Аслан, Симба и их люди. Жертва

Солнце стояло в зените. Высокое зимнее небо ослепляло своей голубизной. Все вокруг было укрыто снегом, словно белым погребальным саваном. Стояла хрупкая морозная тишина. Казалось, любой громкий звук или неосторожное движение — и она треснет, рассыплется на части. Внезапно над полем раздался охотничий вой скиосов, его поддержали лупусы, им вторило конское ржание, крики воронов и соколов. Тишина обиженно вздохнула и скрылась за лесом, оставив поле, на которое, звеня оружием, выходили воины. Начиналась очередная бессмысленная битва между оборотнями из-за того, что одному клану не нравилась звероформа другого. Сегодняшние противники, иппосы, были отличными воинами, и Аслан предвкушал хорошую схватку. Для кого-то это было повинностью, от которой не отвертеться, жестким приказом, но Аслан искренне наслаждался битвами. Он был Стражем. Айлуром, рожденным и воспитанным для сражений. В любой драке он был словно рысь в густом лесу: в своей стихии. Среди сородичей ему почти не было равных в мастерстве боя. Аслан вытащил из ножен меч и бросился вперед. Там, рядом с Гектором, собрался небольшой отряд иппосов, и ему нужна была помощь. Аслан любил смотреть, как он сражается. Высокий и сильный, скиос орудовал тяжелым двуручником, словно тот ничего не весил. Вот меч описал в воздухе широкую дугу и снес голову зазевавшемуся противнику. Из разрубленных артерий брызнула кровь, пятная стремительно тающий снег. Гектор отпихнул мертвое тело с дороги и развернулся навстречу следующему иппосу. Аслан на бегу убрал меч в ножны и прыгнул воину на спину. Не ожидавший такого иппос взбрыкнул, совсем как норовистая лошадь, попытался скинуть с себя айлура, но Аслан уже впился острыми зубами ему в шею, чуть ниже края шлема. Сделал несколько глотков сладкой, пахнущей летним разнотравьем крови, а затем вырвал парню горло. Рана для оборотня не смертельная, но вот прилетевший следом клинок отрубил иппосу голову. Аслан спрыгнул на землю с падающего тела, недовольно покачал головой. Гектор оскалился, показал ему язык и повернулся спиной. Аслан усмехнулся. Что ж, так они тоже могут драться. Гектор пробивался сквозь ряды противника, Аслан добивал тех, кому удалось увернуться от смертельной «мельницы» скиоса. *** Над полем битвы зазвучал рог. Его низкий гул прокатился над сражающимися оборотнями, заставив всех остановиться и прекратить сражаться. Аслан убрал окровавленный клинок, наскоро протер рукоять, чтобы не скользила в ладони. Перевязал свои раны, помог Гектору, хоть тот и отмахивался от айлура, и приготовился ждать. Протрубили остановку боя, значит, предводители будут пытаться договориться. Конечно же, у них ничего не выйдет, и бой возобновится. А пока можно забраться к Гектору на колени, развалиться на них котом и заставить его чесать рыжее пузо. Или можно наблюдать за тем, как стая воронов пирует на трупах иппосов. Вот крупная красноглазая птица, их вожак Ольмекк, устроилась на чьей-то голове, содрала с нее покореженный шлем. Острый клюв вонзился в глазницу, ворон вытащил глаз, дернул, отрывая. Брызнула кровь, Ольмекк съел добычу и принялся за второй глаз. Гектор вдруг громко вздохнул. Аслан отвлекся от ворона и посмотрел на друга. Прищурился подозрительно и спросил: — Что случилось? — Ничего, — буркнул скиос, гладя айлура по голове. — Ты не вздыхаешь, Гектор, — настойчиво сказал Аслан, — ты громкий, шумный и говоришь, что думаешь. Так что не изображай тут девичью тоску. — Я хотел Ольмекка к нам позвать, а он вон какой, — грустно сказал Гектор. Аслан фыркнул, уткнулся мордой в лапы, чтобы не рассмеяться. Конечно, ведь только самим скиосам можно подбирать всякую дрянь с земли, жрать мертвечину и валяться в падали, потому что это самый лучший запах на свете! Ворон в это время методично отрывал мертвецу язык, кусочек за кусочком. А еще хитро косился в их сторону. Наверняка услышал, о чем Гектор говорил. — Тебе же хочется туда, — задумчиво протянул Аслан, махнув лапой в сторону мертвых тел, — поваляться в грязи, погрызть чьи-нибудь кости, вдоволь напиться чужой горячей крови. — Нет там горячей, уже все остыло, — каркнул Ольмекк, оказавшись рядом. — Вы бы не убивали противника так быстро, и вам бы досталось. — В бою некогда думать о таком, — недовольно буркнул Гектор. Аслан понял, что правильно догадался о желаниях друга. — Конечно, — серьезно сказал ворон, — но вексены вроде поймали кого-то, так что вам, как лучшим воинам, точно достанутся трофеи. — Мы можем поделиться! — неожиданно выпалил Гектор. — Своей наградой? Со мной? — недоверчиво переспросил Ольмекк. — И со мной ведь тоже не забудите поделиться? — ласково спросила подошедшая к ним женщина. — Конечно! Аврора, как ты могла подумать, что мы забудем о тебе? — воскликнул Гектор и преданно посмотрел на нее. Аврора улыбнулась, подняла руки ладонями вверх, прикрыла лазоревые глаза. Оборотни ощутили поток магии, а затем их раны стали медленно затягиваться. Целительница прижалась губами к щеке Гектора, почесала Аслана за ухом и повернулась к ворону. Ольмекк отступил на шаг. — Гектор иногда говорит, не думая, — сказала она, — но мы и правда давно тебя хотим. Птичьи эмоции считывать сложно, но Аслан готов был поклясться, что ворон смутился. Может, он бы что-то ответил, но тут над полем боя раздался победный рев боевых рогов их армии. — Ну вот, — разочарованно протянул Гектор, — а я только разогрелся. Ответом ему был дружный смех. *** В покоях Аслана было тепло. В камине горел огонь, тихо потрескивали поленья. Айлур лежал в кресле, свесив с края сиденья лапы и хвост. Гектор, обратившись овчаркой, бегал вокруг и аккуратно хватал зубами друга то за одну лапу, то за другую. Аслан делал вид, что вырывается, Гектор отпускал его и начинал новый забег. Ольмекк лежал на расстеленных на полу шкурах и грелся. Аслан наблюдал за ним, изредка отвлекаясь на Гектора. Ворон в человеческом облике был очень красивым: тонкие черты лица, серые глаза, узкие губы, высокие острые скулы, длинные черные волосы, подтянутое тело воина, татуировки, складывающиеся в рисунок перьев. Даже едва заметные старые шрамы не портили его красоту. Аслан отмахнулся от игривых покусываний скиоса и сел. Ольмекк, услышав движение, отвернулся от огня и посмотрел на него. Из одежды на вороне были только свободные штаны и рубаха. Аслан спрыгнул на пол, неторопливо подошел к лежащему оборотню. Гектор тут же плюхнулся на спину рядом. Ольмекк повернулся на бок, притянул кота ближе, аккуратно прижал к себе, а другой рукой принялся чесать скиоса. Аслан воспользовался преимуществом и осторожно царапнул ворона под грудью. Тот даже не вздрогнул, и айлур медленно слизал проступившую кровь. Она была пряной, словно горячее вино со специями, и голову от нее повело так же быстро, как от хорошо приготовленного напитка. Аслан зажмурился и растекся довольной лужицей в обнимающих руках. *** Конечно, он не собирался спать всю ночь, пока его партнеры будут развлекаться с им же самим выбранным трофеем. Аслан знал, что Аврора его обязательно разбудит, когда начнется самое интересное. Так и вышло. Аврора потрепала айлура за ухом, и он проснулся. Гектор был занят вороном. Он старался не делать резких движений, но Ольмекк то и дело бросал на скиоса недовольные взгляды из-под ресниц. Аслан потопал к ним, уселся рядом с возбужденным товарищем. Гектор не обращал на него внимания, продолжая быстро растягивать ворона. — Гектор, помедленнее, — проворчал Аслан, — ты делаешь нашему гостю больно. Скиос замер, недоверчиво уставился в серые глаза напротив. — А ты чего молчишь? — сердито спросил он. — У нас тут так не принято. Если что не так, говори. Ольмекк задумался на мгновение, кивнул и сам насадился на пальцы Гектора. Аслан хмыкнул. Слухи о том, что вороны любят боль, оказались правдивыми. Айлур покачал головой, развернулся, спрыгнул с ложа, дошел до комнаты для мытья, привел себя в порядок, обернулся человеком и вернулся в покои. Аврора как раз усаживала на кровать девушку-иппоса. От смущения у нее покраснели даже уши, и она старалась не смотреть на занимающихся сексом оборотней, но то и дело дергала плечами, словно останавливая себя. Да и звуки никуда не делись. Стоны, тяжелое дыхание, шлепки плоти о плоть. Сложно не обращать внимания на такое. — Ты можешь смотреть, если хочешь, — сказала Аврора, поправив иппосе платье. Девушка зажмурилась и отрицательно мотнула головой. — Ну, как знаешь. Аслан подобрался ближе. Пленница сидела на краю их ложа в полупрозрачных голубых одеждах и восхитительно пахла страхом и возбуждением. Аслан облизнулся. Аврора погрозила ему пальцем. Айлур сделал вид, что не понимает намеков, и забрался на постель. Устроился ближе к изголовью, чтобы видеть всех сразу, и приготовился наблюдать. Гектор и Ольмекк кончили, вполне довольные друг другом, и повалились на постель, обнявшись. Аврора продолжала сдувать с иппосы невидимые пылинки, перебирала ее каштановые волосы, гладила по обнаженным рукам. Аслан недовольно на нее посмотрел. — Звезда моя, мы так никогда не начнем, — сказал он, запустив пальцы в густые волосы скиоса. Пока целительница вилась вокруг пленницы, пес и ворон подкатились ближе к айлуру. Гектор устроил голову у него на бедре, а Ольмекк сел рядом, прижавшись к плечу. Аслан запустил свободную руку и ему в волосы, и гладил теперь обоих, задумчиво глядя на женщин. — Дай мне еще минутку, Ас, — нервно отозвалась Аврора. — Что-то не так. — Она не пахнет принцессой, — сказал Гектор, повернувшись к ним. Точно, Аслан теперь тоже это чуял. Ни благовоний, ни аромата королевских притираний. Но айлур и не искал принцессу. Он точно знал, что ее не отдадут хищникам даже на час, хоть ее безопасность и гарантировал лично король Тигрис, поклявшись на крови. — Покажи мне руки, красавица, — попросила Аврора. Девушка испуганно сжала ладони в кулаки. Целительница потянулась к ней, накрыла ее пальцы своими. — Не бойся. Скажи правду. Ты ведь не Мара Селия, принцесса Лунного луга, младшая дочь королевы Астры? От иппосы пахнуло страхом и отчаянием, она гордо вскинула подбородок и собралась что-то сказать, но Аврора ее опередила. — Не торопись с ответом, — сказала она, — подумай хорошенько. Мы тебя не обидим. — Меня зовут Мира, — тихо отозвалась иппоса, — я служанка Ее Высочества. — Бедная, — вздохнула целительница, придвинулась ближе, обняла ее за плечи, — не переживай, это будет лучшая ночь в твоей жизни. Девушка смущенно покраснела и опустила глаза. Аврора улыбнулась, покачала головой и легла, увлекая Миру за собой. Она аккуратно раздела пленницу, собрала в хвост ее длинные волосы, чтобы не мешали. Провела ладонями по округлым бокам. Девушка стыдливо отвернулась, но наткнулась на голодный взгляд Гектора и испуганно вздрогнула. — Не смущайся, — ласково сказала Аврора, — посмотри на этих прекрасных мужчин. Все они тебя хотят. — Не все, — глухо отозвался Ольмекк. Он вылизывал Аслану шею и оторвался от своего занятия, только чтобы произнести это. — Не все, — легко согласилась Аврора, — но это не страшно. Я тоже тебя хочу. Мира несмело улыбнулась, потянулась к целительнице. Девушки поцеловались. Аслан довольно кивнул и переключился на ворона. Ольмекк целовал его плечи, прикусывал кожу, потирался щекой и носом, а руки его в это время ласкали член Аслана. Ворон то ускорял движения, то замедлялся, играл с головкой и хитро блестел покрасневшими глазами из-под прикрытых век. Но в такой позе айлуру не было видно девушек, а посмотреть хотелось. Аслан знал, как бережно может обращаться с любовницей Аврора. Какими нежными могут быть ее касания и поцелуи. Аслан потянулся, взял за подбородок лицо Ольмекка. Тот настороженно замер. Аслан погладил его по щеке и потянул вниз. Ворон будто этого ждал, послушно повернулся, встал на колени и наделся ртом на член Аслана. Он начал быстро двигаться, но айлур слегка его замедлил, выпустив когти. Аслан чуть сдвинул ладонь, чтобы касаться наряженных щек Ольмекка, слегка прижал кончики когтей к его коже. — Помедленнее, — мурлыкнул он. Ворон осторожно кивнул. Аслан смог наконец оценить открывшуюся ему картину. Мира лежала на спине, широко раскинув стройные ноги. Одной рукой она ласкала свою грудь, а другой цеплялась за простыни. На лбу и шее выступили капельки пота, и вся она будто светилась в желтом свете свечей и пламени камина. Что ж, Аслан не ошибся с выбором. Пусть девушка не была принцессой, для задуманного ими ритуала происхождение не имело значения. Ольмекк ускорился, и Аслан прижал когти к его лицу чуть сильнее. Ворон замедлился. Перекатившись по кровати, рядом оказался Гектор, устроился под вороном и занялся его членом. Аслан удовлетворенно выдохнул. *** Иппоса вскрикнула, вздрогнула, сжала крепче простынь в кулаке. Аврора легла рядом, не переставая ласкать ее пальцами. Поймала взгляд Аслана и довольно кивнула. Значит, все пройдет, как задумано. Так что можно позволить себе больше. Например, царапнуть ворона, пустить ему кровь. Притянуть к себе, слизать красные дорожки со щек, довольно урча. Переглянувшись с Гектором, Аслан втянул Ольмекка к себе на колени, поцеловал, с когтями и зубами, оставляя мелкие кровавые ранки. Свежая кровь возбуждала не хуже какого-нибудь дорогого зелья. Ворон не сопротивлялся, догадался, к чему его готовят. Аслан поцеловал его еще раз и пригнул темноволосую голову к своему паху. Гектор подтянул к себе Ольмекка, вошел и начал двигаться. Аслан вцепился в изголовье кровати, зажмурился. Парни сразу взяли быстрый ритм. Разгоряченные и взбудораженные запахом крови и близкой, но пока недоступной добычи, они снова кончили. Оборотни восстанавливаются быстро, так что уже через несколько минут парней сменили девушки. Мира совсем перестала стесняться. Стонала громко и откровенно, двигалась, как хотела сама, и двигала остальных. В любой другой день хищники бы не позволили не-хищнику верховодить в постели. Но сегодня девушку ждал не только жаркий секс. Ей была отведена другая роль. В конце концов Мира оказалась под Асланом. Он играл с ней осторожнее, чем с Ольмекком, легонько царапал и едва кусал. Аслан не хотел напугать иппосу, но она не боялась, а легкая боль возбуждала ее так же, как и остальных ликанов. Аслан двигался в ней все быстрее, кусал сильнее, почти забыв о том, для чего они это затеяли. Мира оказалась весьма отзывчивой на ласку. И не лежала неподвижно, а ловко и умело двигалась. На мгновение Аслану даже стало ее жаль. Но это иппосы напали первыми, затеяв очередную бессмысленную войну, да еще и обманули победителей, выдав за принцессу ее служанку. Они нарушили условия сделки. Значит, перемирие закончится, как только об этом станет известно. Вообще-то Аслан не собирался убивать принцессу иппосов. Ее ждала бы такая же прекрасная ночь. Потом еще одна. И еще. Пока Аврора бы не убедилась, что девушка забеременела. Дети принцессы и лучших воинов двух сильнейших кланов оборотней были бы непобедимы. Может, кому-то из них суждена была бы великая судьба. Но теперь это будущее было утеряно. А раз так, то Бог Войны вступал в свои права, а не Богиня Света. И жертва предназначалась ему. Не повезло девчонке. Но закон есть закон. И никому не позволено его нарушать. *** Наконец Мира оказалась на постели между ними, вымотанная, но довольная. Аврора нежно гладила ее плечи. Ольмекк вышел в другую комнату, чтобы налить всем вина. Гектор положил голову девушке на живот и вздохнул. Ему иппоса тоже понравилась. Но выбора не было. Никому не хотелось навлекать на себя гнев богов. Аслан зажмурился, тряхнул готовой, наклонился и поцеловал девушку. Нежно, молчаливо прося прощения за то, что будет дальше. — Не бойся, милая, — ласково сказала Аврора, — запомни только лучшее из этой ночи. Спасибо тебе за все. Девушка улыбнулась, прикрыла глаза. Аврора наложила на нее сонные и парализующие чары. Аслан вздохнул, выпустил когти и отточенным движением, вскрыл девушке горло. Кровь потекла по обнаженному телу, закапала на смятые простыни. Вернулся Ольмекк, подставил серебряный кубок под льющуюся жидкость. Когда набралась половина, Аврора залечила рану. Девушка была жива, но погружена в магический сон. Ольмекк, как один из жрецов Ирусана, руководил церемонией. Он отпил из кубка и пустил его по кругу. Каждый оборотень в комнате глотнул немного жертвенной крови, а затем ворон отнес кубок на серебряный поднос в другом конце комнаты. Аслан вздохнул и вскрыл иппосе грудную клетку. Потом он осторожно погрузил руку внутрь, под свод ребер, коснулся бьющегося сердца. — О, Ирусан и Морриган, — прикрыв глаза, медленно произнес Ольмекк, — примите эту жертву и даруйте своему народу удачу и благословение. Гектор повернулся, прижался к спине друга, успокаивая. Аслан проделывал такое сотни раз. Но сейчас почему-то медлил. Аврора укоризненно на него посмотрела. Аслан оскалился, запихнул ненужные чувства подальше, и вырвал из груди девушки живое, еще качающее кровь сердце. Она вздрогнула и обмякла. Гектор свернул ей шею на всякий случай. Аслан передал сердце Ольмекку, тот откусил небольшой кусочек и передал его дальше. Каждый откусил по чуть-чуть, а затем ворон отнес остывающее сердце на поднос с кубком. Положил его на резное блюдо, и вернулся обратно. — За свою жертву, Мира из клана иппосов, будь благословенна, — тихо сказала Аврора и протянула Ольмекку руку. — Да будет так, — хором произнесли все, берясь за руки. Закрыв глаза, они досчитали до десяти, отдавая дань уважения той, что пожертвовала собой ради своего народа, а затем набросились на тело, словно голодные хищники. Гектор обернулся собакой и выгрыз девушке горло. Аврора в форме совы ковырялась клювом в раскрытой грудной клетке. Аслан вытащил нож из оставленных у кровати ножен, разрезал иппосе живот, давая доступ к остальным внутренним органам. Ольмекк обернулся вороном и принялся сразу за самое лакомое — печень. Аслан задумался. Он не мог решить, с чего начать. Увидев, что Гектор практически уже залез лапами во внутренности иппосы, он тоже перекинулся и принялся медленно лакать остывающую кровь. Она была повсюду, пропитывала простыни, цеплялась к шерсти. Ее запах все еще будоражил, хоть к аромату цветущего луга и добавились нотки разложения. Аслан подобрался к бедрам иппосы. Он прокусил кожу, распорол мышцы, с упоением вгрызся в мясо. Возбуждение, витающее в воздухе, волнующий запах крови, другие оборотни рядом, наслаждающиеся пиром, — все это лишало остатков здравого смысла, превращая их в бездумно пожирающих мертвое тело животных. Гектор, одно слово — собака, выломал несколько ребер и с упоением их грыз, высасывая костный мозг. Ольмекк отрывал кусочки печени и почек, довольно взмахивал крыльями и его глаза светились силой. Аврора, устроившись на белеющих ребрах иппосы, как на насесте, выклевывала легкие. Круговорот кровавого безумия затянул и Аслана. Увлеченные процессом, они даже не заметили, как в комнату вошли старшие Жрецы и унесли поднос с жертвенной кровью и плотью. Это тоже было частью ритуала. Жрецы шли по коридорам дворца к Храму Богов, а там подносили дары статуям Ирусана и Морриган. Военные трофеи — богам войны. И до сих пор небожители не обделяли своих детей удачей и благополучием. *** Гектор все же извалялся в крови и внутренностях мертвой иппосы. Довольно гавкая, он носился по комнате, припадал на передние лапы, приглашая поиграть. Удивительно, откуда только силы взял. Аслан чувствовал себя жутко уставшим. Аврора и Ольмекк, отдавшие все силы ритуалу, даже не смогли изменить форму. Так и уснули птицами, устроившись на спинке одного из кресел. Аслан перекинулся из последних сил. Он не собирался, но густую шерсть с подшерстком от крови не так-то просто отмыть. А если она засохнет, тут уж вообще проще сбрить все, чем пытаться почистить. Айлур вызвал слуг, они завернули тело жертвы в испорченные простыни и унесли. Притащили бадью с теплой водой. Аслан тут же забрался внутрь, устроился, откинув голову на бортик. Прикрыв глаза, он наблюдал, как слуги меняют постель, забирают в чистку покрывавшие пол шкуры. Они унесли посуду, одежду, все, на чем могла бы остаться кровь или плоть иппосы. Вычистили полы и кровать. Гектора пришлось запереть в туалетной комнате, чтобы не крутился под ногами. Потом пришли слуги Авроры, аккуратно вычистили ей перья, вымыли, высушили, завернули в теплое одеяло. Целительница за все это время так и не проснулась. Слуги Ольмекка проделали с ним то же самое и оставили своему господину смену одежды. Аслан бы поделился своей, но, похоже, ворон заранее предупредил слуг о том, что она может понадобиться. Наконец, когда посторонних в комнате не осталось, верный помощник Гектора, скиос Оукс, завернул того в свой плащ, притащил к бадье и засунул в воду к Аслану. Гектор недовольно фыркнул и перекинулся в человека. Он сидел, нахмурившись, а по его волосам текла розовая от крови вода. Аслан покачал головой. Гектор отвернулся. — Спасибо, Оукс, — сказал Аслан. — Не за что, господин, — скиос поклонился. — Можешь идти, мы дальше сами справимся, — добавил Аслан, заметив, что тот не торопится уходить. — Уже, уже, господин, — кивнул Оукс, вздохнул, глядя на хозяина. И вдруг спросил: — А как вы думаете, господин Аслан, война теперь закончится? — Не думаю, — задумчиво проговорил айлур. — Ты же знаешь, как решит Его Величество, так и будет. — Конечно, — Оукс почесал нос, потом ухо, потом бороду. — Брысь! — рыкнул на него Гектор. — Не доставай нас. — И не думал, хозяин, — проворчал Оукс. — Иди, пока я не разозлился, — резко сказал Гектор. Оукс поклонился и вышел из комнаты, недовольно ворча себе под нос. Когда дверь за ним закрылась, Гектор придвинулся к Аслану, улегся спиной ему на грудь. Аслан принялся смывать с него кровь и остатки плоти, потерся носом о горячий висок. — Оукс, конечно, притворяется глупым, — тихо сказал скиос, — но он прав. Война ведь не закончится? — Нет, — отозвался Аслан. — Многие считают, что мы объединились, потому что слабы. И они будут пытаться доказать это другим. — Жаль, мы не увидим удивления на их лицах, — тихо уронил Гектор. — Может, все еще обойдется, — попытался успокоить друга айлур. — Ты в это не веришь, — твердо сказал скиос, запрокинув голову. — Ты знаешь людей, знаешь, что они любят больше, чем вкусно поесть и потрахаться. Войну. — Твои люди что-то узнали? — настороженно спросил Аслан. Гектор опустил голову и кивнул. — Люди и те ликаны, что живут с ними, готовятся к войне, какой еще не было. Они строят железные орудия. Они покрывают броней самолёты. Мир меняется, душа моя, и мне это не нравится. — Мне тоже, — Аслан вздохнул, — но, похоже, нам придется измениться вместе с ним. Гектор фыркнул и сполз ниже, чтобы айлуру было удобнее его мыть. Аслан покачал головой и взялся за дело со всей серьезностью. Ему тоже хотелось покончить с этим побыстрее и оказаться наконец в кровати. *** Аслан не мог уснуть. Ольмекк обнимал его со спины, к груди прижалась боком Аврора, обнявшая Гектора, под одеялами было тепло, но сон не шел. Слова Гектора не давали ему покоя. Если люди решились на очередную войну, да ещё и изобретают новое оружие, ликанам от нее не спрятаться. Наверняка разведка уже доложила обо всем королю. Аслан надеялся, что у вожаков хватит здравого смысла, чтобы забыть старые распри и сразиться с новым врагом единым фронтом. А если нет… Аслан боялся представить, что тогда произойдет. Будущее виделось ему зыбким, нечетким, теряющим очертания. Новости Гектора взволновали его и усилили предчувствие грядущей большой беды. Аслан попытался успокоиться, прижался крепче к Авроре, вдохнул ее запах. Закрыл глаза, сосредоточился на дыхании и вскоре заснул. *** А утром началась война, по сравнению с которой войны ликанов выглядели мелкими стычками. Война, поглотившая мир.