Ночь 1837-го

Румыния. Зима 1837.

Арсений отворил грузную дверь зàмка и на одних носках пробрался внутрь, держа в руках кожаный дипломат. Снаружи бушевала вьюга, а этот грозный с виду, исполинский дворец был единственным укрытием на ночь. Арсений провёл в пути около двух суток, и лошади, неустанно тащившие старую повозку, теперь совсем изнемогали от истощения. Пришлось искать ночлег. Внутри замок казался даже больше, чем снаружи: Старинные колонны подпирали высокий потолок залы, рыцарские доспехи в различных позах, стоявшие по краям огромного помещения, держали острые мечи, длиннющий стол, расположившийся в самом центре, вдоль и поперёк весь был уставлен горячей, только приготовленной пищей. Арсений, недолго думая придвинулся ближе. Голодный, измученный долгой поездкой, он схватил первое попавшееся под руку угощение и наспех запихнул его в рот. Пахло приятно - чем-то коричным, и на вкус было достаточно пряным. Пробежав глазами по убранству стола, он собирался взять что-нибудь ещё. — Неприлично брать то, что Вам не принадлежит. — бархатный, по-женски приятный голосок незнакомца прозвучал откуда-то из-за спины и Арсений невольно вздрогнул, вмиг разворачиваясь на звук. — Впрочем, я бы угостил вас, если бы Вы спросили. Но Вы взяли без спроса. Нехорошо. Но сегодня я в прекрасном расположении духа и готов принять даже такого невежественного гостя. — Арсений невольно поморщился от непривычного прозвища. Теперь только мужчина оглядел, видимо, хозяина замка. Перед ним стоял статный, худой, (на вид) молодой парень. Черты лица выглядели достаточно мягкими: пухлые губы и аккуратный тонкий нос с родинкой на самом его кончике. Чёлка его завивалась почти идеальными кудрявыми локонами, а изумрудные глаза смотрели на гостя из-под густых белых бровей. В этом взгляде читалось нечто одновременно печальное и твердое. Казалось, пристальный взгляд проникал куда-то в голову, в мысли, заставлял съёжиться под их тяжестью, но Арсений стоял столь же ровно, как прежде. — Ну, раз уж вы приступили к трапезе, будет невежливо забирать у вас еду. Прошу, присаживайтесь. Моё имя Антон. Я - хозяин этого поместья. Будто из ниоткуда позади возник невысокий мужчина в очках, в приталеном жилете и аккуратно выглаженных брюках. Он отодвинул старинный стул, приглашая Арсения сесть и пододвинул к нему плоское деревянное блюдо, на котором лежало несколько кусочков жареной баранины. — Дима, принеси мне бокальчик красного! Только выбери послаще. Сегодня я должен быть в форме. — Тот еле заметно кивнул, принялся наливать из ближнего графина в маленький хрустальный бокал густой напиток. Повеяло терпким металлическим запахом и Арсений нахмурил тёмные брови. Хозяин замка терпеливо наблюдал за дворецким, закинув ногу на ногу. Арсению даже на секунду подумалось, что глаза Антона блеснули каким-то дьявольским блеском, красным, ярким, словно искры в только зажжённом огне. Потом парень вдруг захохотал. Дурашливо и тонко. Подхватил бокал, мигом опустошил его и, будто находя объяснение мыслям мужчины, воскликнул: — Всегда восторжен предвкушением этого чудного вкуса, вы верно подметили. — Арсений раскрыл рот в немом вопросе, но озвучить его не успел — А что же вы не едите? Вы, как вижу, с дороги. Должно быть зверски голодны! — Шатен кивнул на недоеденное пряное угощение, которое схватил со стола Арсений, едва зайдя в замок. — Нет. — Вдруг подал голос Арсений и рывком поднялся со своего места. — Уже нет, благодарю, Антон. Меня клонит в сон. Я бы попросил у вас комнату всего на одну ночь. Завтра мне следует отправиться дальше, — Он задумался, подбирая нужные слова. — к тому же…Не хочу тяготить вас своим присутствием. Хозяин замка вздёрнул подбородок и уставился прямо в глаза мужчине. Они буравили друг друга взглядом совсем не долго, но оба ощущали, как время на мгновение замирает, тянется медленно, словно мёд, стекающий с ложки. И уже когда напряжение достигло своего апогея, и стало казаться, что это длиться бесконечно, хозяин замка прервал молчание, успевшее стать давящим. — Дима, проводи гостя в верхнюю комнату. И, ради всего сущего, покажи ему где ванная, от него воняет конским навозом.

***

Скрипучие половицы жалобным стоном выли под ногами. Арсений с интересом вертел головой по сторонам, мысленно щупая каждый тёмный закуток дворца. Низкорослый мужчина быстрым шагом семенил перед ним, показывая путь к спальне, и периодически озирался, будто проверяя не отстал ли ненароком от него Попов. — Ваша опочивальня. Ванная прямо по коридору. — наконец остановился дворецкий, указывая сначала на дверь в комнату, а затем куда-то в глубь тёмного коридора, едва ли подсвеченного канделябрами. — Если будете уезжать… — Он замялся и загадочно улыбнулся —… на рассвете - не шумите. Господин не любит, когда его будят. Но лучше бы вам не задерживаться. Приготовьте всё заранее и езжайте через пару часов, как только усталость вас покинет. Я покормлю ваших лошадей. Приятных снов. — Мужчина поклонился и зашагал туда, откуда они только что пришли. Комната была достаточно просторной - большая кровать с балдахином занимала лишь малую её часть. Возле кровати большой деревянный сундук, письменный стол, слегка покосившийся стул и пуф. Арсений шумно выдохнул. Только сейчас он ощутил, почему-то, некое волнение. Свой небольшой кожаный чемоданчик он поставил совсем рядом с кроватью. Одежда неприятно липла к телу - несмотря на прохладу каменного замка Арсений успел взмокнуть от пота - и потому воспользоваться ванной ему было необходимо. Он аккуратно выглянул в коридор, осматриваясь, и затем прошмыгнул прямиком в приоткрытую дверь ванной, на которую ему до этого указал низкорослый дворецкий. Внутри всё было тёмное, каменное. Тяжёлый запах сырости ощущался даже за порогом. Из маленького окошка дул обжигающе холодный зимний ветер и то и дело задувал крупицы снега.

***

Аккуратно застеленная постель вмиг смялась, когда на неё совсем расслаблено плюхнулся Арсений. Кости невозможно ломило от переутомления, а голова готова была лопнуть. Потому мужчина задул свечу возле кровати на тумбе и провалился в сон, совершенно не прилагая никаких усилий. За два дня езды на черствой повозке он уже позабыл какой мягкой может быть кровать. Всё затихло. Казалось, даже вьюга на улице умолкла, и лишь редкий вой диких животных за окном разрывал пелену тишины. Ночь окутала комнату тёмной пеленой. Луна светило ярко, пожалуй, даже слишком. Освещала комнату холодными лучами, наполняла её синим блеском. Дверь в комнату скрипнула, послышались еле различимые шаги. Кровать просела, под тяжестью неизвестного полуночного гостя. Тонкий палец еле ощутимо коснулся щетинистой щеки задремавшего Арсения, затем прошёлся лебедем до груди и… Острый серебряный нож, перед сном положенный Поповым под подушку, тут же оказался возле шеи незваного гостя. — Только попробуй, упырь. — Это был Антон. Кончик кинжала коснулся его шеи и кожа под ним тут же зашипела, запенилась, надуваясь крошечными пузырями. — Хоть одна капля моей крови упадёт - жалеть не стану. — Как бы в подтверждение своих слов, нож Арсения сильнее прижался к уже обожженной коже. — Нет-нет! — Парень слегка отпрянул —Я так долго ждал вашего визита, что было бы глупо просто убить вас, мистер Хельсинг! — Зелёные глаза вновь блеснули этим ярко красным огнём и их обладатель сжал в руке запястье Арсения. Пухлые губы растянулись в лукавой улыбке, оголяя острые клыки. Попов вздёрнул бровь. — Вот оно как. Значит ли это, что вы узнали меня с самого начала, господин Антон? Что ж, приятно, что мой псевдоним известен и за пределами Харлема*. — Лицо Арсения теперь сделалось насмешливым, но хватку он не ослабил, а лишь покрепче перехватил оружие. — В таком случае, что же тебе от меня нужно, кровопийца? Антон с причмоком облизнул губы и приблизился к лицу мужчины. — Знаешь ли, я голоден до плотских утех. — Язык вампира пошло прошёлся по самому острию ножа, всё ещё удерживаемого в руках Попова. — Я живу здесь уже много веков. Совсем один. Вы должны меня понять. Понимаете же? Просто… — Он накуксился — Чёрт… Просто возьми меня! — А как же твой дворецкий? Почему бы тебе не попросить его? — Дима мне не интересен. Арсений ухмыльнулся. Свободная рука с напором сжала бок Антона. — Вампир умоляет главного охотника за нечистью трахнуть его. — он сипло посмеялся.— Никогда бы не подумал, что упырь может быть таким искренним в своих желаниях. Что ж. Раз тебе так нужно почувствовать внутри член твоего убийцы… — он ловко откинул серебряный нож в сторону и дотронулся пальцами до пухлых губ вампира, затем проталкивая их в приоткрытый рот парня. Тот был так расслаблен, так беззащитен перед неведомой силой, делавшей его мягким и послушным, словно он и вовсе не был жутким чудовищем, каким мог показаться ранее. Он аккуратно забрался на мужчину, седлая его бёдра и впился в его тонкие губы жадным поцелуем. Язык охотника прошёлся по ровному ряду зубов, очерчивая острые клыки. Он явственно ощущал тяжёлый металлический привкус, и в любое другое время он бы непременно посчитал его отвратительным, но сейчас он был пьянящим, дурманящим и, будто самый сильный афродизиак, катил кровь к члену. Шатен зажмурился, издал на выдохе подобие тихого стона и сильнее притёрся упругими ягодицами к уже выпирающему бугорку в штанах мужчины. Изящные пальцы принялись расстёгивать пуговицы на белой рубашке охотника, а когда из под планки показался крепкий торс, он распахнул элемент одежды, окончательно открывая для себя рельефные формы Арсения. Рука Попова прошлась по светлому затылку, поглаживая мягкие волосы, после чего с силой сжала короткие кудряшки, отрывая разморённого возбуждением вампира от страстного поцелуя. Он повертел голову парня, брезгливо скривив лицо. — До чего сучье личико. В глазах столько похоти и желания! — Мужчина одним резким движением перевернул шатена на спину, сел прям меж призывно расставленных ног, грубо сжимая бледные запястья у самого изголовья кровати, и прильнул раскрасневшимися губами к тонкой ткани рубашки на груди парня. Белый материал тут же тяжелел, намокал в тех местах, где касались влажные губы мужчины. Он исподлобья глянул на раскрывшего рот в немом стоне вампира. Этот его вид завораживал, гипнотизировал Арсения. Ладони, до этого зажимавшие тонкие кисти, сначала ослабили хватку, а затем и вовсе переместились на впалый живот парня, лениво выправляя блузу из брюк с завышенной талией. Прелюдия их была недолгой. Когда оба окончательно остались нагими, у них не осталось терпения на нелепые неопытные лобызания. Хотелось здесь, хотелось сейчас. Грубо, резко, спонтанно. И Антон сам развернулся в коленно-локтевую, руками раздвигая бледные ягодицы. Арсений оскалился как-то хищно, казалось, даже зарычал, будто он сейчас был зверем. Будто он был вампиром, готовым вцепиться в беззащитную жертву острыми клыками. Мужчина уже было приставил к нежному входу два пальца, собираясь “подготовить жертву к экзекуции“, однако одним лёгким ударом по запястью Антон его остановил. — Нет, пожалуйста, я уже готов, просто, — Он стыдливо уткнулся носом в большую перьевую подушку — Я хочу твой член… — Арсений шумно выдохнул и сжал шершавой рукой бедро вампира. Головка потёрлась о колечко мышц и Антон сам подался назад, прося желанного проникновения. Но Арсений отклонился. — Оставь свои шлюшьи повадки для кого-нибудь другого. Сегодня я решаю когда в тебя войти. — Громкий шлепок по ягодице заставил парня взвизгнуть, до хруста прогибаясь в спине. Антон с облегчением выдохнул, когда головка снова оказалась у входа, однако, входить Арсений не спешил. Он поводил членом вокруг, совсем слегка надавил, еле-еле проникая внутрь, затем снова вышел, лениво поглаживая нежную кожу. Впрочем, это, если честно, быстро наскучило. Он подтянул парня за бёдра ближе и, наконец, бесцеремонно вошёл на половину. Внутри было непривычно холодно, сначала даже слегка некомфортно, но тепла тела Арсения хватило чтобы быстро согреть податливые стенки методичными движениями. Попов медленно толкался в Антона, пока тот нетерпеливо насаживался сам, желая чувствовать в себе всю длину мужчины. Рука охотника прошлась вдоль выпирающего позвоночника, пальцами пересчитывая каждую косточку по отдельности. Ладонь поднялась до самого загривка, зарываясь пальцами в мягкие волосы, и Антон машинально обернулся через плечо, продолжая протяжно стонать на высоких тонах, снова гипнотизируя блестящими глазами. Арсений нагнулся, не прекращая грубых фрикций, крепко прижимаясь животом к леденящей спине. Антон вздрогнул. Как бы рознясь с ощущениями сзади - жёсткими, безжалостными, нежные поцелуи успокаивающе ложились куда-то возле лопаток, под самой шеей. Попов ускорил темп, вновь поднимаясь и поднимая за собой Антона. Теперь уже вампир прижимался спиной к взмокшей груди мужчины, выгибаясь, всем телом ластясь к горячей коже. Контраст температур распалял обоих, заставлял покрываться мелкими мурашками. Арсений ускорился максимально, в таком положении он попадал чётко по предстательной железе, выбивая особенно громкие стоны из парня. Длинные пальцы мужчины толкнулись в рот шатену, ощупывая подушечками склизкий язык. Арсений тут же зашипел, дёрнулся слегка и постарался вынуть пальцы, но цепкие клыки, почти сразу крепко вонзившееся в палец, удерживали его. Оба уже были совсем на пределе и Арсений, толкнувшись в нужный угол особенно сильно, почувствовал как нежные стенки сжимают его член, а парень в руках ослабевает под влиянием яркого оргазма. Последние два грубых толчка и мужчина с утробным рыком излился внутрь шатена. Выходить Попов из него не стал, оба обессилено упали на мягкую постель, тесно прижимаясь друг к другу.

***

Арсений лениво приоткрыл глаза. Солнце крупными лучами ложилось на его лицо, и он сощурился. Он лежал один. Одетый, совершенно чистый, но один. На секунду ему даже показалось, что эта ночь ему приснилась, но две чёткие лунки от укуса на пальце неприятно саднили, развеивая это наваждение. Дверь распахнулась. Мужчина с надеждой повернул голову, вероятно, ожидая своего вчерашнего гостя, но это был всего лишь низкорослый дворецкий. — Он сбежал. — Зачем-то вслух озвучил свои мысли Попов. — Если вы хотели проснуться в объятиях горстки пепла, то Господин, увы, не разделяет ваших желаний. В этой комнате нет штор, сэр. — Он жестом согнал Арсения с кровати и принялся собирать грязное постельное бельё. — К тому же вам бы стоило благодарить Господина за то, что он не убил вас сразу после того, как вы кончили. Не обольщайтесь, возможно у него просто не было сил. — Сгребая простынь в комок и на одних пятках разворачиваясь к выходу, он добавил: — В любом случае, ваша повозка уже готова и ждёт вас у центральных ворот. Хорошего дня. — Дворецкий вышел, звучно хлопнув дверью.