broken wings

— Кираэль, почему не на облаках? Насмешливый голос, заставляющий ангела обернуться. Перед ней ангел смерти собственной персоной стоит. Глубоко вздохнув, хотя Небесным жителям это не было нужно, она отвечает: — Работа у меня на Земле сейчас, Индиго. Прошу не отвлекать меня и дать мне поработать. Ангел пытается обойти жнеца, но та перед ней встаёт, заставляя нахмуриться. Произносит обманчиво-мягко: — Всё ещё веришь в свою благодетель? Вопрос, по сути, не требующий ответа. Кираэль отвечает, облизывая губы: — Вера моя не утихнет. И насмешливое Лизы, что назвала себя так сама: — Все вы так думаете.

***

— Вилка, как работа? Индиго появилась рядом с демоном. У той на губах сражу же возникла широкая улыбка, а тонкие руки, покрытые татуировками, крепко обняли, заставляя улыбнуться в ответ: — Та норм, Кроули только ебёт во все щели из-за того, что количество проданных душ уменьшается. Я ему говорю, мол, ничего сделать не могу, стою на перекрёстке как миленькая, а ко мне лишь ботаники и бедные школьницы приходят. И умные, причём! По договору написано, мол, на десять лет подарочек им, а потом всё, Пушок и Булочка душу забирают, детей это пугает! И правильно, была бы я умной тогда — хуй забила на всё и не продала душу. Китана говорит это, активно разводя руками, а потом расстроенно выдыхает: — Может, и повезло бы мне… на сцене была, а не куплей-продажей душ занималась. Лиза с ней согласна. Кивает, погружаясь в свои мысли, добавляет через пару минут: — Смерть говорит, что скоро будет что-то страшное, мол, держаться надо друг друга и не теряться. Интересно, какая у нас всех судьба… Виолетта губы надувает и кивает, прошептав на ухо: — Чувствую тоже, что пиздец какой-то начинается… Демоны, стоящие выше, говорят, что какой-то ангел скоро проебётся. Лизок, аккуратнее, хорошо? Индиго кивает и гладит демона по спине: — Я под крылом у Смерти, он меня прикроет. Всё-таки я ему нравлюсь. Ну, по крайней мере, он позволяет брать мне выходные. Да и я, сама знаешь, ни к чему не привязана, если что — не рухну, когда небеса упадут. Шутка, вроде бы. Шутка?

***

— Что происходит? Виолетта шокировано на небо переводит взгляд, откуда яркими вспышками словно звёзды падают. Ветер поднимается ужасный, картина предстаёт перед глазами страшная. Китана открывает рот, чтобы выдать догадку, но её опережает Лиза, у которой в ушах звенит: — Ангелы… они пали. Все. Небеса… Небеса закрыты. Воздух, и так не поступающий в лёгкие, словно исчезает со всей Земли. А крики братьев и сестёр всё раздаются в черепной коробке, полные мук от потерянных крыльев. Ангел, упавший с небес, лишается их. Лишается средства передвижения и части себя. — Блять, а ты…? Вилка принимается судорожно осматривать Лизу, но та качает головой, всё еще смотря на небо: — Я не привязана к Небесам. Я… мне надо узнать точно, что произошло. Я вернусь. Кивок и паника в зелёных глазах, потому что Китана словно на себе страх ощущает. А потом, когда Индиго исчезает, Виолетта поднимает голову к небу, с которого падает ещё один небесный жить прямо в речку, рядом с которой стоит Вилка. Кажется, те, кто были созданы Воинами Небес, потеряли сегодня надежду. И, против воли, Китана проникается сочувствием к ним. Потому что однажды, когда она была человеком, когда над ней надругались и когда ей не поверили, когда в жизни не осталось ничего… она тоже потеряла надежду. «Пусть их путь не будет таким ужасным, как я думаю. Пожалуйста», — прикрывает глаза, впервые обращаясь к кому-то свыше. Глупо, но факт. Судорожные всхлипы со стороны водоёма. Громкий крик, прорезающий округу. Крик светлого существа, который ощущает на себе самую сильную боль. Боль оторванных крыльев.

***

— Как же так, господин? Кто это сделал? Лиза стоит перед пожилым мужчиной, что в чёрный костюм одет, задумчиво смотрит в стену. Увидев Индиго, он произносит мягко, глубоким низким голосом: — Судьба такая у ангелов, Лиза. Так должно было произойти. Она качает головой, потому что не верит. Как так? Зачем? Ангелы же… — Они как дети! Там есть те, кто не был на Земле! Что им делать? Они же… Смерть вздыхает и встаёт с кресла. Лиза замолкает, замирая. Он подходит к ней, высокий, но тонкий, кладёт холодные морщинистые ладони на плечи и отвечает тихо: — Такова Его воля. Не нам судить. Мы можем лишь наблюдать за этим и иногда участвовать. Не забывай, что все создания — лишь пешки на шахматной доске. Мы не главные в этой игре. Индиго кивает. Опускает голову и бормочет: — Мне жаль их. Я слышу их крики. Смерть аккуратно хлопает её по плечу и отходит в сторону, к доске, на которой написаны имена людей, что должны умереть в ближайшее время: — Я знаю. Поэтому ты мне и симпатичнее остальных. Ты больше похожа на человека, ты знаешь, как забирать их. У тебя есть так называемая эмпатия. Полезная штука для работы с людьми. Лиза смотрит на доску, на которой было девять тысяч человек. Качает головой: — Я тоже заслуживаю падения. Больше, чем все они. Смерть хмыкает. Глядит на неё, как отец смотрит на любимую дочь: — Что бы не говорили архангелы и прочие крылатые, любовь — это не грех. Иначе ты бы уже пала. Несколько раз. Лиза приподнимает уголки губ, смущённо опуская взгляд. Произносит тихо: — Она не решится. — Она потеряла дом. Ты можешь дать ей другой. Индиго кивает, улыбаясь шире, и исчезает с тихим шелестом крыльев. Смерть остаётся стоять у доски в кабинете, погружённом во мрак. Говорит в тишине: — Хорошо, что она Индиго. Потому что дети Индиго особенные, как говорят люди. Потому что Лиза особенная. И, возможно, меньшая пешка, чем большая часть существ во вселенной.

***

— Дождь из ангелов, жесть. Я пока прогуливалась, то восьмерых встретила. Посоветовала им булочную. Виолетта рядом с Лизой идёт, подпрыгивая и едва заметно улыбаясь. С падения ангелов прошло несколько дней, а тише в голове Индиго не стало. Небесная гвардия постепенно собирается, они зализывают раны медленно, но верно, сломленные и ожесточённые. «Мы, чистые, по сути, существа, имеем две грани. Либо полное отсутствие чувств, либо избыток каких-то определённых», — Жнец качает головой, поправляя чёрную шёлковую рубашку, одетую на очередное дело. — Они ещё в панике, слишком мало времени прошло. Смерть сказал, что всё идёт так, как должно идти. Вилка кивает, соглашаясь с этим, а потом вдруг останавливается и бормочет: — Лизок, я… Я ангела подобрала. Она так жалобно плакала и выглядела такой потерянной! Индиго поднимает брови, шокированная этим, а потом спрашивает тихо, с небольшой угрозой: — Что ты сделала? Китана прикусывает нижнюю губу и, избегая взгляда подруги, отвечает хрипло: — Ну… это… показала ей один из смертных грехов. Ей понравилось! Лиза закрывает глаза, пытаясь успокоиться. Виолетта была невыносимым существом. Воистину невыносимым. — Какой грех? Вилка отвечает, жмурясь и явно ожидая удара то ли судьбы, то ли руки бледной: — Похоть. — Ты серьёзно?!

***

— Кираэль не видела? Виолетта потирает плечо, которое после ангельского толчка неплохо так болит. Лиза отвечает, уже не злая и идущая рядом: — Нет. И не слышала. Не отвечает. Видимо, во взгляде сквозит тревога, поэтому Китана успокаивающе произносит: — Может, она приходит в себя? Лизка, не переживай, ок? Тебе ещё души забирать, а ты на нервах. Индиго кивает. Вилка права, надо перестать тревожиться… Но она не может. Мысли о светловолосом ангеле затмевают все остальные. — Скучаешь по ней? Понимающий взгляд и прикосновение горячей руки к руке жнеца. Кивок и тёплые объятия, которые Лиза, по правде говоря, очень любит. — Всё будет хорошо. Вилка слишком хороша для демона, определённо. И слишком добра.

***

Лиза видит светлые волосы издалека и чувствует знакомую энергию. Она должна душу старика забрать, да не может, потому что перед ней Кираэль. Точно она, по-другому быть не может. Прошло три месяца после «апокалипсиса на Небесах», многие Небесные создания уже смирились с тем, что им придётся жить с людьми, приноровились к людской жизни, и Индиго надеялась, что её ангел в порядке. — Кираэль! Жнец громким криком заставляет девушку обернуться. А потом замирает. От того светлого и чистого существа словно ничего не осталось, даже взгляд был другим. Это пугает. Лиза подлетает к ней и хватает за руки, не веря, что снова видит фактически родные черты. — Кира. Хриплый голос, едва ли похожий на голос её Кираэль. Индиго хмурится, а девушка перед ней поясняет, смотря пустым взглядом: — Меня зовут Кира. И добавляет, хмыкнув совершенно не как ангел: — И я, блять, больше не ангел, как и наши сёстры и братья. Надежда у Лизы рушится, как рухнули недавно Небеса.

***

— Я пала и была, как и все, в шоке. Потерянная, без крыльев и без денег. Обездоленная. Меня приютила Фрэнки, она умерла неделю назад, кстати. Кираэль (теперь Кира) на кровать падает, ухмыляясь. На застывшую в дверях Лизу смотрит и кивает на место рядом с собой: — Садись, кисуль. Шок на лице Индиго её смешит. Девушка прикрывает лицо ладонями, громко смеясь, а потом хрипло говорит: — Бля, твоё лицо… Лизок, чё не так? Сама говорила, что мы потеряем веру. Я потеряла. Разводит руками, широко улыбаясь, в жнец тихо произносит: — Мне жаль. Кира кивает и с более жестокой улыбкой говорит: — Мне тоже. Только эта жалость нихуя никому не поможет. Можешь своей жалостью выстроить дорогу к небесным вратам? Лиза молчит, потому что та права. Ничего жалость не изменит. — И чем ты занимаешься? Потому что интересно, как живёт самое светлое существо на памяти Индиго, которое потеряло всё. — Да так, по мелочи. Познаю радости людской жизни. Сленги всякие, фразочки… Как тебе прозвище «кисуль»? Тебе подходит. Ты та ещё киска. Смеётся, пока Лиза взгляд отводит, смущённая до безумия не словами, а фактом, кто ей их сказал. — Смутилась? Не смущайся, ты ещё на тусах не была. Так просто говорит, а Индиго умирает. Когда её жизнь успела настолько измениться? Где её непорочный ангел?

***

— Ну и короче дурь они приняли. Я говорю, мол, для таких отдельный котел в аду, типа метафора, да, там же очередь сейчас. Ну ничё, когда там помрёт Пётр Головкин? Виолетта, ухмыляясь, рядом с Кирой сидит, закинув ногу на ногу. Сбоку сидит Кристина — ангел, которого Китана себе фактически присвоила. — Не скажу. Индиго фыркает и перед ними на стол опускается, а её ангел (или уже не её?) говорит: — Я недавно парню, который молился, сказала, что его никто не слышит и что ангелы на блядской Земле. А он такой: «Ты не похожа на ангела». Лох. Смеётся, пока у Лизы внутри всё ноет. Домой хочется, хотя там и был сраный офис. Хочется к Кире, которая смущалась от человеческих шуток, потому что развязность её пугала до безумия. — Лиза? Кристина смотрит на неё голубыми глазами, всё понимая, а Индиго кивает, прикусывая губу. Чувствовать себя беспомощной ужасно. «И зачем мне ангельские силы, если я не могу никому помочь? Какой смысл во всём?», — довольно депрессивные, как сказала бы Вилка, мысли и взгляд в стену.

***

— Классная Кирюха девчонка… прости, ангелом не назову, балакает как я. Вилка выкуривает третью сигарету и довольно улыбается. Её настроение, очевидно, было хорошим. — Ты бы хотела стать человеком? Вопрос в лоб. Китана останавливается, смотрит удивлённо на Индиго, а потом задумывается. Пожимает плечами, явно чувствуя себя не очень хорошо. Лиза успела пожалеть о вопросе. — Нет. Я думала об этом часто, но… Нет. Люди страдают сильнее. Хотя по вкусу еды я скучаю. Виолетта хмыкает, а Индиго бормочет: — Прости, я не подумала… Широкая улыбка и добрые глаза, а потом нежное: — Эй, маинький, забей, всё оки. Хуйня вопрос. Лиза знает, что Вилка врёт, но молчит. А потом, уже у бара, куда Виолетта решила заскочить, та спрашивает: — Как думаешь, в Чистилище весело? Индиго хмурится, но ответить не успевает — Китана исчезает, оставляя после себя тревогу.

***

— Виолетта, ты в порядке? Кристина взволнованно на Вилку смотрит, у которой волосы растрёпаны, а в глазах плавает чистейшее безумие. Она ходит из стороны в сторону, не в силах успокоиться. — Нет. Ангелок, тебя же учили убивать демонов? Китана подходит к ней, лежащей на кровати. Руки дрожат, когда она протягивает клинок. Крис сжимает рукоять. — Зачем мне это? Падшая удивлённо смотрит на Вилку, а та губы облизывает и отвечает тихо: — Надо. Маленький, ты… Я тебе всё оставила. Кроули позаботится, я попросила. И Лизка с Кирой будут рядом. Не спеши ко мне, Оки? Целует нежно, поглаживая напряжённые плечи, дышит на ухо и шепчет: — Я надеюсь, что там весело. И грудью падает на остриё клинка. Глаза мелькают красным, а тело падает на Кристину. У той руки дрожат, когда она понимает, что произошло. Виолетта убила себя только что на её глазах её же руками. И мир потерял все краски.

***

— Я не понимаю… Лиза с силой сжимает в пальцах короткие волосы. Всё кажется тупой шуткой, розыгрышем, но никак не реальностью. Не могла же Вилка, вечно весёлая и не выглядящая депрессивной, сделать это? Зачем? — Почему она это сделала? Для чего? Судорожные вздохи, словно Индиго человеком стала внезапно. Кира, стоявшая рядом, за руки жнеца хватает и сжимает их. Уверенно говорит: — Ничего не изменить. Она… в Чистилище. Лиза раздражённо смотрит, кивает, а потом качает головой: — Я не смогу узнать, как она, туда дороги нет. Блять, что же Вилка наделала… Падшая отвечает тихо: — Сбежала от боли. На что Индиго отвечает: — Нет. Больно будет всегда. А потом лбом в грудь Киры утыкается, ослабевшая и потерявшая лучшую подругу. Её по спине и волосам неуверенно гладят, пытаясь поддержать в горе. Лиза теряет свою надежду в воскресенье, когда узнаёт о смерти Виолетты. И себя теряет заодно. Зато ангел её рядом находится, хоть и изменившийся.

***

— Значит, это судьба? Лиза рядом со Смертью стоит. Тот кивает, а потом ладонь на плечо Индиго кладёт по-отечески. Отвечает спокойно: — Да. Теперь ты займёшь моё место. Она не знает, готова ли. Ничего не знает. Жизнь «до» кажется не имеющей смысла, Лиза взволнована, ведь… теперь она становится Смертью. — А Чистилище…? Индиго смотрит, храня надежду на то, что сможет там оказаться, но он качает головой: — Туда нам дорога закрыта. Потом Лиза Кристину встречает, у которой в голубых глазах печаль. Они стоят рядом друг с другом, возле того бара, где часто Вилка пропадала, и Индиго говорит мягко: — Ты нравилась ей. Падшая кивает, губы облизывает, а потом шепчет: — И она мне. Очень. Тишина оглушающая, которую прерывает лишь ветер. Лиза произносит: — Я не видела, что ей плохо. Думала, она в порядке. Потому что Китана никогда не показывала грусти, потому что не хотела напрягать. Даже будучи демоном оставалась понимающей, словно её душу не вырвали давным-давно, оставляя лишь алый дымок. — Я знала, что что-то не так, но боялась сказать. Я не понимала эмоций. Признание и зажмуренные глаза. Шумный вздох: — Я скучаю по ней. Лиза кладёт ладонь на плечо, фактически, сестры и кивает: — Я тоже. Кристина открывает глаза и уверенно смотрит в глаза уже Смерти: — Не теряй времени с Кирой. Никто не знает, что будет завтра. Индиго кивает, согласная с этим. А дома, где её ждал ангел, без раздумий целует его. Потому что времени действительно могло быть мало.