Воссоединие разбитых душ

После разоблачения личности Ясмин пришлось жить, как бедуин: кочевать по пустыни, заезжая в небольшие города для пополнения запасов и иногда для ночлега. Лицо приходилось прятать, а людей сторониться. Один лишь верблюд, которого дал ей Адиль был её верным спутником и слушателем. Адиль… Перед своим уходом он был немногословен: боялся, что если разговорится, то не сможет уйти. Но это было нужно ради безопасности его мятежной принцессы. «моя кальби, сейчас мы прощаемся, но я обещаю тебе, что где бы ты ни была, сколько бы времени не прошло, я найду тебя, я всегда буду искать дорогу к тебе и я её найду… Я всегда буду возвращаться к тебе, моя любовь.» Это были последние слова бедуина, перед тем как они разошлись. Она до сих пор их помнит, не смотря на то, что пошёл второй месяц разлуки. Девушка ждёт и верит, что он найдёт, отыщет её где бы она не была. А Ясмин с радостью пойдёт ему на встречу и не станет от него скрываться, как от других.

***

— пей, нам предстоит долгая дорога. До ближайшего города ещё день пути. На мои слова верблюд выразил своё недовольство, показывая, что идея идти дальше его не прельщает. К такому поведению своего друга я уже давно привыкла. Да, верблюд мне достался с характером. Такой же как и его хозяин. — ладно, 10 минут отдыха, потом выдвигаемся. И не смей мне тут перечить. Понял? Верблюд никак не отреагировал, продолжив пить воду из найденного пруда. — буду считать это как согласие. Я отошла от верблюда и села на песок, оперевшись на пальму и отхлебнув немного воды из заканчивающихся запасов. — «как сложно быть бедуином. А дома мне и беспокоиться ни о чём не надо было. Еда, вода, крыша над головой — всё что нужно у меня было. Дома… Интересно, а как там сейчас отец, что с ним стало после того как я уехала? Прости, но у меня не было другого выбора. А что стало с городом, его народом и моими друзьями? И как там Адиль? Интересно где он сейчас: где-то в пустыни или же в каком-нибудь городе? Как же я скучаю по нему.» Я поднесла пальцы к губам и дотронулась до них, вспоминая как их касались губы, моего бедуина. Прошло не мало времени, а я до сих пор чувствую их вкус, тепло и мягкость… Как будто это было вчера. Ко мне подошёл мой друг, вырвав меня из воспоминаний. Верблюд опустился, давая понять, что мне надо на него взобраться. — готов ехать? Ну хорошо. Я залезла на него. Он поднялся и мы двинулись в путь к следующему городу.

***

День близился к своему завершению, когда мы приехали ко входу к город. Я слезла с верблюда и повела его рядом с собой, чтобы привлекать меньше внимания. Не, ну а кого заинтересует, какой-то там бедуин? Хотя лицо моё было закрыто, поэтому меня бы всё равно никто не узнал… Если, конечно, в этом городе не знали о моём существовании. Чем меньше городов знает обо мне, тем лучше, потому что за мою поимку людям предлагают большое количество денег. — «Салех… Ну видел меня на площади с мятежником и что с того? Это же не значит, что я с ним за одно. По крайней мере тогда не была… Нет, надо было на меня «охоту» начать, как на какого-то животного. Теперь мне и Адилю приходится жить в бегах.» Найдя дом где можно переночевать, я привязала верблюда и зашла в помещение. Договорились с администратором, взяла ключи и пошла в свою комнату. Она была простой и незамысловатой. А что ещё стоило ожидать? Не богатое убранство же? Закрыв дверь на ключ, я пошла положила сумку, в которой всегда было самое нужное. Деньги, телефон, который ношу с собой в надежде зарядить и позвонить друзьям, всякая мелочь найденная в пустыне и городах, но которая может ещё понадобиться, сборник сказок и шкатулка, когда-то подаренные мне Адилем. Да, несмотря на риск, я забежала домой и взяла самое нужное. После того как я выложила вещи, пошла помылась и переоделась. — «как же приятно смыть с себя всё что накопилось за день… И это не только в плане песка и пота. А чтобы избавиться от мыслей и тяжести сегодняшнего дня надо хорошенько выспаться.» Расправила постель и легла спать, но как назло сон не шёл. И это странно, так как в последнее время, как только голова касалась подушки, я сразу засыпала. — «ладно, раз поспать не получается, то избавлюсь от тяжести сегодняшнего дня по другому.» Я включила настольную лампу, достала сборник сказок и открыла на странице, где большими буквами было написано «Карлик Нос». Начала читать, но остановилась, когда что-то мокрое упало на страницу. А затем ещё раз и ещё. Через пару секунд слёзы застилали глаза так, что я не видела не только текст, но и комнату. Не удержавшись, закрыла книгу и прижала её к себе. Через мгновение до меня дошёл слабый запах. Такой родной, такой важный. Книга пахла им… Книга пахла Адилем, моей любовью, моим мятежником. — «Адиль, я больше не могу так, не могу так жить. Я устала. Устала от такого образа жизни, устала всё время убегать и прятаться, устала от того, что не могу увидеться с друзьями, Зулейкой и отцом… Не могу увидеть тебя, обнять, поцеловать. Мне тебя не хватает. Ты нужен мне.» Боль в сердце начала расти в геометрической прогрессии. Было так больно, что хотелось вырвать орган из груди, лишь бы больше не мучиться. Вскоре мне стало так плохо, что стало не хватать воздуха, а горло сдавливало так, что я не могла ни звука издать, ни вдохнуть. — «неужели… Это конец?.. Вот так и закончится моя история?.. А может это и к лучшему? Не придётся больше страдать». Но в голове возникли образы родных мне людей. Их реакция, когда они узнают, что я больше не вернусь. Их лица, перекосившиеся болью. — «Нет! Я не могу… Сдаться!» Собрав всю силу в кулак, я встала с кровати и маленькими шажками дошла до балкона. Выйдя на него, я закрыла глаза и вдохнула чистый ночной воздух, который начал приводить меня в чувство. Но не выдержав, от бессилия я упала на колени. — «нет, Ясмин, нельзя сдаваться! Не сейчас, только не сейчас. Ты всё сможешь, ты сильная. Скоро всё это закончится и я окажусь в его тёплых и нежных ру…ках» Прохлада ночи сменяется теплом тела. Мужского, крепкого тела. С новым глотком воздуха чувствую запах, который я не перепутаю ни с чем. Ведь это ЕГО запах. Он прижимает меня к себе сильнее, а я набираюсь смелости обнять его в ответ. Вцепляюсь в него сильно, боясь отпустить, боясь открыть глаза, и понять, что я уже просто сошла с ума и его здесь нет. Чувствую, как он отстраняется, а потом губами ловит мои слёзы. — Ясмин, кальби, слонёнок, моя мятежная принцесса, посмотри на меня. Я здесь, я с тобой. Отрицательно качаю головой. — я… Я боюсь, что когда открою глаза, то тебя не будет, что ты ненастоящий, а всего лишь плод моего воображения. Чувствую на щеке нежное прикосновение его грубой ладони. Как он стирает оставшиеся слёзы, а потом просто проводит по ней пальцем. Я осмеливаюсь открыть глаза. К счастью, это не мираж. Вот он Адиль. Стоит передо мной на коленях и смотрит на меня с тревогой и нежностью. От этой картины невольно начинаю улыбаться. — Адиль. Ты всё же нашёл меня, как и обещал… А я только что из-за этого дала слабину. Вот я дура, да? Как же я жалко сейчас выгляжу. — нет, нет, Ясмин, ты не жалкая, ты сильная. Ты молодец. Ты моя сильная, храбрая девочка, я горжусь тобой… Я сам кое-как держусь. Без тебя очень сложно, слонёнок. — скажи, что всё закончилось, скажи, что теперь ты меня не отпустишь. Я хочу быть с тобой, хочу совершать мятежи, быть против власти. Я поддержу тебя во всём, во всех твоих идеях. — останусь моя мятежница, останусь. Я больше не отпущу тебя. Меня захлестнули чувства, которые я была не в силах вытерпеть. Обхватив Адиля за шею, я потянулась к его губам и поцеловала его. Ах, как же давно я хотела это сделать, как долго я желала прикоснуться своими губами к его. Таким мягким, тёплым, нужным. Да, поцеловать его именно сейчас, сидя на полу, в неизвестном городе, в неизвестном доме, было самым правильным решением. Потому что я знала, чувствовала, что этот момент очень важен как для меня, так и для него. Он был интимнее всего на свете. Вот она любовь, та о которой пишут в книгах. Как же это прекрасно. Адиль обхватил мою талию руками и притянул ближе к себе углубляя поцелуй, делая его интимнее. В ответ я положила руки на его грудь, придвигаясь ближе. Но он резко отстранился. В его глазах плескалась тревога и страх. И переживал он обо мне. О том, что нарушает мои личные границы, что переступил порог дозволенного. — Адиль… — нет, Ясмин, нельзя, я не могу… Не здесь, не сейчас, это нарушает все нормы этики… — мы нарушили все нормы этики ещё там в Сефере и тогда ты был не против. Адиль, не отталкивай меня, пожалуйста. Он посмотрел в глаза, как бы ищя в них подтверждение, а потом потянулся к моим губам. Я охотно поддалась ему навстречу, увлекая его в поцелуй. Такой сладкий, манящий, искушающий. И я поддаюсь этому соблазну. Я целую Адиля, жадно, выпивая его без остатка. Словно путник, добрался до оазиса и не может насытиться. Делает новый и новый глоток воды, но ему всё мало. Так и сейчас мне было мало Адиля. Но мне пришлось от него отстраниться, ведь если бы я этого не сделала, то задохнулась бы от нехватки воздуха. Спустя пару секунд, отдышавшись, снова припадаю к его губам. Руки бегают по телу, изучая его. Крепкая грудь, плечи, тюрбан. Как же он мешается, поэтому я снимаю его, а после запускаю пальцы в волосы. Идеально. Но внутри растёт странное чувство, поэтому я отстраняюсь, хотя так не хочется. — Адиль, у меня голова кругом и ноги подкашиваются… И ещё там внизу как-то странно. Это то о чём я думаю? Бедуин посмотрел на меня и кивнул, а затем взял на руки и понёс в комнату к постели. Дойдя до неё, он аккуратно положил меня на простыни и навис сверху. — доверься мне, кальби, обещаю, я не причиню тебе вреда и не сделаю больно. Наоборот, я сделаю так, чтобы эта ночь была самой лучшей в твоей жизни. Лишь киваю, потому что на большее я сейчас не способна. Получив согласие, Адиль целует меня в губы, постепенно опускаясь ниже. Дойдя до груди, он остановился и посмотрел мне в глаза. Сколько же страсти в них было. Много, очень много. И она захлестнула меня, как цунами. Засмотревшись на них, я не сразу заметила, как его пальцы ухватились за подол платья, поднимая его вверх. Через мгновение я уже лежала в одном белье. Засмущавшись, я начала прикрываться. — не нужно ничего стесняться, моя мятежная принцесса, ты прекрасна. Я до сих пор не понимаю, чем заслужил такую чудесную девушку. Он убирает мои руки в стороны и целует рядом с грудью. Не ожидав этого, из моего горла вырывается вздох. Адиль улыбается и целует меня ещё раз. — Ясмин, ты позволишь мне снять его, а то он очень мешает. — д… Да, позволю. Адиль заводит руки за спину, касаясь моей кожи из-за чего по ней пробегает ток и тело покрывается мурашками. Расстегнув застёжку на лифчике, мужчина отбрасывает его в сторону. На удивление, я не пытаюсь спрятать обнажённую грудь. Наоборот, улыбаюсь, когда вижу его восхищённый взгляд. Понимаю, что так он смотрит только на меня. Я его оазис, его дом. Я его кальби. Брюнет снова целует меня, но на этот раз не в губы. Он обхватывает сосок губами и начинает его посасывать. Теперь же из моего горла вырывается стон из-за чего Адиль начинает интенсивнее работать языком. Вторая грудь не остаётся без внимания. Шершавая рука ложится на неё, мня. Чувствую, как лицо начинает гореть, а мысли путаться в кучу. Стоны, уже не сдерживаемые мной, разносятся по комнате. Возможно, и за её пределы. Но это не важно. Переживать об этом буду завтра. А сейчас я просто наслаждаюсь моментом. Моментом нашего воссоединение, спустя несколько месяцев разлуки. Адиль поцелуями спускается ниже. Каждое прикосновение к коже вызывает волну мурашек. И это прекрасно. Это так необычно. Вот он уже у моего лона. Его дыхание горячее и прерывистое, обжигает кожу. Оно заставляет лежать в нетерпении. Но Адиль не спешит. Он остаётся в таком положении, кажется, что целую вечность. Не выдерживая, прошу, скорее даже умоляю, чтобы он продолжил. И только тогда он снимает последнюю оставшуюся на мне одежду, а после припадает губами к клитору. Его язык вырисовывается узоры, унося меня в мир блаженства. Пальцы сминают одеяло. Стоны вырываются из горла. Мысли окончательно покидают голову. Вскоре чувствую, как что-то, словно пружина, сжимается внутри меня. Когда оно доходит до предела, Адиль отстраняется. Я издаю непонятный звук, напоминающий ни то облегчение, ни то грусть. Смотрю на бедуина и, решаясь задать вопрос, почему он остановился, сразу умолкаю. Адиль навис надо мной, прижав к кровати. Голый. В одних трусах. Такой красивый. Возбуждающий. Лунный свет падает на его профиль, подчёркивая скулы и отчетливее выделяя его шрам. Губы, слегка опухли от поцелуев. Опускаю взгляд ниже. Теперь всё можно разглядеть отчётливо. В прошлый раз было мало времени, да и я сильно стеснялась. Но сейчас всё по другому. Взгляд задерживается на кубиках пресса. Поддавшись какому-то порыву, провожу рукой по его животу. Дальше рука скользит вверх, по груди, заходит за спину. Поглаживаю её кончиками пальцев, тем самым вызвав у любимого мурашки. Через мгновенье она уже оказывается в волосах Адиля, а я притягивают его и увлекаю в поцелуй. Он то нежный и аккуратный, то животный и дикий. Снова губы отрываются друг от друга. Не хочу это. Хочу целовать его всегда. Хочу вкушать его, как запретный плод. — Адиль, ты такой красивый. И я не только про внешность, но и про душу. Она прекрасна. Как я благодарна судьбе, что она свела меня с тобой. — ох, кальби. Ты не представляешь как ты прекрасна. Ты лучшее что со мной случалось в этой жизни. Он снова утягивает меня в поцелуй. А я уже не в силах терпеть, тянусь, чтобы снять с него последний кусок такой мешающей ткани. Теперь на кровати лежат два нагих, разгорячённых тела. — Адиль, прошу, я больше не могу. Я… Я хочу тебя. Лицо заливается краской. Кажется, куда ещё больше, предел достигнут? Но нет, оказывается есть куда. — возьми меня за руку. Если будет больно или неприятно говори, я остановлюсь. Не заставляй себя терпеть. Мы переплетаем пальцы и соприкасаемся лбами. Адиль аккуратно входит в меня. Сантиметр за сантиметром. Не торопясь, чтобы не сделать больно. Немного отстранившись, он смотрит мне в глаза, убеждаясь, что всё хорошо. В ответ я улыбаюсь, притягиваю его и целую в шею, шепча, что всё нормально и он может продолжать. Он начинает двигаться также аккуратно и не торопясь, давая привыкнуть. И лишь когда я издаю первый стон, Адиль начинает немного ускорять темп. Его руки изучают моё тело, а мои тем временем сминают простыни. Желая стать как можно ближе, я скрещиваю ноги на его талии. Хотя бедуин и мог ускориться, он этого не делает, решая сохранить средний темп до самого конца. Вскоре одна из его рук переплетается с моей, а вторая ложится на клитор. Пальцы двигаются медленно и нежно, принося ещё больше удовольствия. И вот я снова чувствую это необычное ощущение. Я уже хочу сказать, чтобы он остановился, но не успеваю. Из горла вырывается сдавленный стон, а тело пробивает приятная дрожь. Пальцы тем временем сжимают руку возлюбленного. Когда всё закончилось, чувствую, что Адиль всё ещё внутри. Но когда я открываю глаза, он выходит. Что-то срабатывает внутри меня и пока не передумала, быстро подползаю к Адилю и целую его. Рука тем временем опускается на член и обхватывает его. Не ожидав, он резко вытягивает в себя воздух. Чтобы не дать ему меня остановить, начинаю двигать рукой. Адиль обхватывает меня за талию и притягивает к себе. Его голова покоится на моей макушке. Через некоторое время его тело напрягается, а из горла слышится стон. Белая жидкость стекает по моим пальцам. Когда Адиль приходит в себя, он убирает мою руку и встаёт с кровати. Возвращается он с какой-то тканью. Сев напротив, он берёт мою руку и принимается её вытирать. — тебе не надо было этого делать. Я бы и сам справился. — Адиль, я этого захотела. Да и нет ничего плохого, чтобы помочь тому кто тебе дорог. Закончив, брюнет надевает бельё, а потом помогает мне одеться, а после укладывает спать. Сам он ложится рядом и обнимает меня. Его подбородок покоится на моей голове. Моя нога закинуть на его. Веки закрываются и я проваливаюсь в сон.

***

Перед тем как заснуть, в сердце девушки разливается приятное тепло. Прекрасное, высшее чувство. Любовь. Оно идёт от сердца по всему телу, наполняя его. Завтра на рассвете, когда солнце только покажется на горизонте, она признается мужчине в любви. А он ответит ей взаимностью. После завтрашнего утра они больше не расстанутся и будут всегда вместе… Но это будет завтра. А сейчас Адиль и Ясмин, прижавшись друг другу, спят спокойным и тихим сном.