Без одежды

Ночной звонок дает возможность девушке моментально проснуться и подскочить на кровати. Глаза еще толком не открылись, но адреналин уже пульсировал где-то под подбородком, эхом отдавая в уши. Лиза одной рукой сбрасывает звонок, другой пытается протереть глаза, хотя в комнате такая темнота, что не понять – глаз ли не открывается или все же правда не видно ничего.    Стремительно соскакивает с кровати, слегка заносит сонное тело, ударяясь коленкой об угол кровати. Громким шепотом Лиза все-таки матерится, что бывает крайне редко. Когда рукой нащупывает выключатель, жмурится от яркого света простой лампочки.    А в душе расцветают сирени, свежие, чистые, одурманивающие. Почему-то именно с сиренью ассоциируется у Лизы блондинка. Такой свежий глоток воздуха в её однотипной и скучной жизни. Ровно с того самого дня, когда они познакомились, брюнетка снова научилась заново дышать, причем дышать ровно, полной грудью, а не судорожно хватая обрывистые вдохи.    Натягивает на себя Кирину любимую толстовку бежевого цвета, потому что любимая она была и Лизина тоже. И потому что пахнет блондинкой, ее сиреневым воздухом. Надевает старые потрепанные джинсы, влезает в ботинки и выскакивает за дверь, едва успев закрыть ее. Не дожидается лифта, несется на всех парах по ступенькам, перепрыгивая через несколько, не боясь свернуть шею. Сердце стучит где-то в висках, руки потряхивает от предвкушения предстоящей встречи.    Кира отсутствовала всего лишь несколько дней, но брюнетка соскучилась за своей любимой настолько, будто разлука была несколько лет длиной. И Медведева должна была остаться в командировке еще несколько дней, но смогла сделать все пораньше и свалила с чистой совестью оттуда. Она неслась к своей любимой на всех парах, но вот незадача – машина заглохла в соседнем районе. Беглый взгляд не выявил поломку, поэтому было решено оставить машину до утра здесь же. А днем уже спокойно разобраться с ней.    На улице последнюю неделю было очень даже прохладно. Январь месяц все-таки. Но Лизе было абсолютно не до этого. Она выскакивает из подъезда, громко хлопая дверью, несется в направлении соседнего района, ведь она знает, что ее любимая Кирюша там мерзнет. Ловко лавирует между сугробами, перепрыгивает их же, слегка буксует на поворотах.    В соседнем дворе натыкается на пьяную компанию, что пытается окликнуть девушку, но та проносится мимо так стремительно, что подозрительную компанию обдает ветром.    - Ебнутая,- доносится вслед от Захаровой, заводилы этой компании.    Лиза же думает о том, что в такой мороз бухать холодное пиво – абсурд 90-го уровня. У Захаровской компашки видимо пожизненный иммунитет.    Когда брюнетка почти добегает до нужного ориентира, она видит вдалеке знакомую фигуру, что идет навстречу, сжавшись от холода, обхватив себя руками и накинув капюшон толстовки пониже.    Кире действительно холодно. Горячие мысли о любимой брюнетке, знаете ли, греют не сильно. Если бы Медведева знала, что ей предстоит морозное путешествие – она б естественно взяла теплую куртку из дома. А так, как назло, в машине не нашлось даже пледа. Закон подлости, что с него взять.    Кира замечает свою девушку, что несется навстречу в одной, прости господи, толстовке. И так сильно хочется сначала вставить пиздюлей за халатное отношение к своему здоровью, а потом так сильно обнять это хрупкое, любимое тело, обхватить всю, и согреть теплом своим.    На полной скорости Лиза запрыгивает в объятия блондинки, а та улыбается до ушей, прижимает к себе любовь свою, и впивается своими губами в чужие. Брюнетка с жадностью отвечает, но через несколько секунд отклоняется, и спускается на землю.    - Пойдем скорей домой, там тепло и тебя ждет горячая ванна! – полным счастья и энтузиазма голосом старшая тянет блондинку, и та тоже начинает бежать за своей Лизой.    Пробегая мимо соседнего двора, Захаровская компания только и крутит пальцем у виска.    - Ебнутые, - доносится голос заводилы, - зимой и раздетыми…    Когда же наконец-то добегают до подъезда, долго не могут попасть замерзшими руками в домофон. Лиза дует на Кирины руки, чтоб согреть. Кира – на Лизины. И у них получается. По лестнице подниматься всегда теплее, чем стоять и ждать лифт.        В прихожей свет не включается, ведь Кира сразу обнимает брюнетку, не давая возможности пройти дальше в квартиру. Набрасывается на ее сладкие губы, пальцы одной руки вплетает в черные волосы, другой аккуратно подлезает под толстовку.    - Кисуль, ты там голая что ли? С ума сошла? А если отморозишь чего себе? – У блондинки столько возмущений, ведь она любит Лизу, заботится и переживает.    - Я слишком торопилась к тебе, Кирюш, - Лиза слегка отрывается от любимых губ, и снова припадает к ним же, плавно переходя на скулу, думая о том, что хорошо она всего лишь в одной толстовке. Снимать меньше. – Дуй в душ греться, быстро! – командует, ведь шансы заболеть у блондинки никак не меньше, чем у нее самой.    - Только с тобой, кисуль, - и Кира тянет свою любимую с собой.    В ванной быстро скидывает свою одежду, немного помогает брюнетке, ибо с той снимать практически нечего, пока Лиза включает и настраивает воду.    Первой залезает под воду Медведева. Горячие струи нежно обхватывают замерзшие плечи, уходя на спину. Блондинка с облегчением выдыхает, а по коже проносится табун мурашек. Но не от горячей воды, а от горячего взгляда, что медленно осматривает всю свою собственность. В животе сразу же завязывается узел. Блондинка глухо сглатывает и, протягивая руки, тянет брюнетку на себя, прижимаясь к ней всем телом, почти трясясь от нахлынувшего возбуждения.    Лиза начинает целовать с кириных губ, постепенно переходит на скулы, руками же зарывается в копну светлых волос, стягивает резинку, откидывая куда-то, и громко протяжно обе стонут. Наконец-то они вместе. Любая разлука была в тягость. И в огромную сладость были встречи после.    Кира зажимает руками упругую задницу Андрющенко, отчего та еще ближе пытается прижаться и снова стонет, сладко, развратно. Лиза же руки кисулины берет одной своей, поднимает над головой, прижимая к стене. Губами опускается ниже, целуя уже грудь, сжимает второй рукой мягкое полушарие, вызывая очередной громкий стон.    Зубами и языком поигрывает с соском, а блондинка уже изводится под ней, требуя большего. Кире уже настолько невтерпеж, что сил нет проявлять инициативу. Она просто плывет по течению, наслаждаясь своей любимой сполна. Ее сладкими губами, умелым языком, что творит феерические волшебства, сильными руками, что могут показать новый мир.    Те самые руки уже вовсю спускаются ниже, обводя пресс нежными движениями, потихоньку продвигаясь ниже. Медведева нервно двигает таз навстречу этим ручкам. Когда наконец-то пальчики касаются самого главного, блондинка еле держится. Лиза аккуратно разводит нежные складочки, что мокрые уже давно, и не только от душа. Медленно проводит по губам, чем вызывает очередной судорожный всхлип.    - Кисуль, пожалуйста, - шепчет почти без сил.    И Лиза входит одним пальцем, потихоньку ускоряется, сгибая-разгибая. Через пару мгновений добавляет второй пальчик, от чего блондинка практически перестает дышать, насаживаясь на пальцы, насколько позволяет место, и движения возобновляются еще более активно.    Через несколько мучительных минут, брюнетка резко опускается на колени, опуская руки блондинки. Ноги раздвигает шире, вынимая пальчики. Кира стонет возмущенно от пустоты внутри, но через мгновение пустота заполняется нежным язычком любимой. Старшая обхватывает губами горошину, нежно облизывает ее, языком то входит внутрь, то выходит. Младшая же на грани, но держится, ничего уже не соображая.    - Я.. Лиз... можно?.. – шепчет, как в бреду.    Брюнетка начинает движения активнее, и через секунду Медведева взрывается, выкрикивая имя старшей, что ловит ослабшую девушку в свои объятья, потихоньку усаживая ее в ванну, прижимает к себе нежно, ждет, когда судороги пройдут.    - Ты моя золотая девочка, ты такая умничка, люблю тебя! – Рукой поглаживает по волосам, шепчет на ухо, вторую умещает на животе.    Кира начинает движения, чтобы принять удобную позу, ибо ванна – это все-таки не кровать.    - Не уходи, Кирюш, давай еще посидим…    - Я никуда не спешу, когда ты обнимаешь! – почти мурлычет в любимых объятиях.