Зона комфорта

      Горячий кофе в дешёвом стаканчике греет вечно холодные ладони — кофе этот пятью минутами назад притащила Лина, которой, видимо, нужен был формальный повод для встречи. Ещё Лина притащила и свой кофе тоже — в двенадцать ночи, но кому не плевать? — пытливый взгляд серо-голубых глаз и, конечно же, себя. Вика не задаёт лишних вопросов — здесь всё понятно и без наигранных «расследований», надоедливых наблюдателей и телевизионного пафоса.       Её интересует только один.       — Откуда ты знаешь, какой кофе я пью?       И шутит тут же:       — Смотрела мои влоги, да?       — Что? Нет, — Лина непонимающе хмурится. — Я просто у Марьяны спросила. Ещё утром.       Райдос смеётся — громко, заливисто, наплевав и на покой соседей, и на предупреждение администратора гостиницы не шуметь после одиннадцати.       — Удивлена, что она сказала правду, — Вика хмыкает и делает глоток. — Предательница.       — Сами разберётесь, — Лина насмешливо дёргает бровями и отмахивается.       Вика, не сдержавшись, улыбается — тот факт, что Лина так спокойно об этом говорит, почему-то подкупает Райдос ещё больше.       — Догадливая, значит?       — Проницательная, — хмыкает Лина. — Экстрасенс, типа.       — Типа, — передразнивает Вика, нахмурившись. — И что ты тогда здесь делаешь?       Райдос отставляет полупустой стаканчик в сторону и одним резким движением отталкивается от стола, к которому всё это время прижималась спиной. Затем подходит ближе к подоконнику, где сидит Лина, и смотрит — смотрит изучающе-настороженно, будто бы пытаясь забраться Лине в голову и выяснить, что же там всё-таки происходит.       Вот только Лина не поддаётся: вместо этого чуть двигается вперёд и легко выдерживает напряжённый, даже слегка надменный взгляд.       — Пока — ничего, — улыбается. А следом бросает насмешливое: — Расслабься.       Вика чувствует внутри мерзкое жужжащее раздражение: Лина слишком много на себя берёт, слишком нагло ухмыляется и слишком…       — Или ты просто любишь по утрам? В этом проблема?       — О, господи, — Райдос тянется к лежащим на подоконнике сигаретам. — И сверху, ага.       — Ладно, — Лина пожимает плечами, кажется, даже ни капли не смутившись. — Я умею уступать.       Вика недовольно цокает, но всё равно медленно протягивает пачку сигарет Лине.       — Куришь? — спрашивает, щёлкая зажигалкой.       — Иногда, — Лина будто бы специально делает характерную паузу. — По настроению.       Райдос закатывает глаза:       — Ладно, я переформулирую. Сейчас… Куришь?       — Да, — с улыбкой отвечает Лина.       И протягивает руку к пачке.       Вика ни капли не удивляется в тот момент, когда чужие пальцы легко касаются её собственных — только позволяет себе кривую улыбку, когда осознаёт, что руки у Лины даже холоднее, чем она думала.       Райдос с самого начала съёмок была уверена, что у Лины холодные руки — в разы холоднее, чём у самой Вики, — и подтверждение этого сейчас вызывает какое-то нездоровое удовлетворение.       Мягкое прикосновение растворяется в воздухе вместе с сигаретным дымом, а после слышится тихий щелчок чужой зажигалки. Вика устало выдыхает: семнадцатичасовая дорога отдаётся тянущей болью в теле и дурным настроением — сейчас бы, по-хорошему, просто лечь спать и постараться выспаться перед завтрашними съёмками, но…       Но серо-голубой изучающий взгляд цепляет намертво и не даёт так просто отправить Лину восвояси.       — Кстати, не злишься?       — На что? — Лина непонимающе склоняет голову.       Райдос нагло рассматривает тонкие длинные пальцы, усыпанные кольцами, и недовольно фыркает, подмечая неуместный светло-розовый маникюр.       — За утро, — Вика криво усмехается. — Что завтра пойдёшь первой.       Лина на выдохе мотает головой:       — Сначала — злилась. Сейчас уже нет.       — Почему?       Райдос шагает ближе — Лина тут же подаётся вперёд и с улыбкой затягивается снова.       — Ну… — Лина усмехается. — Нужно же расширять зону комфорта.       — Сейчас ты расширяешь только мою зону комфорта, — фыркает Вика.       — Почему?       И вопрос Лины вроде бы звучит искренне — так Вика думает до тех пор, пока Лина не протягивает свободную руку и не цепляет пальцами верхнюю пуговицу на её рубашке.       «Действительно, блять, почему», — думает Райдос.       Но всё равно коротко кивает, а Лина, получив немое одобрение, ловко расстёгивает две верхние пуговицы — и останавливается.       Вика недовольно хмурит брови:       — И… Что? Это всё?       — Пока — да, — смеётся Лина, выдыхая дым в сторону.       Вика искренне не понимает, почему она сейчас ждёт от Лины какой-то инициативы — смех смехом, но ведь в глупой шутке ведущего была львиная доля правды. Наверное, Лина права: всё дело в том, что на дворе глубокая ночь, а после долгой дороги Райдос чувствует себя слишком вымотанной…       Вика замечает, как Лина легко считывает её растерянность — экстрасенс ведь, как-никак! — а потому тут же силится исправить ситуацию — и беспечно тушит сигарету в чужом стаканчике из-под кофе.       Лина же, наоборот, затягивается, выдыхает тонкую струйку дыма в сторону и, судя по кривой улыбке, ждёт — только Райдос никак не может понять, чего именно.       — Долго будешь тянуть? — вдруг спрашивает Лина.       И тут же показательно тушит ещё не докуренную сигарету.       Вика ругается сквозь зубы и, подавшись вперёд, невесомо касается губами чужой шеи.       — А ты?       — От тебя зависит, — тут же парирует Лина. — Ты же тут, блять…       Райдос чуть отстраняется и недоумённо хмурится.       — Что?       — Любишь по утрам и сверху, — Лина самодовольно усмехается. — Время, кстати, почти три часа ночи.       И в эту секунду Вика наконец всё понимает.       — Ты что о себе возомнила вообще?       Резко вспыхнувшая злость на наглую девчонку — по-другому назвать Лину у Райдос язык не поворачивается — перевешивает любую заинтересованность; Вика резко отстраняется и с силой сжимает зубы.       — Ты…       Но спотыкается на полуслове, потому что вдруг чувствует наглое прикосновение чужих губ.       Лина будто бы извиняется: аккуратно прижимается ближе, тонкими пальцами обхватывает плечи — звон множества браслетов заставляет Вику усмехнуться прямо в губы — и целует наконец — мягко и осторожно, едва-едва касаясь.       Райдос соскребает внутри себя все крупицы самообладания, лишь бы только на поцелуй не ответить — и следующие несколько секунд ощущаются длиною в вечность.       Лина на выдохе разочарованно отстраняется.       — Я же шучу, блять, — бурчит. И повторяет: — Я умею уступать.       Вика усмехается:       — А как же гордость?       Лина ладонью цепляется за ворот чужой рубашки и тянет её на себя.       — Между гордостью и глупостью очень тонкая грань, — бормочет поучительно. И добавляет с усмешкой: — Хуйнёй не страдай.       Райдос громко смеётся, чувствуя, как все возражения тут же растворяются в воздухе, а после подаётся вперёд и целует Лину уже сама: порывисто, грубо и с ярким чувством собственного превосходства — хотя последнее почему-то не приносит вообще никакого удовольствия.       Лина отвечает сразу: так же резко, рвано, требовательно — совсем не так, как в первый раз; пальцами с силой цепляется за чужие плечи, а в поцелуе, вопреки своим словам, нагло пытается перехватить инициативу. Вика, конечно же, не позволяет: ладонью путается в чужих волосах и грубо их оттягивает, а когда Лина ожидаемо выдыхает, толкается языком внутрь.       В остатках разума вспыхивает мысль о том, что именно такой Вика и представляла Лину: порывистой, упрямой и требовательной — словно бы ураган, названный человеческим именем; ураган, который сейчас никак не может успокоиться под чужими касаниями.       На свои мысли Райдос отвлекается лишь на секунду, но Лине, видимо, и этой секунды достаточно: она помещает ладонь на обратную сторону шеи и нагло прижимает Вику к себе, — а в следующую секунду грубо углубляет поцелуй.       Вика чувствует, как по спине разрядами пробегается ток, и сжимает ладонь на чужом плече, — а о том, что всё происходящее ей нравится, она не признается ни богу, ни чёрту, ни книге мёртвых.       Неуместное соперничество выливается во что-то непонятное; Лина пререкается и не даёт Вике вновь перехватить инициативу, а Райдос чувствует, как внутри снова вспыхивает шипящее раздражение — и отстраняется.       — Перестань.       Лина от строгого голоса вздрагивает и хмурит брови.       — Всё равно не переиграешь, — у Вики сбитое дыхание, но при этом привычно-надменный взгляд. — Ясно?       — Ясно, ясно, — недовольно бормочет Лина.       Райдос коротко кивает и плавно подаётся вперёд, а когда целует Лину снова, то чувствует, что что-то изменилось.       Лина, конечно же, отвечает — отвечает так же рьяно, как и до этого, но в разы мягче; позволяет, легко прижимается ближе, руками доверчиво обвивает чужую шею. А ещё спустя пару секунд окончательно расслабляется: выдыхает, наконец позволяет Вике вести в поцелуе и будто бы плавится под холодными ладонями, что нагло забираются под чёрную толстовку.       Будто бы сдаётся целиком и полностью, между гордостью и глупостью всё-таки выбирая глупость.       Райдос разрывает поцелуй, медленно проводит кончиками пальцев по выступающим рёбрам и животу, а после нагло цепляет полоску джинсов — и самодовольно усмехается от того, как Лина тут же подаётся навстречу.       Неугомонное чудовище внутри, что вечно желает быть первым, главным и правым, всё-таки добивается своего — и с ворчанием укладывается в тёмном пыльном углу, наконец оставляя Вику в покое.       А Райдос тут же теряется, потому что Лина — её стараниями, конечно же, — слишком мягкая, слишком податливая и какая-то слишком послушная; она коротко кивает и поднимает руки, позволяя Вике стянуть с себя толстовку, а после легко подставляет под грубые поцелуи шею.       Вика с трудом может понять, что именно её беспокоит: хмурится, копается сама в себе, но каждый раз отвлекается на нетерпеливые выдохи Лины и невнятно-требовательное бормотание.       А в следующую секунду осознаёт, что представляла Лину совсем иначе — и себя с Линой представляла совсем иначе.       И понимает наконец, что Лина, сама того не осознавая, переиграла её ещё сегодня утром, в машине, когда, наплевав на всё, уступила и всё-таки пошла на испытание первой.       — Твою мать, — шипит Райдос.       Лина непонимающе хмурится, а Вика вместо ответа резко перемещает ладони ниже и легко подхватывает Лину на руки, — а после делает два маленьких шага назад и медленно опускается на кровать.       Дешёвый матрас неловко проминается, а Лина прижимается ближе и нетерпеливо ёрзает на чужих бёдрах — Райдос от этого тяжело выдыхает, протягивает руки и цепляет края чёрной футболки, а после несколько долгих секунд исподлобья рассматривает чужое тело.       Лина хмурится и подаётся вперёд, кажется, в очередной попытке поцеловать, но Вика в последний момент отворачивается — и чужие губы нелепо мажут по скуле. Джебисашвили окончательно путается в происходящем — это читается в растерянном выражении лица, загнанном дыхании и сведённых бровях; Вика усмехается и помещает ладонь Лине на запястье.       Затем аккуратно поднимает чужую руку и с ухмылкой рассматривает кучу колец, браслетов, ожерелий и ещё бог знает чего, — а после медленно снимает кольцо с указательного пальца.       И приступает к следующему. Когда на правой руке Лины заканчиваются кольца, Вика собирает их в кучу и ссыпает на тумбочку, — а затем медленно тянет вниз один из браслетов.       — Ты чё, блять, прикалываешься? — вспыхивает Лина.       Райдос смеётся — такая Лина её безумно забавляет, — но всё равно мотает головой, продолжая поочерёдно снимать с чужой руки украшения.       И Лине ничего не остаётся, кроме как наблюдать. Вика заканчивает с браслетами на правой руке и переключается на левую: медленно снимает кольца, подмечая, как сильно у Лины дрожат пальцы; якобы случайно двигает ногой, заставляя Лину недовольно выругаться; неторопливо убирает все украшения с кровати и, наконец, кивает.       — Закончила? — озлобленно уточняет Лина.       — Ещё нет, — усмехается Райдос.       Лина, не сдержавшись, смеётся тоже, а Вика тянет чужую руку на себя и аккуратно касается губами запястья. Затем медленно двигается выше, целует обветренную ладонь, кончиком языка плавно ведёт по длинным пальцам.       — Бля-я-я, — на выдохе тянет Лина.       И, видимо, не выдержав, нагло толкается пальцами вперёд. Вика позволяет: слегка приоткрывает рот и нетерпеливо обводит языком фаланги, а после, будто бы опомнившись, легонько прикусывает пальцы.       Лина усмехается и послушно убирает руку.       — Сколько можно?       — Что? — усмехается Райдос.       На самом деле Вику и саму всё происходящее раздражает; она не из тех, кто любит подолгу дразнить и смаковать — ей, наоборот, нравится чётко говорить о своих желаниях и так же чётко выполнять чужие просьбы.       Но в маленьком гостиничном номере богом забытого посёлка всё встаёт с ног на голову; Лина цепко наблюдает за соперницей своими голубо-серыми, а Райдос вдруг на выдохе отводит взгляд и растерянно сглатывает.       А затем, взяв себя в руки, подаётся вперёд и кончиком языка проводит по чужой шее.       — Чего ты хочешь?       Банальный вопрос заставляет Лину недовольно закатить глаза; она перемещает ладонь Вике на подбородок и легко устанавливает зрительный контакт.       — Тебя.       Райдос свободной ладонью сжимает простынь, в который раз усмехаясь от чрезмерной откровенности.       А в голове крутится лишь один ответ — ответ, который в данной ситуации будет единственно-верным. Только вот Вика знает, что пожалеет о сказанных словах — уже жалеет! — а потому стоически молчит, не решаясь произнести желаемое вслух.       Лина, кажется, не понимает; тянет Вику на себя за подбородок и едва-едва касается губ, пытаясь заставить Райдос сделать хоть что-нибудь.       Вика выдыхает и, глядя Лине прямо в глаза, резко шагает с высоты в бездну.       — Так возьми.       — Чт… — Лина замолкает на полуслове.       А спустя пару секунд раздумий в её глазах наконец мелькает осознание — и Лина вдруг, нахмурившись, недовольно цокает.       — Может, определишься уже?       — Может, заткнёшься? — тут же парирует Райдос.       Лина, усмехнувшись, кивает и легко выполняет просьбу: руки перемещает Вике на спину, резко двигается вперёд и порывисто целует.       В этот раз Вика уже не спорит. Чудовище внутри медленно ворочается и что-то недовольно рычит, но Райдос мысленно посылает его куда подальше — и окончательно растворяется в ощущениях.       Лина, как Вика и думала, слишком хаотичная: она нагло углубляет поцелуй, но в следующую секунду отстраняется и легко прикусывает нижнюю губу; затем пытается расстегнуть оставшиеся пуговицы на рубашке, но тут же, передумав, опускает руку ниже и цепляет молнию на штанах; а ещё через момент ведёт ладонь выше и касается резинки, что стягивает волосы в тугой хвост.       — Можно?       Райдос кивает — Лина медленно тянет резинку вниз и распускает хвост; волосы волнами распадаются по плечам.       Лина наблюдает за происходящим с плохо скрываемым восхищением, а Вика, самодовольно усмехнувшись, опускает руки и уже сама расстёгивает пуговицы на рубашке — Джебисашвили в ответ недовольно цокает.       — Тебе всегда нужно всё контролировать?       — Нужно, — Вика щёлкает последней пуговицей и нарочито медленно ведёт плечами. — Ты слишком непостоянная.       Рубашка спадает вниз, оголяя плечи, а Лина резко выдыхает — Вика, не сдержавшись, улыбается снова и медленно опускается на спину.       Лина тут же нависает сверху, порывисто целует, светлыми волосами щекочет лицо; а для Райдос тяжесть чужого тела ощущается слишком правильно — ровно так, как и должно быть.       Разорвав поцелуй, Вика двигается выше и укладывается поудобнее, а Лина, быстро сориентировавшись, помещает колено между разведённых ног и грубо толкается.       — С-с-сука, — шипит Райдос. — Да сделай ты уже что-нибудь.       Лина смеётся, снова толкается вперёд, а кожу на шее аккуратно прикусывает. Вика легко подставляется под касания, короткими ногтями царапает спину, дышит часто; а после опускает руки Лине на бёдра и сжимает — сжимает так сильно, что Лина отстраняется и на выдохе прогибается в спине.       В следующую секунду Лина чуть ли не кубарем скатывается с кровати и показывает на ворох подушек у изголовья.       — Ляжешь?       Вика усмехается:       — Неугомонная.       Но всё равно кивает и послушно укладывается на одну из подушек.       Лина тут же возвращается и снова нависает сверху, но в этот раз опускает ладонь вниз и быстро расстёгивает пару пуговиц на чужих брюках. Райдос приподнимается, а всё остальное Лина делает сама: сначала стягивает штаны, а спустя пару секунд, подумав, снимает и бельё тоже — Вика смеётся, но не спорит.       Лина оставляет множество мелких поцелуев на шее и по линии челюсти, а затем возвращается к губам; нагло углубляет поцелуй, касается чужого языка, нетерпеливо выдыхает прямо в губы. Райдос неспешно отвечает, а когда чувствует, как на бедре сжимается холодная ладонь, то тут же выгибается и порывисто подаётся навстречу.       В следующую секунду Лина наконец осторожно касается Вики двумя пальцами — и в этот момент Райдос буквально физически ощущает, как её самообладание стыдливо раскалывается напополам. Ещё спустя секунду от тонких стен дешёвого номера отталкивается стон — тихий, хриплый и даже будто бы немного неловкий.       Лина замирает и порывисто втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы, а Вика вдруг подмечает, как у Лины в ту же секунду меняется взгляд — и чувствует, как её от этого взгляда плавит.       — Можно?       Лина аккуратно скользит пальцами вниз, но большего себе всё равно не позволяет — даже несмотря на то, что по Вике и без слов всё понятно.       — Нужно.       Райдос забавляет, как Лина постоянно спрашивает разрешения. Для Вики всё всегда в разы проще и понятнее — она привыкла молча отслеживать чужую реакцию, а вслух произносить только самый необходимый минимум.       Лина губами касается шеи, целует, отвлекает, а указательным пальцем легко толкается вперёд. Райдос тут же выгибается и ногтями царапает чужую спину — Лина толкается снова.       — Ещё.       Вика даже не просит, а произносит как факт; Лина усмехается, кивает и, притянув Райдос в поцелуй, послушно добавляет второй палец.       — Так? — уточняет она, отстранившись.       — А тебе на всё нужна инструкция? — шипит Вика.       Лина, кажется, злится: сжимает зубы, хмурится, дышит тяжело, а в следующую секунду вдруг полностью вытаскивает пальцы. Райдос хочет возмутиться, но не успевает: Лина что-то неразборчиво бурчит, свободной ладонью сжимает грудь, а затем на выдохе грубо толкается пальцами внутрь.       Вика усмехается, понимая, что попала в цель, но ещё спустя пару резких движений все мысли вылетают из головы, потому что Лина вдруг сжимает ладонь на её шее и ускоряется, с каждой секундой всё больше наращивая темп.       Райдос порывисто втягивает воздух носом и сжимается вокруг пальцев, чувствуя, как на удивление сильная рука перекрывает доступ к кислороду.       Останавливать Лину не хочется — ведь, как бы неловко Вике ни было это признавать, Лина всё делает правильно.       Райдос прогибается в спине и подаётся бёдрами навстречу, а Лина, как всегда правильно всё считав, с силой толкается глубже.       И, убрав ладонь с шеи, бормочет хрипло:       — Я хочу тебя слышать.       Вика мотает головой:       — Не по адресу.       — Почему?       — Потому, — Райдос хмурится и помещает ладонь на чужое запястье. — Продолжай.       Но Лина, видимо, решает установить свои собственные правила: она вытаскивает пальцы, отстраняется и зачем-то усаживается между разведённых ног, — а в следующий момент Вика удивлённо дёргает бровями, потому что Лина медленно и показательно ведёт языком по фалангам.       — Да твою мать, — Райдос от неожиданности даже взгляд отводит. — Ну какого…       Лина смеётся и укладывается на живот, а затем, поместив ладони Вике на бёдра, одним резким движением прижимает её к себе. Вика порывисто выдыхает и даже не успевает как следует сориентироваться; Лина, не церемонясь, тут же размашисто ведёт языком сверху вниз и нагло толкается внутрь.       Райдос с силой сжимает зубы, не позволяя себе никаких лишних звуков — для неё это всё и так слишком; но Лина, кажется, и не думает сдаваться. Она медленно отстраняется, заменяет язык пальцами, а сама прижимается ближе и наращивает темп — Вика в ответ протягивает руку и собирает светлые волосы в кулак.       Затем грубо прижимает Лину к себе, чувствуя, как с каждым движением наружу вырываются хриплые выдохи, контролировать которые совсем не получается.       Лина вдруг отстраняется и кончиком языка пробегается по бедру.       — Уже лучше, — смеётся.       — Помолчи.       Райдос хмурится и цепляется взглядом за холодные голубые глаза, чувствуя слишком много всего одновременно; а Лина, установив зрительный контакт, сначала вытаскивает пальцы, а после нарочито медленно толкается вперёд.       Райдос, приподнявшись, опирается спиной на одну из подушек, из-за чего Лина смотрит на неё будто бы снизу вверх — и Вику в который раз за вечер ведёт от этого уверенного взгляда.       Лина, кажется, прекрасно это понимает и, не разрывая зрительный контакт, медленно проводит языком по нижней губе, а пальцами внутри грубо надавливает.       — Блять, — Вика на выдохе откидывается обратно на подушку. — Вернись.       Райдос закрывает глаза, одной рукой беспомощно сжимает простынь, а второй путается в чужих волосах и с силой прижимает Лину к себе.       Лина не спорит: послушно возвращается обратно, добавляет язык, рвано толкается пальцами — и в этот момент Вика чувствует, что сдаётся окончательно.       Второй стон за ночь снова принадлежит Райдос — он еле слышный и хриплый, но Лине, судя по всему, этого достаточно; она тут же ускоряет движение и языка, и пальцев, а после, чуть отстранившись, стонет сама.       Вика думает, что отступать уже точно некуда — и полностью отпускает контроль, позволяя Лине делать всё, что ей хочется; а себе позволяя хрипло стонать, нагло просить большего и сбивчиво бормотать чужое имя.       Ещё спустя несколько грубых движений Райдос чувствует, как реальность раскалывается на части — и дело тут далеко не в ясновидении.       А Лина снова всё понимает без слов: видит, чувствует, замечает; она отстраняется, вытаскивает пальцы и нависает сверху — Вика что-то недовольно бормочет и тянет на себя чужое запястье.       Лина послушно толкается вперёд, а свободной рукой тянет Вику на себя за подбородок и целует — целует так, что Райдос, наплевав вообще на всё, стонет ей прямо в губы и сжимается вокруг пальцев.       Спустя пару секунд Лина отстраняется, а движение руки, наоборот, ускоряет.       — Давай, — шепчет на ухо.       Вика открывает глаза и, снова зацепившись взглядом за серо-голубые напротив, кивает. Лина толкается пальцами на всю длину, замирает на пару секунд, дразнит, — а затем резко наращивает темп, заставляя Вику выругаться.       Райдос опускает руку вниз, сама себя касаясь двумя пальцами, а свободной ладонью путается в светлых волосах и прижимает Лину к себе. Затем утыкается носом в чужое плечо, лишь бы только на Лину не смотреть, стонет, шипит что-то, кусается — и, с силой сжав внутри себя пальцы, кончает.       Тело прошибает от накативших ощущений, но Лина всё равно продолжает двигаться, всеми силами стараясь продлить момент — и Вика, уже абсолютно ничего не понимая, стонет снова; а ещё спустя несколько грубых движений срывается на крик — громкий, хриплый и сообщающий всему отелю, что в этом номере явно происходит что-то не совсем законное.       Ещё спустя пару секунд Райдос на выдохе перехватывает чужое запястье, заставляя Лину остановиться, и устало откидывается на кровать — а Лина, усмехнувшись, вытаскивает пальцы и падает рядом.       Вика молчит несколько долгих минут — только чувствует, как дрожат бёдра, и безуспешно пытается уложить в голове произошедшее.       Лина улавливает напряжение — Лина вообще всегда всё улавливает, — а потому переворачивается на бок и нагло укладывается Вике на грудь. Райдос опускает руку, ведёт пальцами по оголённой пояснице и многозначительно цепляет полоску джинсов, которые они так и не успели снять, но Лина устало мотает головой.       — Давай в следующий раз, — бормочет она. — Вставать скоро.       — Уверена? — насмешливо уточняет Вика. А затем, нахмурившись, бурчит: — Подожди, а в смысле в следующий?       Лина заливисто смеётся, а Райдос ловит себя на мысли, что лежащая на её груди Лина выглядит как-то слишком правильно — и сама себя мысленно материт за такую маленькую слабость.       — Если захочешь, — Лина нагло обвивает рукой чужую талию. — Я останусь?       Вика закрывает глаза и медленно выдыхает.       — Оставайся, — Райдос криво улыбается. — Если захочешь.

***

      Вика поудобнее перехватывает телефон, отводит взгляд от камеры и привычно мнётся на месте.       — …и второе — это то, что и я оказалась в таких условиях, когда мне тоже нужно немножко выйти из зоны комфорта и поработать. Но, как говорится, всё, что ни делается — к лучшему.