаются в разные стороны. Они устроят в этом номере такой беспорядок, что уборщицы не смогут вычистить все следы ДНК несколько дней кряду. — Звал к себе толстый член, а потом усаживался на него в кресле и работал. Треки ведь лучше пишутся, когда одна из твоих дырок занята, да? И чем дольше, чем лучше она занята, тем грубее и смелее у тебя получается песня. Шуга стонет, подмахивая и не выпуская член изо рта. Маленькая, нуждающаяся детка, которую они с Агустом больше никуда не отпустят. Юнги оглаживает тонкую талию и толкается быстро, резко, несколько последних разов, чтобы наполнить уже не такую узкую дырку, какой она была до того, как попала к ним. Юнги нравится думать, что они обработали её первыми, даже если это откровенная ложь. Он берёт маркер и, выскользнув из горячей попки, ставит вторую засечку. Сколько ещё они сегодня смогут? Юнги смотрит на то, как семя вязко вытекает из сладкой дырочки — Шуга издает такие сладкие звуки, когда давится на члене, что… Он невольно облизывается. Как там говорил Агуст? Нет ничего лучше? Юнги опускается на колени медленно, загипнотизировано глядя, как силится сжаться хорошо растраханная дырка. Он грубовато сминает пальцами сочные бёдра, надавливая у их основания, и с удовольствием смотрит на то, как нежно они начинают дрожать. Чувствительная штучка. Он наклоняется, притягивает к себе сочную попку и, прикрыв глаза, длинно, влажно скользит языком по всей промежности, слизывая смесь их семени и смазки. Шуга скулит, чёрт возьми. Всё его тело прошивает крупная дрожь, и Юнги чувствует, как покрывается мурашками от возбуждения. Дырочка под его языком пульсирует, нежная, натруженная, и стоит влажно скользнуть внутрь… ножки в его ладонях начинают дрожать. — А разговоров-то было, — Агуст хрипловато смеётся, явно не переставая хорошенько трахать услужливое горло. — Я же говорил тебе, что нет ничего лучше, чем вылизать сладкую детку. Заставь нашу малышку кончить попкой, я хочу ещё понаряжать её в костюмчики для нашего эксклюзивного фотосета. Юнги только мычит, не отвлекаясь — он с изумлением ловит себя на мысли, что действительно получает удовольствие от процесса: от того, как Шуга скулит, от того, как сладко реагирует его маленькая дырочка, как дрожат и разъезжаются его ноги. Он буквально чувствует, когда Шуга начинает кончать — бедняжка дрожит всем телом, трепещет сладко-сладко, отчаянно сводя бедра и беспомощно разъезжающиеся коленки. Юнги лижет ему все это время, доводит до края, до невнятных из-за туго растянутых губок всхлипов. Напоследок он нежно целует розовую дырочку и пошлепывает красивые округлые ягодицы, хрипло рыкнув: — Ты скоро? Я хочу фотосет. — Хочу кончить в задницу, — Агуст выскальзывает из рта, — раскрой-ка для меня эту дырку, надо наполнить её в третий раз и можно приступать. Шуга совсем плывёт, потому что даже не сопротивляется, когда Юнги хватает за края дырочки и разводит их в стороны, открывая для головки Агуста идеальное местечко. Он додрачивает вручную, не сводя взгляда с того как пульсирует попка под пальцами Юнги. И когда достигает пика — направляет член в дырку, заполняя её в третий раз. Юнги тянется к маркеру чисто на автомате. Он ставит третью чёрточку и перечёркивает её, любуясь. — Вот и славно, — Агуст отстраняется и пошлёпывает по дырке, — вставь пробку, пусть малыш поносит наше семя. — Ублюдки, — Шуга огрызается как-то лениво и не протестует, когда его затыкают пробкой, — хотите наряжать меня — наряжайте сами. Я с этого места не сдвинусь. Шуга перекатывается на спину и слабо раскидывается. Его член, вялый и выдоенный, устало падает на бедро. Юнги хочется обвязать его бантиком, что он и делает, подобрав ленточку посимпатичней. Белая будет смотреться идеально. — Горничная? Суккуб? Ангелок? Монашка? — Агуст перебирает костюмы на вешалке, задумчиво решая, что ему нравится больше. — Медсестричка? О, вот, будет военной шлюшкой. Как тебе, Юн? Юнги смотрит на короткую юбку военной расцветки, на полупрозрачную блузочку и пиджачок с коротким рукавом. Чуть дальше висят чулочки, подтяжки и прочие украшения. — Ну даже не знаю, — Юнги завязывает бантик на члене поцеловав головку напоследок, — есть что-то поинтересней? — Хм-м-м, — Агуст двигает костюмы дальше, — стюардесса, ну, банально, но шлюшка в короткой юбчонке, типа чирлидерша? — А неплохой вариант, — Юнги подскакивает, — малыш-то любит баскетбол. Пусть попрыгает для нас какой-нибудь танец с помпонами. — Нахуй идите, — Шуга опирается на локти и смотрит на них, как на идиотов, — после ваших членов в моей заднице я не то что прыгать, я стоять, сука, не смогу. — О-о-о, я знаю, знаю, — Агуст вдруг хлопает в ладоши, нетерпеливо облизнувшись, и снимает с вешалки тёмно-синий костюм. — Ну-ка, крошка. — Полицейский? А что, кинково, — Юнги ухмыляется, разглядывая костюмчик. Шортики настолько короткие, что это до абсолютного неприлично. Шуга не сопротивляется, позволяя сначала натянуть на свои стройные ножки чулки в крупную сетку, а потом развратные коротенькие шортики. Юнги самолично надевает на него форменную коротенькую рубашечку, а затем водружает на макушку фирменную фуражку. Агуст как раз вдевает ступни в туфли на высоком каблуке, а Шуга ворчит, явно пытаясь спрятать смущение: — Извращенцы. Это извращение. — Поднимись-ка, золотко, — Агуст нетерпеливо облизывается, помогая Шуге встать на подгибающиеся ножки, и с удовольствием оглядывает. Юнги присвистывает — в этих шортиках сочная попка выглядит ещё развратнее. — Уф. Осталось только добавить пару штрихов. Агуст надевает Шуге на ладони пару перчаток, а затем… Юнги давится от смеха, когда он выуживает фаллос с ручкой от полицейской дубинки: — Агуст, блять, ты где взял-то это вообще и нахуя? — О, господи, — Шуга очевидно краснеет, когда Агуст с гордым видом прицепляет фаллический символ ему на пояс и гордо треплет по попке. — Это ещё что за поебень? — И последний штрих, — Агуст разве что не мурлычет, разворачивая крупный розовый чупа-чупс и бесцеремонно сует его Шуге в рот. — Пошли, соска. Белый фон у нас есть, свет есть, осталось только поиграться с позами. Юнги облокачивается плечом о дверной проем, с любопытством наблюдая со стороны: Шуга идёт неловко, покачиваясь из-за каблуков, но гораздо более неловко ему становится, когда Агуст опускает его на колени перед белым фоном и командует: — Открой ротик и подними руки, представь, что ты дрочишь два толстых члена себе на язычок. Давай, детка, помассируй их как следует, закати глазки. Представь, что они могут дать тебе Грэмми. Ты хочешь Грэмми, правда, куколка? Давай, пососи два этих толстых хера, покажи мне свой сладкий ротик. — Ты ебанутый? — Шуга в сексуальном костюме на шпильках и с бантиком на члене смотрит на них, как на придурков. — Не отвечай, ты ебанутый. Я хочу Грэмми, но даже ради этой золотой поебовины не буду дрочить два члена. Придумай другое. Юнги просто ржет. Он сгибается пополам, не в силах сдержать выступающие слёзы. Однажды Агуст заставил проститутку ебаться с конём. Если надо, он и Шугу заставит вытворять всякое, главное — нащупать почву для извращений. — А ради чего ты бы подрочил два хера? — Агуст переходит в режим торгаша. Юнги с любопытством складывает руки на груди и смотрит на это действие. — Назови свою цену, малышка, и я всё тебе дам. — Ой, блять, с тобой говорить бесполезно, — Шуга уже собирается подняться, как Агуст суетливо подскакивает ближе и опускает его обратно на колени. Он забавно надувается: — ну что тебе? — Ладно, не хочешь дрочить два хера — поиграй с этой дубинкой, — Агуст примирительно поднимает руки. После двух оргазмов он удивительно сговорчивый. — Не в плане вставь в себя, хотя хочешь — вставь, кто я такой, чтобы останавливать этот душевный порыв, но покатайся по ней, пососи, трахни, в конце концов. Ты малышка коп, Шуга, так веди себя соответствующе. Шуга не торопится возмущаться. Видимо, это входит в границы его возможностей. Он отстёгивает палку-ебалку и оценивающе смотрит на размер, а потом, слишком ловко для того, кто устал, седлает её и на пробу покачивает бёдрами, потираясь членом на всю длину. — И тебя это заводит? — А тебя нет, что ли? — Агуст чуть ли не в припрыжку идёт к фотоаппарату и нажимает на кнопки, чтобы сделать снимок. — Такая хорошая соска с такой огромной палкой. Тебе нравятся большие размеры, пусть ты и отрицаешь это, так что поиграй с большой штукой, а? — Придурок, — Шуга фыркает, но щеки у него сладко розовеют. Он немного неловко водит бёдрами, потираясь о толстую дубинку, и Юнги чувствует, как у него что-то дёргается в шортах, даже несмотря на недавний оргазм. Он хрипловато тянет: — Обхвати её пальцами, подними на уровень груди и пососи головку. Шуга поджимает губы. Он краснеет ярче, но всё-таки соглашается, медленно подтягивая дубинку и начиная вкусно сосать силиконовую крупную головку. Юнги хочется, чтобы на её месте был его член. Агуст хрипло довольно мурлычет, делая фотографии — он переходит с места на место для удачного ракурса и негромко приговаривает что-то поощрительное, но Юнги его не слушает. Он подходит ближе и властно бросает: — Что насчёт парных поз? Иди-ка ко мне, куколка. Он тянет Шугу на себя, вынуждая подняться, и мягко подталкивает к стене, повернув к себе спинкой. Юнги цепляется большими пальцами за шлейки шортиков, вынуждая его круто выпятить попку и прижаться к крепким бёдрам, и хрипловато тянет: — Сведи носочки туфелек, положи ладони на стену и обернись на меня, округли губки, как будто удивлен. Произведём арест. — Мне нравится ход твоих мыслей, Юн, — Агуст хрипловато хохочет, с удовольствием делая несколько снимков. Юнги почти чувствует нежность, глядя на то, как выглядывающие из-под волос Шуги кончики ушей краснеют. — Давайте-ка следующую. Юнги ухмыляется. Он легко поворачивает Шугу, глядя в раскрасневшуюся мордашку, и кладёт большие ладони на сочную круглую попку, властно притискивая к своей груди. Шуга машинально опирается о его грудь ладонями, и Агуст довольно мычит, делая очередной снимок: — Снято! — Ну-ка, иди сюда, — Юнги слегка приседает и с абсолютной лёгкостью подхватывает ругающегося Шугу на руки, перекидывая через плечо. Он властно сжимает ладонью дрогнувшее бедро чуть выше кромки чулка, а затем опускает вторую ладонь на попку с громким и отчётливым шлепком, заставляя вздрогнуть всем телом. Агуст хохочет, с удовольствием делая снимки: а Шуга шипит: — Еблан! Придурок! Извращенец! — Я тебя тоже люблю, зайка, — Юнги посмеивается, нежно пошлепывая красивую попку, и несёт его обратно к вешалке. — Пойдём подберём тебе следующий аутфит. — Я знаю, что хочу, — Агуст обгоняет их на третьей скорости — едва пыль под ногами не собирается, как в мультике. Юнги смеётся с такого очевидного энтузиазма, но не может спорить — и правда весело. — О, да-да, я захватил! Где соска? — У меня на плече, — Юнги шлёпает по крепкой попке Шуги и ему прилетает удар в поясницу, но он только ухмыляется шире: — немного буйная, но это поправимо. — Да я про другую, еблан, — Агуст отмахивается и суетливо шуршит по постели, пока с победным криком не находит соску, — ага! Так, будет у нас малышка Шу. Ты пока раздевай, я все приготовлю. Шуга, судя по всему, заёбан и не собирается спорить. Он послушно поднимает руки, ноги, вытягивается, когда надо и, оставшись полностью голым — только с бантиком на члене, — устало падает на постель. Между его ягодиц мелькает пробка и Юнги неловко поправляет напрягающийся член. Может, наполнить его ещё разок перед второй съёмкой? Он оглядывается на Агуста — тот перебирает баллончики с краской. — Я его трахну? — Да пожалуйста, — Агуст отмахивается, — мне это не помешает. Хочу попшикать, чтобы волосы были розовыми. Она типа не токсичная, если на лицо попадёт, то норм будет. Ты только это, — Агуст оглядывается, — раком бери, а то мне не покрасить. — Да сука, — Шуга лениво перекатывается на постели и спускается так, чтобы коснуться коленями пола, — у вас там что, нет встроенного счетчика для перезагрузки? — Быстрый откат, — Юнги спускает шорты и проводит по члену. Тот ещё недостаточно вставший, но от вида того, как пробка под движением мышц Шуги двигается внутри, трахая жадную дырку — быстро наливается кровью. — Да посмотрите на него, сам же и играется с пробкой. Хочешь член? Хочешь ещё немного крема? — Извращенец, — Шуга припечатывает это с явным удовольствием, но невероятно соблазнительно вертит попкой, красиво изгибаясь в пояснице. — Ну? — Давай-ка, зайка, — Юнги подхватывает его под бёдра, вынуждая подняться, опираясь руками о кровать, а затем, подумав, заставляет снова вдеть ножки в туфли. Он сыто облизывается: — Хочу посмотреть, как сладко у тебя будут дрожать и подгибаться ножки. Юнги медленно, дразняще начинает вытаскивать пробку — он не торопится сделать это быстро, нет, играется, растягивая чувствительные края сладкой дырочки, с влажным и мокрым хлюпаньем вбивает пробку обратно в дырку. Шуга сладко сводит коленки, переминаясь с ноги на ногу, и ворчит, пытаясь спрятать дрожь: — Ну что ты там? Уснул? — Смотрю на то, как сладко твоя дырка просит член, — Юнги ухмыляется, а затем резко вытягивает пробку, чтобы толкнуться в тугую и влажную узость одним быстрым толчком. Шуга высоко стонет от неожиданности, тут же прикусив нижнюю губу, а Юнги возбуждённо рыкает: — Покричи для меня, шлюшка. Нравится толстый хер, правда? — Отличный кадр, кстати говоря, — Агуст хрипловато тянет, оторвавшись от своих приготовлений и… достаёт телефон. Юнги широко клыкасто улыбается, сочно шлёпнув пухлую попку и вынуждая ноги Шуги откровенно дрогнуть, и бросает: — Эй, Шуга, покажи мордашку. Бьюсь об заклад, твои хейтеры оценят это видео. Ты даже не сможешь послать их нахуй, а? Потому что каждый из них будет знать, как сладко тебя вертят на хуе. — Заткнись! — Шуга снова стонет и Юнги, не удержавшись, сжимает его бёдра покрепче, чтобы резко увеличить темп. Сладкая штучка на его члене издает чудесные, растерянные, сладкие звуки на каждый грубый толчок, слишком шлюшьи для такого дерзкого ротика. — Ах, ах! — Вот так-то лучше, — Юнги жестом откидывает влажные волосы со лба, — что ты там хотел, Агуст? — Да ща, ща, — Агуст с наслаждением снимает, как член Юнги скользит в преступно сексуальной попке. Не сложно догадаться, что кадры берутся не только ближнего плана, но и общего, потому что ещё немножко и их сладкая малышка разрыдается как самая настоящая детка для члена. Юнги подхватывает одну его ножку, поднимая, оставляя опорой только вторую. На высокой шпильке, с не раз выебанной попкой, эта ножка дрожит так отчаянно, что её даже жаль. — Хорошая шлюха для члена, — Юнги понимает, что с каждым оргазмом длина акта будет уменьшаться, но старательно пытается контролировать себя и свои же нетерпеливые яйца, — так принимает идеально, маленькая похотливая дрянь. Понравилось быть игрушкой для нас? Понравилось сосать соску, раздвигать ноги, подставляться и скулить? — Идеально, — Агуст заканчивает съемку, а потом ловко запрыгивает на постель с баллончиком в руках и немного безумным взглядом, — надо Шугу сделать немного более ярким, на его блондинистые волосы как раз идеально. Юнги с интересом смотрит сразу на две вещи: как Агуст подхватывает прядки и пшикает на них розовой краской, пачкая в том числе и свои же пальцы; как Шуга тянется к чужому паху, почти стеклянно вытаскивая член. Конечно у Агуста стоит. Сложно не возбудиться, когда тут все пляшут под его дудку, трахаются и даже не спорят. Шуга вбирает член. Он даже не пытается сосать, просто насаживается, гортанно постанывая, показывая, как ему хорошо, и не мешает делать со своими волосами всё, что душе угодно. — Кажется, наша малышка привыкла, что стилисты красят её именно так, да? — Юнги сбивается с ритма, шумно дыша. — Не можешь спокойно давать себя красить, надо обязательно чем-то занять рот? — А ты не знал? — Агуст лающе хрипло смеётся, запрокидывая голову, прежде чем снова увлечённо вернуться к покраске. — Малышка так отчаянно читает про технологию своего языка со сцены. Осталось только упасть на колени и умоляюще высунуть язычок, да, зайка? — Разве не так ты побеждаешь на всех своих баттлах? — Юнги облизывается, позволяя себе провалиться в порочную фантазию. — Перед тем как выйти на сцену с этим дерзким видом и начать унижать соперника. Тебе нужно показать твоё место, правда? Хорошенько поводить хером по дерзкому язычку и сладким губкам. И прямо на входе ты опускаешься на коленочки, чтобы нежно чмокнуть толстый ствол, который заставит тебя хорошенько поплакать после батла. С такими условиями я бы согласился проиграть, а, Агуст? — А кто бы нет? — Агуст широко ухмыляется, закончив с краской, и властно бросает: — Не дай нашей сосочке кончить, я хочу, чтобы он был возбужден. — Тогда пусть пососёт в костюмчике, а? — Юнги нетерпеливо встряхивает головой и медленно, неохотно выходит. Он пошло и властно шлепает прямо по хорошенько растраханной дырочке, низко рыкнув: — Сожми дырку, шлюшка, не выпусти из себя ни капли, или я заставлю тебя слизать каждую. Звук, который издаёт Шуга, опасно близок к жалобному сладкому хныканью. Губки, из которых Агуст неохотно вытаскивает возбуждённый член, обиженно дрожат, ножки подгибаются. Жаркая волна поднимается в Юнги от одной только мысли о том, что в таком состоянии они могут заставить его сделать что угодно. Малышка Шуга не откажется ни от чего. — Не дуйся на меня, куколка, — Агуст ухмыляется, нежно потрепав розовую щечку, и всовывает Шуге в рот соску. — Пососи, займи ротик. И не смотри на меня такими умоляющими глазками, я знаю, что она не такая вкусная, как горячий толстый член. Вкусный член, да, маленькая соска? Прежде, чем продолжить, он находит маркер и делает четвёртую засечку, наслаждаясь видом того как Шуга напряженно сжимает дырку. Малышка и правда не хочет пролить ни капельки. Юнги хмыкает и озирается в поисках пробки, но потом видит какой костюмчик подобрал Агуст… О нет, малышка Шуга должна опозориться, это точно. Он стягивает с него туфельки, потому что они совершенно не подходят образу, а потом медленно возвращается с одёжкой. — Помни, малышка Шу, ты не должна упустить ни капли, — Юнги злорадствует, когда натягивает милые белые шортики с рюшечками. Спрятать в них стоящий колом член сложно, но Юнги мастерски умеет впихивать большое в маленькое, так что теперь их малыш с соской кажется немного нуждающимся. — Вот так, а теперь верх. — Очаровательно, — Агуст снимает на камеру как Юнги надевает на Шугу что-то типа платья — коротенькое платьице нежно-розового цвета, совсем как распашонка. — Жаль нет соски прям побольше. Там ещё есть чепчик, как для младенчиков, поищи, Юн. — Да-да, — Юнги как раз собирает рассыпавшиеся бело-розовые волосы под чепчик. Хорошенькая, сладкая, нежная малышка. — Мне нравится. Чертовски пошло, но блять. — Согласен, хочу усадить его тебе на коленки, Юн, — Агуст хихикает с гневного взгляда Шуги, — ты же должен помочь нашему ребёночку разобраться с проблемой, да? Чтобы он испачкал свои милые вещички, а потом получил по попке в качестве наказания. Юнги довольно хохочет. Он подхватывает невольно отыгрывающего роль беспомощного ребёнка Шугу на руки и уходит в комнату для съемок. Там он усаживается прямо на пол, не уверенный, что на стуле будет прямо удобно, раздвигает Шуге ноги, усаживая его, как малыша, и ждёт. — Командуй, босс, — Юнги хмыкает и властно похлопывает Шугу по бедру, — буду не прочь не только подрочить этому малышу, но и усадить его обратно на член, просто… чуть погодя. — Поставь его перед собой на колени, пусть наклонится, — Агуст командует и с удовольствием низко тянет: — Вот так, детка, выпяти для меня попку, покажи, что у тебя под платьицем. Шуга изгибается, непроизвольно опираясь ладонями о бёдра Юнги, и тот облизывается от возбуждения. Не то чтобы он так уж кинковал от литтл-спейса, но… Лицо Шуги бордовое от унижения. Красные не только щеки, но и даже кончик носа. Юнги треплет его по щеке и хрипло тянет: — Послушный, да? Сделаешь всё, что бы тебе не приказали, любое извращение, лишь бы получить член? Как тебе не стыдно, глупая маленькая шлюшка? Если я скажу тебе обмочиться прямо сейчас, сделаешь, а? Унизишь себя ещё больше? Хотя куда уж больше. Глупая, глупая шлюшка. Он пошлепывает Шугу по красным щекам, дурея от ощущения собственной власти. Не дожидаясь слов Агуста, он властно тянет Шугу на себя, буквально укладывая животом на свои бёдра, и бесцеремонно задирает край и без того короткого платьица. Восхитительно сочная попка выглядит невероятно соблазнительно даже в забавных девичьих панталонах с рюшками. Юнги властно оглаживает её большой рукой, рыкнув: — Хочешь член, соска? Попроси папочку как следует отшлепать тебя по попе. Потому что плохие маленькие девочки заслуживают наказания, когда пачкают себя. Агуст хрипловато присвистывает, делая крупный план, а губки Шуги дрожат от стыда. Он слабо ёрзает на крепких бёдрах, за что получает тяжелый и властный шлепок, заставивший его задрожать всем телом, а попку влажно, пошло хлюпнуть. Юнги осклабливается, бесцеремонно скользя пальцами по чужой промежности сквозь тонкую хлопковую ткань и с удовольствием глядя на то, как она намокает от его же спермы: — Проси у папочки прощения, малышка, давай. Проси наказания. Шуга агрессивно мычит, чем невыносимо веселит их с Агустом. Юнги оставляет на попке ещё один шлепок, кинкуясь на то, что малыш не может удержать сперму в дырке и та нет-нет, да вытекает. Маленькая нуждающаяся штучка. — Ах, точно, ты не можешь говорить, — Агуст улюлюкает, издеваясь и щёлкает камерой, — попроси телом, детка, покажи пальчиком, что ты хочешь? В ротик? В попку? Шлепок? Или, может, ты нуждаешься сразу в двух стволах? Юнги шлёпает ещё разок — ему слишком нравится, как Шуга в ответ дрожит, изгибается и отчетливо нуждается в члене. Хорошая детка, возбуждающая детка, отлично принимающая член детка. Юнги стонет от удовольствия из-за того что может видеть, как разрушено выглядит его лицо. Странная возбуждающая херня, но блядство. Юнги никогда бы не подставился так сам, но вот подставлять Шугу? Хоть весь день и всю ночь. — Мне кажется, наша малышка слишком молчаливая, — Агуст подходит ближе и цепляет лицо Шуги пальцами, — если промычишь для меня желание — я дам тебе член. Шуга мычит. Он реально мычит и Юнги в ответ чуть ли не взвизгивает от удовольствия. Да сексом намного проще и приятнее ломать! А они с Агустом пытки да пытки. Пора менять угол взгляда. Юнги сглатывает слюну, когда видит, как Агуст неторопливо вынимает соску и вставляет в рот член, оглаживая растянутые губки. — Скажи мне, Юн, — Агуст грубо насаживает Шугу на себя и с силой удерживает голову, мелко толкаясь, — он достаточно растрахан, чтобы принять нас обоих? Я настрою камеру, и снимем, как эта крошка скулит на двух стволах. Юнги бесцеремонно стягивает панталончики и вставляет пальцы в дырку. Один, два, четыре. Он легко проталкивает кулак, удерживая его внутри. Сперма обволакивает кисть, пачкая и согревая кожу, в то время, как Шуга дрожит. Ему явно нравится быть нанизанным. — Он готов, — Юнги хищно облизывается, вытаскивая пальцы из захныкавшего малыша, и хрипловато тянет: — Готовь. Но перед этим я ещё хочу кое-что сделать. Шуга хныкает, когда Агуст снова отбирает у него вкусный член, и сладко пищит, когда ему по попке прилетает первый тяжелый шлепок: — Ах! Юнги! — Не правильно, малышка, — Юнги бьёт ещё раз, жадно наблюдая за тем, как дырка буквально сочится их спермой. — Как меня нужно называть? — П-папочка, — Шуга всхлипывает, низко опуская голову и пряча красное лицо, но не пытается увернуться от чужой тяжелой ладони. Юнги бьет его размеренно и вкусно, откровенно наслаждаясь тем, как беленькая попка становится красной и румяной от отпечатков его большой ладони. — Папочка! — Правильно, детка, папочка, — Юнги сыто облизывается, шлепая грубее. Он надавливает на красивый изгиб спинки, вынуждая Шугу прогнуться и чуть развести ножки, и шлепает по покрасневшим, набухшим из-за связывающей член ленточки яичкам. Шуга взвизгивает: — Что нужно сказать папочке за наказание, малышка? — С-спасибо, папочка, — Шуга откровенно ноет, извиваясь на крепких бёдрах, а Агуст со стороны хрипловато присвистывает, жадно глядя через камеру: — Черт. Как дорого бы дали за эту запись, пиздец. Как многим хотелось бы увидеть, как унижают и шлёпают эту дерзкую сучку. Эй, Шуга, я знаю, какую фотку нужно поставить на обложку твоего нового альбома. Назовёшь его «Шуга-бейби», ха? Правда, нужно будет добавить соску к сценическому образу. — Блять, это было бы вкусно, а, — Юнги хрипло стонет и шлепает в полную силу, заставляя Шугу взвизгнуть. Попка под его ладонью расходится мягкими соблазнительными волнами и Юнги хрипловато тянет: — Выступать в короткой юбочке и трусиках, а, Шуга? Чтобы все видели твою хорошенько выпоротую попку. — И с пробкой, — Агуст заканчивает последние приготовления, — милый кошачий хвостик? Или просто мелькающий камушек? Ох, или вибратор, который реагирует на звук твоих фанатов. Чем громче они орут, хлопают тем сильнее он вибрирует. Блять, — Агуст упирает руки в бока, — мне нравится эта идея. Пиздец как. — Его бы выебали всем залом, — Юнги бьёт ещё разок, совершенно разрушая их крошку, — пустили бы по кругу, как последнюю блядь. Каждый фанат оставил бы на нём свой отпечаток. Девушки понесли бы от тебя, да, Шуга? Настругал бы много маленьких Минов, пока тебя ебут сзади. Шуга стонет так протяжно и сладко, что у Агуста звенит в яйцах — это видно невооруженным взглядом, потому что он кажется более бешенным, чем обычно. Юнги просто разворачивает их малышку в руках, усаживая на свой член, и укладывается на спинку кресла, чтобы Агуст мог пристроиться сзади, наполнить их дырку до отказа. — Ебать, ебать, — Агуст немного поправляет их позу, чтобы камера могла заснять всё, и подходит ближе. Он опускается на колени и легко проскальзывает в уже наполненную дырку. Два толстых ствола должны бы разорвать милую соску, но Шуга идеально растянут. — Блядь, как мне нравится это всё, просто пизда. Двигайся, шлюха, насаживайся на нас, обслужи своих папочек. Агуст груб, невыносимо груб, но Юнги заводится с такой силой, что торопливо опускает ладонь на член, пережимая его у основания. Он мог бы кончить сейчас, но как же не хочется. Рано, слишком рано. Их детка должна вдоволь поездить своей попкой по стволам. Шуга ездит. Он качает бёдрами, сжимая ладонями грудь Юнги, лишь бы не упасть. Хорошая, очень хорошая давалка. — Что такое, малышка? Не можешь сдержать сладкие слёзки? — Юнги не может не ворковать, когда видит у Шуги на ресницах трепещущие крупные капли. Он наклоняет голову, слизывая слезки прямо с испачканных румяных щек и, не удержавшись, кусает его за щечку. Шуга издаёт короткий хнычущий звук, и живот Юнги сводит от возбуждения из-за мысли о том, до чего они довели непокорную и дерзкую штучку. — Блять, а тебе идут слёзки, зайка. — Сперма ему идёт больше, — Агуст хрипловато лающе смеётся, и они начинают насаживать Шугу в две руки, крепко сжимая за талию и за бёдра. Маленькая кей-поп звездочка между ними стонет высоко, сладко и отчаянно, буквально выдаивая тугой дыркой сразу два члена, и Юнги утыкается ему в шею лицом, хрипло простонав: — Блять, кинково, кинково пиздец. Дорвавшись, они оба держатся не слишком долго — чувствуя, что вот-вот кончит, Юнги милосердно развязывает ленточку на покрасневшем от возбуждения хорошеньком члене и Шуга изгибается дугой, кончая. Он сжимается так крышесносно, что они с Агустом стонут в унисон: — Блять! Оргазм кажется таким оглушительным, что они с трудом пытаются отдышаться все втроём — Шуга между ними и вовсе слабо беспомощно хныкает и Юнги, плюнув на всё, утягивает его в глубокий и влажный поцелуй, хрипло выдохнув: — Тише, детка. Агуст, кажется кое-кто здесь ушёл глубоко в сабспейс. — Мне это нравится, — Агуст с трудом ухмыляется, явно подутомившись, и медленно отстраняется, хмыкнув на расстроенное мычание Шуги из-за выскользнувшего из него члена. — Кажется, детка сейчас просто напросто отрубится, Юн. — Его нельзя так оставлять, — Юнги неохотно отрывается от совсем вялого Шуги, — нет, ему безусловно идёт быть в сперме, но по-хорошему надо бы отмыть и всё такое. Ты вообще умеешь заботиться о ком-то после секса? — Только о себе, — Агуст растеряно моргает и смотрит на совсем вырубившегося и свернувшегося в калачик Шугу, — нет ну, формально он — тоже я, так что проблем быть не должно. Где тут, — он растерянно и как-то несвойственно своей хаотичной натуре суетится, — ага! Вот полотенечко. Агуст заботливо вытирает Шуге промежность, всем своим видом говоря: смотри я сделал, я умничка, да? Юнги ловит себя на мысли, что в сущности они втроём настолько одинаковые, что это даже пугает. Покачав головой, он с кряхтением поднимается и осторожно подхватывает Шугу на руки, как принцессу. Его голова слабо откидывается назад и приходится заботливо поддержать её, переложить на плечо, чтобы не повредилась шея. — Вызови пока девочек, пусть приберутся, а потом давай к нам, — Юнги метко подпинывает соску, — буду тебя учить заботиться о других. — Раскомандовался, ишь, — Агуст ухмыляется, но вдруг сыто довольно зевает, почёсывая низ живота, — хотя некая логика в твоих словах таки есть, да. Ладно, пиздуй, я скоро буду. Юнги качает головой, вскидывая бровь и уходит. В конечном итоге они втроём все чему-то да научатся.