За то, что ты - это ты

С самого утра шёл дождь. Небо над Гусу было затянуто плотными серыми облаками, через которые не проникало ни лучика солнца. Капли беспорядочно бились о крыши и дорожки, стучались в окна и двери. Всегда тихие Облачные Глубины словно застыли, погрузившись в тихое молчание. Лань Ванцзы и Вэй Усянь, не сговариваясь, решили провести этот дождливый день в цзинши, вдали от бурлящей реальности. Сегодня в их маленьком мирке не было никаких недовольных старейшин, излишне любознательных адептов и беспокойной нечисти — были только они сами и их любовь, нежная и трепетная. Лань Чжань, неподвижный, словно нефритовая статуя, медленно перебирал струны гуциня. Плавная и умиротворяющая мелодия лилась из-под тонких и сильных пальцев, заполняя собой все пространство и гармонично сплетаясь с шумом дождя. Оно накрылось этой мелодией словно защитным куполом, и в нем повисла приятное оцепенение. Казалось, весь мир сузился до них двоих, и ничто больше в нем не имело смысла. Второй Нефрит в очередной раз (он не мог сказать точно, какой именно: после тринадцати перестал считать) оторвал взгляд от резного корпуса и жёстких струн и устремил его вперёд, на того, кто заставлял каждый день его сердце заходиться в бешеном танце. Вэй Ин, развалившись на полу, лежал на животе и болтал согнутыми в коленях ногами. Голове покоилась на руках, разместившись подбородоком в ямке между сведенными ладонями. Лучистые глаза были закрыты, а на губах застыла умиротвореннвя улыбка. Ванцзы не мог отвести взгляд от своего теперь уже мужа (хотя иногда он с трудом мог поверить в собственное счастье), да и не хотелось, но более он не желал прервать отдых любимого фальшивой нотой, поэтому приходилось сосредотачиваться на игре. — Лань Чжааааань, — внезапно протянул Вэй Усянь, приоткрывая заговорщечиски блестящие глаза. Ванцзы тут же положил ладони на струны, останавливая течение музыки. — Мгм, — мягко отозвался он, поднимая золотые глаза на мужа. — Скажи, Лань Чжань, — тянет Вэй Ин, хитро улыбаясь (эта улыбка не предвещает ничего хорошего как для сердца Ванцзы, так и для одного места Усяня), и кладет голову щекой на тыльные стороны скрещенных ладоней, — за что ты меня полюбил? Второй Нефрит застывает от такого неожиданного вопроса, он теряется в догадках и чувствует постоянно нарастающее абсолютно глупое, но вполне реальное волнение. — А ну-ка прекращай! — Вэй Ин смеётся, тихо, но так ярко и легко, что Лань Чжань мгновенно успокаивается. — Со мной все в порядке, не надумывай себе лишнего. Просто внезапно мне стало интересно, что же тебе во мне так приглянулось? Я ведь не был каким-то особенным, по крайней мере, во время обучения в Гусу точно. — Не говори так, — Лань Чжань подрывается с места и, мягко опустившись перед супругом, притягивает в свои объятия. Тот и не возражает, в ответ обвивая руками талию Нефрита. — Вэй Ин замечательный. — Я думаю, что Лань Чжань не менее потрясающий, — в голосе слышна улыбка и неподдельная гордость. — Но все же, Лань Чжань, ты так и не ответил на мой вопрос! Ванцзы утыкается носом в тёмную макушку и вздыхает такой родной и любимый запах. «Глупый, глупый Вэй Ин. Как я мог в тебя не влюбиться? Ты ворвался в мою жизнь, выбив дверь в моё сердце с ноги. Ты разбил все стены, что я так упорно возводил вокруг себя, парой лёгких фраз и мимолетных улыбок. Ты казался мне невоспитанным и грубым, поначалу я презирал тебя, но все же тянулся к тебе, как жухлый росток к лучу солнца. Ты такой ослепительный, такой яркий, ты повсюду оставляешь свой след, повсюду своей добротой и харизмой покоряешь сердца людей. Ты стал моим персональным солнцем, и другого мне было не нужно. Я не понимал, что ты нашёл во мне, таком холодном, глупом, совершенно не умеющим общаться и любить. Рядом с тобой были те, кто мог составить тебе компанию куда приятнее моей. Так почему ты так упорно шёл за мной, несмотря на заросли шипов, которыми я пытался отгородиться от мира? Я не смог защитить тебя. Не смог прийти на помощь, когда был нужен. Я был глуп и наивен. Мои шипы, которыми я пытался защитить свое сердце, вонзились прямо мне в грудь. Все, что я делал, было бессмысленно. В конце концов, я так и не смог спасти тебя. Я не сделал ничего. Абсолютно ничего. Все, что я мог — сохранить последнее напоминание о тебе, этого малыша Вэнь, к которому ты так привязался, и вырастить из него достойного адепта. Ты спрашиваешь, за что я тебя люблю. Глупый, глупый Вэй Ин. Как я могу тебя не любить? Я люблю в тебе все, каждую мелочь, каждую черту лица и изгиб тела. Люблю твои глаза, искрящиеся смехом и жизнью, блестящие от волнения и счастья, подернутые призрачной дымкой желания и любви. Люблю твои губы, такие мягкие и нежные, страстные и ненасытные, расплывающиеся в самой светлой и яркой улыбке, говорящие такие непристойности, но и такие волнующие душу и сердце слова. Люблю твоё тело, гибкое, словно ивовая лоза, сильное, подтянутое, невероятно красивое, такое мягкое и податливое в моих руках. Люблю твои руки, непоседливые и беспокойные, такие крепкие и надежные, умелые и нежные, красивые до упомрачения, с тонкими, хрупкими запястьями и аккуратными синими венками. Я люблю твои шелковистые волосы, которые ты неизменно собираешь в высокий хвост. Люблю твой голос, такой разный, но родной и необходимый, как воздух. Я люблю твои смешные шутки, многочисленные подколы и неприкращающийся флирт. Люблю, как ты встряхиваешь хвостом, когда развеселился, как наигранно дуешь губки, как хмуришься и хитро прищуриваешься. Люблю, как приподнимаются твои брови, когда ты искренне удивляешься, как вспыхиваешь, когда я отвечаю на твой флирт или сам отпускаю пару шуток. Я люблю, как ты ругаешься, возмущаясь очередной несправедливостью, как ловко уворачиваешься от нападок дяди и старейшин, как шутишь с братом и учишь адептов. Люблю, как ты влюбленно смотришь на меня, как обнимаешь и целуешь, как шепчешь слова признания в моменты нашей близости. Я люблю. Я…» — Лань Чжань, ты чего замолчал? — Вэй Усянь вывернулся из объятий и сел, оказавшись взглядом на одном уровне с супругом. — Не можешь ничего вспомнить? — пытается отшутиться, смеётся, негромко, но нервно и натянуто, а улыбка, кажется, вот-вот треснет и разобьется на тысячи осколков. «Глупый, глупый Вэй Ин. Как я могу выбрать лишь одну причину, почему я без памяти влюблен в тебя?» — За все, — на выдохе шепчет Нефрит, вновь притягивая мужа в объятия. — За все люблю. За то, что ты — это ты.