Где-то на дне твоего сердца

Это была самая глупая идея, которая посещала его за всю недолгую жизнь… Только сейчас Леголас понимает, как сильно ошибся, ослушавшись указания отца. Как сглупил, сбежав назло Локи, который отказался брать его с собой на охоту. И как напрасно потащил с собой Тауриэль, отчаянно пытавшуюся отговорить принца от глупой затеи. В любой другой раз она бы поддержала его тягу к приключениям, но в этот день так отчаянно убеждала Леголаса остаться. К ее словам нужно было прислушаться, но это принц понимает слишком поздно, всячески проклиная себя. Он выбегает из беспросветной чащи леса прямо к небольшому лагерю орков, которые решили разбить его здесь на эту ночь и сердце эльфийского принца предательски пропускает удар. Леголасу не суждено скрыться от них, не суждено позвать на помощь эльфов, чтобы те помогли спасти Тауриэль, потому что его хватает за светлые волосы один из этих мерзкий выродков и тащит к костру. Фенрир уведет пауков насколько, нужно только выбраться… — Вы только посмотрите, у нас сегодня на ужин молоденький эльф, — его булькающий смех заставляет Леголаса ощетиниться и тот пытается вырваться, пока не получает увесистую пощечину, от которой ноги его предательски подгибаются. Парень падает на землю и пытается отползти в сторону, видя просвет между сидящими вокруг костра орками. Вот его путь к побегу, если рвануть прямо сейчас, то, может быть, сбежать получится, ведь он юркий и быстрый, а значит, что с легкостью сможет улизнуть от этих мерзкий созданий. Но не успевает мальчишка и шелохнуться, как его рывком поднимают на ноги, вновь хватая за волосы. И это отзывается болезненными ощущениями, но он не вскрикивает, стойко выдерживая издевательства. — Давненько нам эльфы не попадались. Они такие осторожные стали, аж тошно! — руки Леголаса связывают грязными веревками, — С тех времен, когда кто-то из наших поймал тут их королеву, — эти слова заставляют Леголаса напрячься всем телом. Его будто бы окунают головой в ледяную воду и он забывает, как нужно дышать. — Ох и верещала она тогда, в особенности перед смертью, пока голову ей не отрубили! — орк победоносно улыбается, смотря Леголасу в глаза. Его зловонное дыхание заставляет парня с трудом подавить тошноту, так не вовремя подступившую к горлу. Но эльф не издает ни единого звука, чтобы не привлекать к себе никакого внимания. Громкий гогот будто разрезает воздух, которого эльфу и без того не хватает. Он задыхается от злости и боли за мать, за то, как орки пренебрежительно говорят о ней. Они не достойны даже думать о королеве, а открывать свои грязные рты и подавно! — Свяжи ему и ноги, а то рванет еще в чащу прямо навстречу паукам! Вот это мы им услугу окажем, если добыча уже связанная прибежит им в лапы! — орк громко хохочет, а Леголасу кажется, что существа уродливее он в жизни не видел. Ему нужно как-то улизнуть от них, поэтому эльф делает рывок и отползает в темноту, пока мерзкое создание ищет очередную веревку, но вскоре ощущает, как щиколотку его с силой сжимают и тянут назад под омерзительные звуки хохота. Грязные варвары что-то возбужденно обсуждают, но что? Леголас не успевает понять, потому что на голову ему опускается что-то тяжелое и наступает непроглядная тьма. И это неумолимо приближает его кончину, как и сокращает жизненные силы Тауриэль, которую уже заботливо замотала в кокон огромная прожорливая паучиха и теперь дожидается, когда же тело юной эльфийки размякнет. Если раньше у нее и был шанс оказаться спасенной, то теперь он становится все призрачнее, ведь единственный, кто мог позвать на помощь, сейчас лежит без сознания, готовясь стать ужином не менее мерзких существ, чем пауки.

***

Остановитесь все! Немедленно! Ему не нужно говорить, чтобы отдавать приказы. Эльфы все, как один, замирают, следуя приказу владыки леса. Их примеру следует и трикстер, впечатленный такой синхронной работой. Он знает, что между эльфами существует некая связь и сейчас они используют именно ее, хоть происходит подобное крайне редко. Трандуил обеспокоенно изучает местность, скользя взглядом по каждой травинке. У них нет времени составлять план, нет времени разведать территорию, чтобы убедиться в безопасности своих действий. Эльфийский король первым двигается в сторону тлеющего костра. Как вышло так, что его собственный сын сбежал, прихватив с собой лесную эльфийку? Трандуил все пытается понять, хотя ответ на этот вопрос лежит на самой поверхности. И он знает, что сам виноват во всем, что произошло. Никто не будет рад, если окажется в заточении, тем более, если тюрьмой его становится собственный дом. Но разве мог эльфийский король позволить сыну рисковать собственной жизнью, отправляясь на охоту в такое неспокойное время? Не мог. И Трандуил знает, что это его ошибка. Знает и то, что должен был быть ближе к принцу, объяснить всю суть своих опасений, но не сделал этого, обложив мальчишку сплошными запретами, заставив тем самым взбунтоваться юного эльфа. И теперь владыка леса не имеет ни малейшего понятия смогут ли они отыскать Леголаса и Тауриэль. Он не знает, какая участь могла их постигнуть. Единственное, что ему сейчас остается — это вести своих верных подданных и трикстера, возможно, в лапы к самой смерти. Эльфийский король осторожно прислоняется к дереву, наблюдая, как мерзкие орки неспешно просыпаются от первых солнечных лучей, пробивающиеся сквозь ветви деревьев. Здесь слишком тихо. Именно это трикстер замечает практически сразу. Локи отчетливо слышит каждый свой шаг: как приминается под ногами трава, как хрустят мелкие сухие ветки, стоит наступить на них. Он слышит, как поднимаются в небо вороны, а их карканье кажется ему оглушительным. Эльфы позади него замирают, а сын Лафея же следует примеру эльфийского короля, опускаясь рядом с ним на траву. Так странно. Раньше Локи никогда не подумал бы, что отправится вызволять кого-то по собственной воле, как никогда не думал, что привяжется к Леголасу. Однако, сейчас его взволнованный взгляд скользит по небольшому островку леса, где расположился небольшой отряд орков, в поиске белокурого юнца. — Их семеро, — он шепчет едва различимо, но Трандуил согласно кивает, будто разбирает каждое его слово. — Но Леголаса н… — трикстер с трудом заставляет себя усидеть на месте, когда один из орков волоком тащит тело юного эльфа. Неужели они опоздали? И где этот огромный волк, который ни на минуту не оставляет сына владыки леса, если тот ему не прикажет. Внутри что-то даёт трещину, когда Леголаса ставят на колени, а грязный орк дает ему несколько пощёчин, тем самым приводя юнца в чувства. Ну, хорошо. Хотя бы жив. — Ну что, эльф, пора нам позавтракать. — булькающий орочий смех заставляет блондина дернуться. Но движение это отдается безумной болью и у Леголаса складывается впечатление, что его голова вот-вот лопнет. Дневной свет режет глаза, а боль от этого только усиливается. — С чего нам начать? С бедрышек? Или, может быть, филе? — эльф интуитивно пытается вырваться, но железная хватка позволяет ему только чуть дернуться, и это заставляет орка озлобленно рыкнуть. — Да оторви ты ему башку, меньше хлопот будет! — Локи едва успевает схватить Трандуила за плечо, прежде чем тот срывается с места. У него чудом получается остановить эльфийского короля. — Стой! — трикстер тихо шепчет, все еще придерживая блондина. Жест этот кажется ему слишком личным и таким неожиданным, от чего он замирает на мгновение, неуверенно смотря в глаза блондину. Это странное чувство заставляет его практически задохнуться, но Локи списывает все на волнение, поспешно разрывая контакт. — Дай мне выйграть время, а вы пока обойдите их со спины. — Трандуил провожает трикстера обеспокоенным взглядом. Эру, если Локи не справится? Липкие щупальца страха стремительно окутывают сердце владыки леса, но он отдает четкий приказ двум эльфам, что все это время ожидают, затаившись в высокой траве. Трандуил не знает, что произойдет в ближайшие минуты, ему лишь остается надеяться, что Леголас останется жив. Шум, создаваемый сыном Лафея, заставляет всех орков отвлечься от своей увлекательной игры с добычей. Их недовольные взгляды, все, как один, устремляются на наглеца. Локи намеренно шумно выходит из своего укрытия, с напускным интересом наблюдая за происходящим. — Ты его этим резать собрался? — трикстер недоверчиво смотрит на ржавый клинок, которым орк машет у лица Леголаса. Он не уверен, что не спровоцирует его, как не уверен, что успеет вовремя среагировать, в случае чего. — Мне кажется, что нужно что-то вроде этого… — варвар удивленно смотрит на только что появившегося человека и на рваных губах его проскальзывает мерзкая усмешка. Орки внимательно наблюдают за каждым движением трикстера, который ведет себя слишком вальяжно, будто бы не зная о том, с кем столкнулся. — Его мы обязательно опробуем на тебе, — невнятная речь режет слух, но это заставляет Локи лишь тихо рассмеяться. Варвары растерянно переглядываются, но недоумение их длится недолго, потому что уже буквально через пару секунд эльфийский принц оказывается на земле, прикрывая раненую голову руками. Орки, будто теряют к юнцу всякий интерес, найдя себе новую забаву, но это нисколько не пугает трикстера, так и задумано. Он лишь оценивает обстановку, обдумывая план действий и возможного отступления. — Но ты же не дал мне договорить, идиот, — Локи дожидается, когда кольцо вокруг него, образуемое орками, смыкается. Трикстер не уверен в своих силах: даже ему будет тяжело справиться с ними. И если эльфы не подоспеют, то велика вероятность, что принца защитить будет немного сложнее, чем ему это представляется. — Что-то вроде этого понадобится, чтобы прикончить такую тварь, как ты, — трикстер вонзает первое лезвие в брюхо орка и кинжал распарывает его так легко, что тот не сразу понимает, что с ним происходит. Локи смеется, чувствуя, как черная смердящая кровь окропляет его руки. Он использует тело варвара, как щит и отталкивает его только тогда, когда приближается к следующему противнику, пронзая клинком его горло. У него есть его пара секунд, чтобы уклониться от удара, но трикстер отвлекается на Леголаса, беспомощно лежащего на земле, поэтому ему неслабо прилетает по лицу. Эльфы выходят из своего укрытия и Трандуил атакует первым, отсекая голову орка, который еще пару минут назад угрожал смертью его сыну. Эльф разъярен, но практически бездыханное тело его сына заставляет мужчину рвануть к нему, предоставив противников Локи и двум эльфам. Леголас все еще интуитивно прикрывает голову, когда отец осторожно поднимает его на руки и пытается привести в чувства. Юный эльф чуть приоткрывает глаза и только и делает, что твердит имя лесной эльфийки. — Леголас, что они сделали? Где Тауриэль? — самые жуткие опасения владыки леса закрадываются в его голову, когда сын невнятно бормочет имя девушки. Нет, не может все быть настолько плохо. Могли ли орки расправиться с рыжеволосой эльфийкой, оставив Леголаса для дальнейших «развлечений»? Но нет ни следов крови, нет даже признаков присутствия Тауриэль на этой поляне. — Она в лесу, adar… — Леголас чуть приподнимается, в надежде, что отец услышит его. И Трандуил облегченно выдыхает. Значит надежда еще есть. — Я приказал Ф… Фенриру увести пауков подальше от нее, но, adar… Это было ночью. — Леголас обессиленно откидывается на сильные отцовские руки, когда тот пытается бережно уложить сына на прохладную траву. У них нет времени медлить, это он понимает отчетливо, поэтому обращает свой взгляд на эльфов, но видит лишь одного, сражающегося с массивным орком. Второго же Трандуил находит взглядом совсем скоро. Его бездыханное тело лежит в нескольких метрах от короля. Он успел поразить противника, но был сражен и сам. Боль от несправедливости потери разливается в его сердце, опаляя самые укромные уголки. Он вновь допустил это. Вновь по его вине потеряна еще одна бесценная жизнь. Какой же он король, раз не может сохранить жизнь своего народа? Целью всех лет его правления всегда являлось процветание и сохранность хрупкого равновесия жизней эльфов Лихолесья, но то, что происходит вот уже много веков, только отравляет их существование. Лес его давно окутали силы Тьмы, сопротивляться которым становится все тяжелее и тяжелее. Они должны забрать его с собой в королевство и оплакать погибшего. — Призови его! — Локи хватает последнего орка за жидкие волосы, распарывая тому горло. Только сейчас Трандуил замечает, что руки трикстера все в черной крови и зрелище это будоражит кровь эльфа, вызывая в нем смешанные чувства благодарности и отвращения. Он не думал, что отпрыск Лафея так отчаянно будет сражаться за жизнь его сына, не смотря на то, что тот много времени проводит с ним. Даже слишком много, как порой кажется Трандуилу, но такой самоотверженности король от трикстера попросту не ожидал, всегда думая, что для него все это лишь пустая забава. — Призови Фенрира, Леголас, он подчиняется только тебе, — Локи подходит к юному эльфу, пытающемуся подняться на ноги. Он помогает мальчишке, облегченно выдыхая, когда видит, что Леголас практически цел. Они слишком заняты благополучием эльфийского принца, чтобы вовремя заметить стремительно приближающуюся фигуру, все это время скрывающуюся за деревьями. И только когда острое лезвие пронзает тело трикстера, они обращают внимание на орка, самодовольно ухмыляющегося содеянному. Но радость его обрывается слишком быстро, когда из-за деревьев выскакивает огромный черный волк, преодолевая приличное расстояние будто бы в несколько мгновений. Он набрасывается на орка, мертвой хваткой смыкая зубы на шее варвала и разрывая смердящую плоть. Осознание случившегося приходит к Локи только в тот момент, когда лезвие грязного меча рывком покидает его тело. Он вскрикивает от неожиданности, но все еще не придает этому никакого значения, тогда как три эльфа молниеносно бросаются к нему. Даже Леголас, который едва стоит на ногах, делает тщетные попытки помочь своему наставнику. — Не стоит так переживать, друзья мои, — скептическая усмешка проскальзывает на губах Бога, когда Трандуил пытается подхватить его. — Я же Бог, забыли? — он создает умелую иллюзию, от чего рана исчезает с его тела. Трандуил недоверчиво наблюдает за манипуляциями трикстера, сомневаясь в реальности происходящего. — Ничьи раны не заживают так быстро! — он следует за Локи, когда тот осторожно подзывает к себе Фенрира, увлеченно рвущего уже давно мертвого орка. Зрелище это заставляет эльфийского короля брезгливо поморщиться, но жалости к павшему он не испытывает никакой. Все они заслужили то, что с ними произошло, даже больше. Убивать просто ради забавы, не имея никаких моральных принципов и ценностей — слишком большой грех, чтобы их носила эта земля. Они никогда не обратятся к свету, даже не помыслят об этом, ведь вся их жизнь заключается в разорении и причинении немыслимого урона окружающему миру. — Уводи их, Трандуил. А я найду девчонку, если она все еще жива, конечно. — ладонь его ложится на черную спину волка, отвлекающегося, наконец от своей добычи. Только сейчас трикстер замечает, как изранено тело животного. Но это не удивляет его, ведь Локи прекрасно знает, что провести ночь в самой темной части Лихолесья и остаться в живых — уже достижение, под силу совсем не многим. Он смотрит Фенриру в глаза, с удовольствием замечая, как тот становится больше в размерах, чтобы унести на себе сразу четверых, как силы возвращаются к зверю. — Ты ранен, Локи, уж лучше я пойду, а ты доставишь остальных в замок. — Трандуил и не думает отступать, настаивая на своем. Он не верит в чудесное исцеление трикстера, но тот лишь дергает плечом, стоит владыке леса попытаться развернуть его к себе лицом. — Тебе нужна помощь. — Ну нет, утирать слезы твоему сыну я не собираюсь, если он останется сиротой. Я не нянька ему и тем более не родитель, так что будь добр, Владыка, — он намеренно делает упор на последнее слове и самодовольно усмехается, ловя на себе недовольный взгляд Трандуила, — Садись на волка и увози всех отсюда. И Элдрина забери с собой, чтобы за мной не увязался. — иллюзия растворяется в воздухе, когда эльфийский король вновь собирается возразить сыну Лафея. Он озадаченно оглядывается по сторонам, недоверчиво смотря на Фенрира, но ничего другого ему не остается.

***

Если у эльфов есть время, чтобы добраться до замка, то у Локи его катастрофически мало. Быть честным, он совсем не уверен в том, что Тауриэль еще жива и пауки давно не полакомились молодым эльфийский мясом. — Ты совсем изменился, мой мальчик. — нежный образ Фригг возникает из ниоткуда. Воспоминание о матери так давно не материализовалось из его мыслей, поэтому трикстер вздрагивает от неожиданности. — Я всегда гордилась тобой, хоть ты пытался заставить меня мыслить иначе, — она не отстает от сына ни на шаг, внимательно наблюдая за его эмоциями, которые с головой накрывают мужчину. Он не ожидал, что это будет происходить снова. Неужели ему сейчас так нужна ее поддержка? Возможно, в глубине души, Локи нуждается в ней каждый день, ведь не перестает помнить это доброе нежное создание ни на минуту. — Мне нужно сосредоточиться, — он рывком опускается на одну из троп, нехотя прогоняя иллюзию. Боль в боку обжигает все тело, стоит совершить резкое движение, но на это у него нет никакого времени, поэтому трикстер закрывает глаза, вызывая несколько иллюзий себя, отправляя их по всем направлениям леса, дабы отыскать юную эльфийку. Он мог бы бросить ее здесь и сказать, что было слишком поздно, но что-то внутри не дает ему этого сделать. Желание быть лучше? Смешно, он никогда не станет чьим-то героем, даже если захочет. Его сущность далека от идеала, но на что-то хорошее мужчина все же способен. Трикстер распахивает глаза, находя, наконец что-то похожее на кокон, так усердно расположенный среди переплетающихся ветвей деревьев. Что ж, если девчонка еще жива, то пора вернуть ее домой. И с каких пор я стал эльфийской нянькой? Он повторяет каждый шаг своей иллюзорной копии, вскоре оказываясь у нужного места. Паутины здесь намного больше, чем попадалось ему по пути, поэтому сделать вывод, что Локи оказывается в самой чаще леса, не составляет никакого труда. Но вот добраться до самой Тауриэль становится задачей куда более сложной, потому что боль, разливающаяся по телу трикстера не дает ему совершать ни одно действие с легкостью. Каждое его движение отдается жгучей болью в боку и он несколько раз срывается со ствола дерева, оступаясь на очередной ветке. Слабость охватывает все его тело, когда мужчина добирается до кокона, и он пытается отдышаться, с раздражением замечая, что подобного обычно не происходило. Локи всегда был вынослив, как и все ледяные великаны, но в этот раз что-то дает сбой в его организме. Он мог бы предположить, что Средиземье так влияет на него, но подобного за все те годы, что трикстер провёл здесь, никогда не замечалось. Что-то бы изменилось за это время, Локи бы обязательно заметил. Острый кинжал рассекает толстый слой паутины и Тауриэль падает в руки сына Лафея, который чудом успевает зацепиться за ствол многовекового дерева. Она вдруг резко вдыхает воздух, судорожно глотая его, будто бы никогда раньше не дышала. — Локи, осторожно, — девушка еще обессиленно шепчет, — Сзади. — он и сам слышит, как огромная паучиха чешет клыками за его спиной, от чего омерзительная стая мурашек пробегает по его коже. — Хватайся за меня, — он резко отпускает Тауриэль и та чудом успевает ухватиться за его туловище, размашистым движением задевая рану, от чего Локи шипит, но времени на страдания нет ни у него, ни у эльфийки. Он заносит кинжал над паучихой и бьет ее в голову раз, второй. На третий же раз лезвие застревает и они втроем падают на землю. По счастливой случайности, подушкой для их безопасности служит тело мертвой гигантской паучихи, но последствия падения все же дают о себе знать, поэтому трикстер валится на землю, устало прикрывая глаза. — Локи, ты ранен! — Тауриэль констатирует и без того очевидный факт, но отвечать ей Локи не горит вообще никаким желанием. Ему нужно подняться с затянутой паутиной земли и скорее выбираться отсюда, иначе вся эта небольшая миссия по спасению эльфийки окажется провальной и оба они останутся в лапах этих существ навсегда. — Тебе кажется, не ранен. — он окидывает взглядом окровавленную одежду и замечает, что сила его иллюзии испарилась. — Идем. Всю дорогу к месту, где эльфы оставили лошадей, Тауриэль не унимается и практически каждую минуту предлагает мужчине свою помощь. Ее энтузиазм уже начинает порядком раздражать Локи, потому что предложения поступают всевозможные: от инициативы стать ему опорой по дороге и вплоть до осмотра раны трикстера. Даже когда они взбираются на лошадей, Тауриэль не прекращает настаивать, но терпению мужчины, наконец, приходит конец. — Если ты хоть кому-то скажешь о том, что видела рану, то клянусь, девчонка, я обрушу на тебя весь свой гнев, поняла меня? — он рычит на нее, смотря совсем не по-дружески, как бывало ранее. — Ты поняла меня? Тауриэль бросает на него испуганный взгляд, тут же замолкая. Ей непонятна реакция трикстера, таким она его видеть совсем не привыкла. И, если бы он сам видел себя со стороны, то, скорее всего, согласился бы на предложение помощи. Но она лишь неуверенно кивает, решая не спорить с мужчиной. В любом случае, она отплатит ему за спасение, если это потребуется. — Я пыталась отговорить его, — голос юной эльфийки вдруг начинает дрожать и Локи почему-то смягчается, внимательно наблюдая за девушкой. По щекам ее катятся слезы, но Тауриэль старается смотреть в противоположную от сына Лафея сторону, чтобы скрыть свою излишнюю эмоциональность. Ей стыдно за то, что произошло, стыдно, что не смогла образумить принца. Девушка чувствует свою вину и справиться с этим никак не может, тем более сейчас, когда состояние шока сменяется осознанием случившегося. — Леголас… он ведь в порядке? Он добрался до замка? — Тауриэль неожиданно обращает обеспокоенный взгляд к трикстеру, не заботясь о том, что тот увидит ее слезы. — Он в порядке. По крайней мере будет. — Локи устало прикрывает глаза, не желая посвящать и без того обеспокоенную эльфийку в подробности. — Владыка будет в гневе… — она ежится от одной лишь мысли о том, что ее ждет за стенами замка. — Он всегда в гневе, Тауриэль. Но не на вас с Леголасом. — Локи на мгновение прикрывает глаза, пытаясь сконцентрироваться на нарастающей боли. Желание добраться до замка так велико, что он через силу пришпоривает коня. Эльфийка следует его примеру, замечая, как трикстер бледен. В лесном королевстве они оказываются уже ближе к вечеру и у Локи нет никакого желания разговаривать абсолютно ни с кем, поэтому он лишь просит Тауриэль принести ему какие-нибудь снадобья, чтобы промыть рану, прежде чем к ним подбегает взволнованная мать девушки. Она осматривает дочь и не перестает сыпать Локи благодарностями, но он не обращает на них никакого внимания, как можно быстрее удаляясь к себе в спальню.