Там где тебя нет.

Темнота улиц и переулков сгущались с каждым шагом всё сильнее и сильнее. Сухая листва еле слышно шелестела под ногами, а свет блеклых фонарей выбивался из картины, написанной мраком, уже не первый раз. Эндрю был знаком с этим районом с самого детства. Старые, ещё советские турники и качели, были покрыты слоем ржавчины, с тёмными следами от сигарет. Заросшие, до ужаса древние и шаткие скамейки из дерева, давно местами прогнившие и со своей новой цивилизацией из насекомых, стояли возле тех самых турников. Скользкие тропинки, казалось были темнее обычного, а грязь то и дело, что противно хлюпала под ногами. Подходя к подъезду, которому лет уже больше чем самому Эндрю, и вытирая подошву кроссовок об траву, блондин останавливается неподалёку от скамьи, на которой сейчас сидела одна только баба Люда. — Добрый вечер! — натянуто улыбаясь, поприветствовал бабушку Эндрю. — О, здравствуй Андрюша, как у тебя дела? — спросила, немного хриплым голосом соседка. — Да всё хорошо, а вы сами та как? Слышал у вас недавно внучка родилась, поздравляю. — Спасибо Андрюша, да как-то на самом деле не очень, так спину тянуть начало, и мази особо не помогают. Машка то, работает постоянно, приехать никак не может, вот только звонит. Ты эта, не стой, присядь. — посоветовала баба Люда. — Не, спасибо, мне щас уже идти надо будет. — отмахнулся Эндрю, мило улыбаясь и пряча руки в карманы тёмного пальто. — Жалко мне тебя. Молодой такой, а уже всех потерял. как же ты будешь? Мамка вон, спилась уже поди, от неё ни слуху не духу. — тяжело вздыхая, проговорила бабка. На подобное заявление Эндрю решил промолчать, оглядываясь по сторонам, лишь бы занять внимание чем то другим. — Ладно баб Люда, мне уже пора идти, увидимся завтра, спокойной вам ночи! — сообщил Эндрю, пиная камушки под ногами. — И тебе доброй ночи Андрюша! На последок помахав соседке рукой, Миньярд отрыл ключи в кармане, отпирая тяжёлую железную дверь. Запах сырости в подъезде перестал пудрить голову уже давно, и так то, даже он лучше, чем сапах ссанины. Обшарпанные стены со свалившейся местами штукатуркой, рассыпались буквально на глазах. Старинный и очень не надёжный лифт одиноко стоял на первом этаже с небольшой щелью меж дверьми. Коридоры освещённые несколькими побитыми туманными лампочками, отбивали шаги блондина эхом по всему первому этажу. Подниматься пешком до 6 этажа становилось всё тяжелее, особенно сверхурочной смены на давно заебавшей работы. Денег хватало лишь на коммуналку и пару походов в магаз с достаточно скудным списком продуктов. О роскоши можно было даже и не думать, не то это место, чтобы вообще о чём то думать. Двери квартиры подались ключу на удивление легко, точнее они были даже не закрыты. Свет с кухни давал явный намёк, что квартира блондина минимум не пуста на наличие людей. Разбуваясь и скидывая пальто на тумбочку, Эндрю прошёл в заветную комнату со светом. За кухонным столом спал худощавый рыжий парень, на его лице были видны следы новых синяков и мокрые потёки на щеках. Нил был единственным человеком ждущим Эндрю после работы. Он был тем, с кем Миньярд готов был разделять все, в том числе и кровать. Парни часто спали в обнимку. Пусть у Эндрю и были проблемы с прикосновениями после травмированного детства, но рядом с Нилом, они улетучивались далеко за грань понимания. Их поцелуи были нежными, любящими, порой совсем воздушными, но они были, и это было то что парни безумно любили. Поглаживая Нила по голове, Эндрю присел на корточки возле рыжика, упираясь головой тому в бок. Нил приоткрыл глаза, расплываясь в теплой улыбке, обхватывая одну из рук Миньярда, аккуратно целую тыльную сторону ладони. — Я приготовил немного риса с курицей, тебе стоит поесть — прошептал Нил. — Хорошо, спасибо — улыбаясь проговорил Эндрю, поднимаясь на ноги. — Я уже поел, так что могу просто посидеть с тобой, если ты конечно не против- накручивая пылающее рыжие пряди на палец, сказал Нил. — Кролик, тебе завтра утром на работу, иди лучше ложись. Я поем и приду. — Хорошо — ответил Нил, выходя из-за стола. — Кстати, этот мудак знает, что ты здесь? — Не думаю. Когда я уходил его не было дома. Скорее всего в магаз опять попёр коньяка купить. Сто проц, когда я завтра вернусь он даже и не заметит, что я уходил. — Как знаешь — улыбнулся напоследок Эндрю, провожая Нила взглядом. Когда Эндрю утром встал, на столе в кухне его ждали гренки и яичница. Смена на работе у Эндрю, сегодня должна была быть сокращённой, что безумно упрощало день. Уже в 6 часов, блондин был свободен прощаясь с менеджером и ещё парой коллег. Подходя к двору Эндрю сразу обратил внимание на огромное скопление людей около одного из соседних подъездов. «Ну, помер наверное кто-то» — подумал Эндрю, проходя к своему подъезду иногда косо поглядывая на толпу. На лавочке снова сидела баба Люда. — Здрасте баб Люд! — приветливо поприветствовал её Эндрю, на что бабка только склонила голову вынимая платок из кармана и вытирая накопившиеся слёзы — Баб Люд, что случилось, ты чего плачешь?! — удивился Эндрю опускаясь перед женщиной на корточки. — Ох Андрюша-Андрюша…— начала было старушка, но вновь захныкав прервалась — Ох Андрюша, беда, ой беда… — Что?! Что случилось? — Никитка твой, умер сёдня — отозвалась наконец бабка. Эндрю смотрел в сторону толпы несколько секунд, в следующее мгновение уже сорвался с места и подбегая к скоплению людей, начал протискивать через них. Возле подъезда, стояли пару врачей и полицейских, разговаривающих между собой. В спешке Эндрю подходит к ним перебивая диолог: — Нил, то есть Нат, да, Нат, он ведь не мёртв правда?! Скажите мне что это шутка, пожалуйста — хватая полицейского за плечи Эндрю буквально начал истерично выпытывать. — Молодой человек успокойтесь! — скомандовал мужчина — Вы кем приходитесь? — Па… Лучшим другом, он мне как брат! Пожалуйста, скажите что с ним всё нормально — поджимая губы произнёс Эндрю. Коротко кивая одному из работников скорой, полицейский отводит Эндрю в сторону, подальше от людей. — Мне очень жаль это говорить, но Натаниэль Веснинский действительно мёртв. Мы приехали на вызов по поводу криков, соседи позвонили. Двери были закрыты, нам пришлось выбивать. Расскажу кратко, как человек человеку. Вся квартира была в крови, и на полу и на стена, буквально везде, а в гостиной парень уже мёртвый лежал, отец его, с тесаком стоял, тоже весь в крови, пьяный был глубоко в стельку. Ещё раз приношу свои соболезнования, по этому поводу. Весь оставшийся день Эндрю провёл на улице сидя на лавке около подъезда в котором жил Веснинский. Время переваливает за полночь, но только сейчас Миньярд поднялся, выходя в один из переулков. Проходя мимо ещё одного пятиэтажного дома, Эндрю остановился поднимая голову и смотря на окна второго этажа. Из приоткрытой форточки вырывалась музыка. Песни менялись одна за одной, видимо хозяин квартиры просто ищет подходящую. Само окно было завешено салатовыми шторами, в которых хорошо виднелись очертание теней двух людей. Наконец начинает играть полная песня. Строчки шли одно за одной, а на глазах Эндрю скапливались горячие слезы.

Там рвались гитары струны, дороги вели в никуда.

Там в море терялись шхуны, там горькой была еда.

Там, там, где тебя нет — там, там летом идёт снег.

Там крылья нельзя раскрыть, там хочется волком выть.

Там, там, где тебя нет — там, там чёрный идёт снег.

Там всё состоит из стен; там тянется час, как день.

Его и правда больше нет, нечего больше ждать. Нечего любить. И смотря на танцующие тени в квартире полной музыки, хочется просто пропасть, рассыпаясь на кусочки. На лицо одиноко начали падать холодные пушинки.

Там, там, где тебя нет — там, там чёрный идёт снег.

Началась, холодная знойная и одинокая зима.