Ненавижу

— Я ненавижу, когда ты так милостиво навещаешь меня, дорогой братец, — язвит он. Неприязнь в его тоне фальшивая, но все равно никто, кроме него, этого не заметит. Ну, никто, кроме него и его брата. Майкрофт не акцентирует на этом внимания — лишь говорит небрежную колкость в ответ, хоть детектив и замечает, как уголок его рта дергается, в глазах блестит увлечение, а на губах играет почти незаметная ухмылка. Шерлоку хочется сцеловать ее с его лица. Конечно, Майкрофт знает, что он лжет. Он просто не знает, в чем конкретно состоит ложь. И Шерлок пользуется этим, как может. _____________________ — Ненавижу твои чертовы костюмы, — огрызается он. — Ну правда, тебе не жарко в такую погоду? Откровенно говоря, он любит костюмы Майкрофта — как и все остальное, что он говорит, что ненавидит в нем, — но на улице действительно весьма жарко — почти двадцать пять градусов. Он не видел мужчину в одной рубашке, кажется, целую вечность: в последний раз — когда Майкрофта подстрелили, и, честно говоря, мысли о рубашке на тот момент полностью потерялись в ворохе нервов и страха, пока он тащил его к Джону. А сейчас он немного жалеет, что не присмотрелся поближе еще тогда. — Уверяю тебя, нет, дорогой брат, — отрицает Майкрофт. Младший смотрит на его губы, когда тот говорит, — всего на мгновение дольше, чем стоит. Он может сказать, что задумался, отвлекся — но Майкрофт никогда не купится на такие оправдания, и от этой мысли у Шерлока внутри все трепещет. _____________________ — Хватит болтать, твой голос раздражает, я его ненавижу, — чуть ли не скулит он. Майкрофт снова в его квартире — на этот раз он пристает к нему с каким-то сверхсекретным делом, — или что он там сказал? — Шерлок особо не слушал — был слишком увлечен разглядыванием рук старшего. У него всегда были такие красивые руки. — Ты должен найти эти планы, Шерлок, — настаивает мужчина. — Не вынуждай меня приказывать. Младший отмечает, как подрагивает уголок его рта, как поднимаются брови. В его глазах — как будто намек на что-то непристойное, и Шерлоку кажется, всего на секунду, что он ошибся. Он никогда не ошибается. Шерлок хмурится, сильнее сжимая челюсть. Майкрофт выходит из комнаты — детектив не слышит его сдавленно смеха, но видит его в его потряхивающих плечах. _____________________ — Как же я ненавижу то, что ты выше меня. Всего пару сантиметров, на самом деле: не так много, чтобы со стороны было заметно; Шерлоку не приходится даже поднимать голову, чтоб поддерживать зрительный контакт, — не придется и тянуть его к себе руками, чтоб поцеловать. Их разница в росте идеальна в этом смысле, честно говоря: если младший хоть чуть-чуть приподнимет голову и наклонится ближе, их губы встретятся в мягком касании — одна мысль заставляет его сердце замереть всего на секунду. Он позволяет себе задуматься всего на мгновение, почти невольно, и смотрит в стену, а не на губы Майкрофта, когда картина сама рисует себя в его сознании. Майкрофт бросает на него тот самый взгляд — с прищуренными глазами и увлеченностью в подергивании губ — и отворачивается, пряча лицо в ладонях секундно — изображая раздражение, — но Шерлок все равно улавливает остаток улыбки в его выражении. Эта игра между ними завлекает детектива: они оба видят то, что другой пытается скрыть, но все равно продолжают это общение намеками, продолжают показывать слишком много непривычной честности в разговорах. Если бы Майкрофт действительно хотел, он бы сдержал эмоции, как и всегда, смотря на брата с непроницаемым выражением лица; если бы Шерлок действительно хотел, он бы промолчал, как и всегда, вместо того, чтоб озвучивать эти маленькие полулживые признания; но теперь, когда он знает, как старший отреагирует, он не может остановиться — все эти недо-честности кажутся чем-то новым, по ощущениям похожим на тот раз, когда он впервые накурился. Его колкости в последнее время стали более личными, нежели раньше: иногда, бывает, о его одежде или голосе. Или росте, как сейчас. Шерлок еще не готов озвучить свои мысли по поводу того, как блестят на солнце его глаза, или сказать что-то о его выборе парфюма — это было бы слишком. Пока что. _____________________ — Ты всегда так на меня смотришь. Почему ты всегда так на меня смотришь? Его голос еле слышен в тишине комнаты, и эмоции в его тоне приглушаются вместе с громкостью. Он устал, очень устал, и из-за истощения в теле он становится либо опасно храбрым, либо опасно глупым. Возможно, и то, и то. Скорее всего, и то, и то. — Смотрю как? — мужчина моргает, пересаживаясь в кресле поудобнее. — Смотришь так, Майкрофт, ты знаешь, о чем я, — настаивает детектив. Он прислоняется к стене, и ухмылка рисуется на его лице. — Ненавижу этот взгляд. — О, так ты ненавидишь его, да ну? — дразнится мужчина. — Что же еще ты так ненавидишь во мне, дорогой брат? Просвети же меня. Его поведение меняется практически моментально. Его обычно увлеченное выражение лица переменяется на новое — детектив не уверен, что видел его раньше: бесстыдная улыбка на его лице, подопущенные веки. Он откидывается в кресле, сложив руки перед собой, и приподнимает голову как будто с вызовом — и смотрит прямо на младшего в ожидании ответа. Детектив хмурится. Все, начиная от тона, заканчивая языком тела, практически кричит флиртует, но Шерлок почему-то сомневается, почему-то не верит в свои дедуктивные способности. Если он прав, то это что-то совершенно новое: он никогда не видел, чтоб Майкрофт флиртовал хоть с кем-то, а теперь он флиртует с ним? — Твой интеллект, — он говорит наощупь. — Я никогда не могу превзойти тебя — ты всегда на секунду впереди. Это так раздражало, когда они были детьми, но со временем желание детектива посоревноваться перешло в восхищение. Все вокруг порой такие невыносимые идиоты, не в состоянии разглядеть самые простейшие детали, так что каждый раз, когда старший приходит обсудить какие-то важные, как он утверждает, дела, вены младшего бурлят от волнения, а кожу покалывает в предвкушении. Шерлок позволяет этой недосказанности витать в воздухе. Он замечает, как Майкрофт поднимает брови, как удивление искажает его черты. Он хочет увидеть еще. — А еще ненавижу твои глаза, — добавляет он. — Вот честно. В них слишком много сентиментальности. Особенно, на солнце, когда видно твои веснушки. Господи, как же я ненавижу твои веснушки. Улыбка мужчины тускнеет. В глазах мелькает непонимание, но оно быстро сменяется настороженностью — лишь наполовину ненастоящей, отмечает детектив. — Тебя так легко читать. Ты такой эмоциональный. Как люди этого не видят? — усмехается он, на мгновение отводя взгляд, пытаясь прийти в себя. Он задумывается, отдаленно, видит ли Майкрофт нервозность, тщательно спрятанную в охладевших пальцах, но отбрасывает эту мысль практически сразу же — ответ слишком очевиден, чтоб тратить время на бесполезные размышления. — О, и уверен, ты знаешь, как сильно я ненавижу твои руки. Мой личный фаворит, честно говоря. Шерлок моргает. Он привык заменять люблю на ненавижу, конечно, но вот другие слова — не особо. Наверное, он слишком расслабился, но это не так и страшно, на самом деле: этот разговор и так практически открытый, защищенный лишь прозрачным фильтром из лживых слов, так что не сказать, что это полупризнание — какое-то совсем неожиданное откровение. Он скрещивает руки, нервно сглатывая, и игнорирует смешок, еле слышный в тишине комнаты; фокусируется на чужой руке, за которой мужчина прячет улыбку. Шерлок задумывается на мгновение. Он может остановиться прямо сейчас. Дверь всего в паре шагов — он может уйти, оставить мужчину одного в собственной квартире, и Майкрофт не будет препятствовать. Но все же, он может закончить начатое. Эта их маленькая игра, конечно, интересная, но получить окончательный ответ на невысказанный вопрос было бы еще лучше. Если это правильный ответ, естественно. Он не знает, что делать. Шерлок прикусывает нижнюю губу, отводя взгляд в сторону, погружаясь в собственные мысли, перебирая реакции мужчины: все его полунамеки, все взгляды, все слова, направленные в сторону детектива, — он знает, чем это закончится. Волнение сковывает его, но дальше будет только хуже. Или лучше. Как пойдет. — Я ненавижу тебя. Его голос дрожит, почти ломается, почти переходит в шепот. Майкрофт не улыбается — лишь настороженно хмурится. Шерлок не выдерживает и отводит взгляд. — Я всегда ненавидел тебя, — продолжает он. Кожу разрывает непривычной честностью, и Шерлок отчаянно пытается не подавиться ею. Что-то мешает ему дышать. Мгновенный взгляд на Майкрофта — выражение его лица нечитаемо, плечи напряжены, а взгляд настолько сильный, что Шерлока словно обжигает. Он не понимает, что за эмоция зависла на его лице. Пути назад уже нет, он внутренне вздыхает. — Твой характер. Каждую маленькую деталь. Он пытается сосредоточиться — и не может. Мысли путаются, мчатся с невероятной скоростью; его фильтр исчезает, а голосовые связки выдают его с головой, озвучивают самые сокровенные мысли. Беспокойство охватывает его, глотает целиком — ломает кости, ломает разум. Шерлок, по сути, брошен на милость своего ужасно быстрого ума, оглушенный эмоциями. Слабая попытка успокоиться — напоминание самому себе о том, что Майкрофт до сих пор лишь потакал ему, а не пресек это все, как только понял, что происходит. Особо не помогает. — Ты ломаешь меня. В голове метель, так много мыслей. Шерлок не слышит ни одной из них. Его сердце бьется где-то в ушах и почти оглушает его. Он отказывается смотреть вверх — зашел слишком далеко, чтобы отказаться от своих слов. — Ты просто… слишком для меня, — выдыхает младший. Его внутренности застывают. — Это слишком. Эмоция. Я не понимаю, как на нее реагировать. Лицо горит. Шея горит тоже. — Я знаю, ты видишь меня насквозь. Замечаешь каждую реакцию. Это сводит меня с ума. Майкрофт молчит. Шерлок скользит взглядом по его рукам, сжатым в кулаки. Вены выпирают сильнее под давлением. — Я хочу, — он пытается сглотнуть, но его горло отказывается работать, — рассказать тебе. Все, что ты уже знаешь, я хочу сказать вслух. Но ты знаешь, что я не могу. Ты знаешь почему. Он никогда не был хорош в словах, никогда не был хорош в честности. Еще секунда — и его сердце точно остановится, и напряжение между ребер лишь приближает этот момент. Майкрофт встает с кресла. Один взгляд на него, и Шерлок узнает, чего ему ожидать. Он не смеет поднять взгляд. Мужчина подходит к младшему, и когда он близко — ближе, чем когда-либо прежде, — Шерлок перестает дышать. Холодные пальцы на его подбородке — касание оглушает его, — и он поднимает глаза. Челюсть мужчины сжата, и эмоция в его глазах настолько сильная, что Шерлок даже не сразу ее распознает. Но лишь момент — и он видит все знаки, ясные как день: расширенные зрачки, румянец на лице, сама эмоция в его выражении — они все кричат о влечении на простейшем его уровне, и Шерлок видит уязвимость в напряжении его плеч. Он сглатывает нервно, переводя взгляд на губы Майкрофта и обратно, и его желание, откровенное, смущающее, повисает в горячем воздухе. Майкрофт кладет руку, мягкую, теплую, на шею детектива; и у Шерлока перехватывает дыхание, когда мужчина опускает взгляд ниже. Он наклоняется ближе, и младший наклоняется тоже, и сердце его колотится о ребра. Шерлок прикрывает глаза. Майкрофт целует его — и в этом простом касании столько неуверенности, столько незащищенности, открытости, честности. Детектив тянет свои трясущиеся руки выше, к его шее, прижимая мужчину ближе; и чужая рука обвивается вокруг его талии, успокаивающе, захватывая дыхание. Шерлок чуть отстраняется — и вжимается обратно, поджигая собственные легкие. Старший рвано вздыхает, но отвечает, мешая желание и нежность в каждом касании его губ. Шерлок тянет его ближе, упираясь плечами в стену, и мужчина поддается, прижимаясь к нему всем телом. Поцелуй их — медленный и мягкий; одна рука Шерлока касается щеки старшего и успокаивающе гладит кожу. Другая его рука скользит вниз — сжать его плечо. Затем он отстраняется, совсем чуть-чуть, чтобы поцеловать его щеку — на что тот вздыхает — а потом и челюсть, и шею. В прикосновении его губ — ни намека на похоть, да и воротник рубашки немного мешает, но Шерлок не обращает на это внимания, лишь утыкается лицом в его шею. Детектив позволяет себе отдышаться, и его мозг постепенно начинает приходить в себя; старший глотает и делает глубокий вдох перед тем, как крепко обнять его. Душит ли Шерлока это объятие, дает ли оно ему столь нужный воздух — детектив не знает. Он обнимает в ответ с осторожностью, и в ребрах его — пожар из эмоций. — Я люблю тебя, — слышит он, и сердце его замирает, — вот что ты хотел сказать, — заканчивает мужчина, водя кругами по спине детектива. Остатки беспокойства Шерлока тают от касания. — Да, — он еще раз целует его шею, вдыхая такую непривычную близость. — Спасибо.