Нашествие зелёных бедствий

Смешок. Ситуация Бунтаря и вправду позабавила — день выдался очень насыщенным. Его ночная вылазка превратилась в пробежку, позволившую ему вдохнуть свежий воздух и насладиться прохладой, пока по спине не пробежали мурашки. Скверное предчувствие. Как и ожидалось, в мгновение Мидория был окутан лентами, а вдалеке стала видна пара красных глаз. Ночь до самой школы была незабываемой, но после Изуку лишь помнил, как лёг на парту и спал почти все уроки. Во время перемен он старался исчезнуть, избегал встреч с Миной, ведь она напоминала ему о неприятностях вчерашнего дня. Даже на тренировке у него не было желания ощущать на себе взгляды, хотелось быстрее куда-то убежать. Мидория быстро поднялся на крышу по привычке. Ему было некомфортно под взглядами окружающих. «Поспать бы ещё». — Я дома, — сказал только вернувшийся с тренировки потрёпанный Изуку, поставил рюкзак около входа и аккуратно зашёл. В квартире было темно. Когда Мидория включил свет, его встретила лишь пустота. Впрочем он знал, что здесь никого не было. Обыденно зайдя на кухню, он открыл холодильник, но обнаружил, что там почти ничего не осталось. «Точно, продукты», — подумал парень. Развернувшись, он надел ботинки и вышел на улицу. Через час возвратившись с переполненными пакетами, парень сразу направился на кухню. Изуку осторожно разложил продукты, оглядывая их с лёгкой задумчивостью. «Суп», — подумал он. Это было просто. За последние дни он ел слишком много тяжёлого. Изуку быстро нарезал овощи, поставил кастрюлю на огонь и, не теряя времени, отправился в ванную. Выходя из душа, Изуку вдохнул аромат варящегося супа. Овощи уже отдавали свой запах, обещая лёгкий и тёплый ужин. Оставляя за собой влажные следы после душа, он разложил еду на две тарелки. На быструю руку приготовив к супу закуску, Изуку принялся быстро уплетать еду за обе щеки. За весь день он истратил все силы, так что ему хотелось заполнить ту пустоту в желудке. Мидория быстро ел свою еду, всегда сразу убирал за собой, оставляя только кастрюлю и тарелку с супом с запиской рядом для мамы. Что же было дальше? Кажется, я тогда пошёл спать. — И зачем сюда лезть? — мужской голос сзади привёл подростка в реальность. Измотанный причудой, Бунтарь не мог ярко отреагировать. Но он явно не ожидал героя позади себя. — Да тихо просто, — у них был короткий разговор, но Изуку быстрее хотелось от него избавиться: на душе было неспокойно. Когда он предлагал спарринг Сотриголове, то непременно ожидал отказ, однако тот на удивление согласился. Мысли, беспокоившие его до этого, отступили на второй план. Во время их битвы Изуку и вовсе успел о них забыть. Поблажек было много. Победить хотя бы раз ему не дали, но это было весело. Ему нравилась эта боль от тренировок, ведь Изуку действительно старался. Про-герой предупредил его не выходить на улицу. Бунтарь задумался, чем себя занять. Мысли были спутанными. Гаджет разбирать пока не хотелось, а для сна было ещё рано. Разблокировав телефон, который им дали, он начал листать ленту новостей, но вскоре переключился на разные сети, пытаясь найти что-то, чем могут отличаться их миры. — Да неужели и впрямь ничего такого? — нахмурился он. Пробегая взглядом по экрану, он остановился. — Мамин профиль? Он застыл, уставившись в экран телефона. На фотографиях она улыбалась. Тёплая, искренняя улыбка, словно весь мир для неё — это этот зеленоволосый мальчишка. Каждый новый снимок в её профиле будто задевал невидимую рану внутри. Мидория вспоминал своего родителя, смотря на эти изображения. «Работа. Просто работа. У неё никогда не было времени на такие мелочи. Это нормально», — мысли звучали уверенно, но взгляд становился всё более хмурым. Он пытался отмахнуться от этого чувства. Она была строгой, требовательной, но всегда говорила, что делает это для его блага. Она была важным человеком. Единственным. Тишина. Гнев захлестнул его, как волна. Бунтарь вскочил, резко швырнув телефон на кровать. — Блядь, какого хуя я вообще злюсь из-за этого зелёного придурка!? Парень вскочил, резко швырнув телефон на кровать. Спустившись в гостиную, он сразу заметил Малыша. Вспомнив вчерашний инцидент, Изуку немного улыбнулся и двинулся к нему. Самые разные чувства одолевали Бунтаря, но ему было не впервой держать себя в руках. — Мистер Косичка! — подняв ребёнка на руки, Бунтарь быстро получил поцелуй в щёку. — Завтрак был вкусным! Спасибо! — лицо подростка тут же покраснело от неожиданности, и он отвёл взгляд. — Кхм, не за что, — хоть слова были сдержанны, смущение выдавало Изуку с потрохами. Пошли едва слышные смешки от людей, что наблюдали за этих. Изуку проигнорировал их и быстрым шагом сел возле Мидори. Зузу играл с его волосами, иногда бросая быстрые взгляды на мать, сидящую рядом. Спустя некоторое время Бунтарь оглядел всех. В холле не было лишь некоторых людей, таких как Тодороки, Бакуго, Злодея и Кошки. Остальные на первом этаже занимались своими делами. — Мистер Косичка! — Что? — с любопытством посмотрев в детские глаза, спросил Бунтарь. — А можно я сам заплету косу? — глаза дитя горели в ожидании. — Хм, хорошо. Только скоро мне нужно будет сходить помыться и надо её расплести после этого. Если ты не против, можешь сделать это завтра. — А можно ещё завтра? Пожалуйста! Бунтарь, пытаясь скрыть лёгкую улыбку, осторожно расплёл свою косичку. Малыш сидел напротив, подпрыгивая от нетерпения. Его глаза горели, как маленькие фонарики, а руки то и дело тянулись вперёд, будто он боялся, что ему не разрешат. — Ладно, давай, — мягко сказал Изуку, чуть поворачивая голову, чтобы Зузу было удобнее. Его взгляд встретился с глазами Мидори. Женщина сидела спокойно, но её пристальный взгляд будто проникал прямо в душу. Бунтарь замер, его плечи невольно напряглись. Ему стало как-то неудобно от этого, и он не мог отвести взгляда, пока Малыш не похлопал его по плечам. — А, так быстро закончил? — Хе-хе! Я мастер на все руки! — показывая свои умелые ручки, Малыш ярко улыбнулся, а после потёр глаза. Он, кажется, достаточно наигрался за это время. Зевнув после своих слов, Зузу перебрался на колени матери и при уходе помахал Бунтарю ручкой. Оставшись на короткое время без собеседника, Изуку почесал голову и встал с места. Ему нужно было принять душ. В зеркале, перед тем как умыться, Изуку решил рассмотреть косичку, сделанную ребёнком. Увидев детскую небрежную работу, он усмехнулся. — Расплетать жалко. Умывшись, Изуку надел один из подаренных комплектов Незу. Парень заметил, как многие ученики ушли к себе, и не торопясь пошёл на кухню. Открыв холодильник, он заметил в углу утром завёрнутую еду. Быстро разогрев её, Мидория принялся делать себе чай. — Мы ведь недавно поели. Ты всё ещё голоден? — с интересом спросил Киришима, заглядывая на перекус. — Говори за себя, я часто не наедаюсь одной порцией, — спокойно объяснил Бунтарь, вытаскивая еду. — Тогда сколько раз за день ты ешь? — Киришиме стало интересно, и он сел рядом с Изуку. У них завязался разговор, и, хоть во время беседы Мидория трапезничал, он успевал отвечать и задавать вопросы. После быстрого перекуса Бунтарь встал, сразу помыл свою посуду и уже под конец пожелал спокойной ночи своему собеседнику. Киришима всегда был неизменчив в своей дружелюбности, в какой бы вселенной он ни был, что позволило Бунтарю поговорить с ним, как со своим знакомым. Также уже к ночи, закрывая за собой дверь на замок, весь чистый и сытый, он лёг на удобную кровать. Парень успел даже забыть о неприятном происшествии с телефоном, но только он начал погружаться в сон, как навязчивые мысли заново начали занимать его голову. Почему это место меня так тревожит?

***

Как только Изуку всё за собой почистил, то направился к себе. Комната была пуста и безжизненна. Никаких личных вещей, ничего, что могло бы стать по-настоящему его собственностью. Только тени одиночества, притаившиеся в углах, усиливали чувство отчуждённости, заставляли Изуку ощущать себя чужим. Он знал, что так думать нельзя, ведь мама ценит его, просто у неё много дел. Только прекратить думать об этом никак не получалось. В конечном счёте сомнения замолкали только во время сна. Лишь тогда он мог позволить себе немного покоя, погрузившись в долгожданное беспамятство. Грохот разорвал ночную тишину. Сердце забилось как сумасшедшее, когда Бунтарь подскочил с кровати. Он шагнул в общую комнату, потирая сонные глаза, и тут же почувствовал движение воздуха. Секунда — и рюкзак врезался ему в лицо, заставив пошатнуться назад. На секунду он обратил внимание на Маму, выражение лица которой показывало полное раздражение. Изуку отпустил взгляд. Она шла прямо в его сторону. Всё внутри сжалось. — Вон, — её голос был как нож, холодный и безжалостный. Он пробил его до самой души. Слово, сказанное человеком перед ним, повергло мальчика в настоящий шок. — Н-но почему?! — Изуку внезапно повысил голос. Мгновение спустя парень почувствовал боль в районе щеки, но, стиснув зубы, не смог ничего вымолвить. — Убирайся! — её голос сорвался, в нём слышалась не только злость, но и что-то похожее на отчаяние. — Почему ты вечно мешаешь мне быть счастливой?! Подросток в глубине души не понимал, что говорит женщина перед ним, и стоял в ступоре. Мама была не в себе. Оглядываясь, она увидела тарелку с запиской. Раздражённая Инко даже не увидела, какое блюдо было приготовлено, швырнув его на пол. С сильным дребезгом тарелка с супом разлетелась по всему полу, и тело подростка вздрогнуло. Она начала крушить всё вокруг, уничтожая каждый предмет, как будто именно они были причиной её гнева. Тревога захлёстывала Изуку, но он не мог оставить женщину одну в таком состоянии. Он не знал, что делать, но чувствовал, как внутри него нарастает страх и боль от того, что она разрушает не только вещи, но и их отношения. — Мама, хватит! — женщина остановилась после слов сына, смотря на него со злостью. — Пожалуйста, не ломай ничего! Я уйду. Она смотрела на него строгими глазами, будто снова ругала за какую-то оплошность. Изуку не понимал и, сжавшись, ожидал наказания. Поэтому он совершенно не ожидал услышать слова, сказанные с холодом: — Убирайся отсюда, видеть тебя не хочу. Сердце ломалось от этих слов, в горле образовался ком, а глаза накрыла пелена. Не успев толком осознать, что произошло, Изуку схватил сумку и вышел на улицу. Ноги как будто больше не слушались хозяина. За его спиной с грохотом захлопнулась дверь, и в этот момент его сердце ушло в пятки. Внутри образовалась пустота. Он даже не успел сказать ей, чтобы она была осторожна и не порезалась осколками. Сейчас его мысли были разрознены, и он просто хотел уйти, чтобы не чувствовать эту невыносимую боль. Единственное, что он знал точно, это то, что он не мог оставаться в этом месте. Упав с грохотом с кровати, Изуку проснулся в холодном поту, его руки дрожали, а сердце всё ещё колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Он с трудом отдышался и провёл рукой по лицу. В голове крутились слова из сна: «Почему ты вечно мешаешь моему счастью?» — Блядский кошмар! — прошептал он сквозь зубы, сжимая кулаки, словно пытаясь удержать нарастающую злость. Потянувшись за телефоном, Изуку прищурился при свете экрана и увидел 4:15 утра. Он не знал, что делать столько времени. Не успел он подумать, как дверную ручку потянули. Перед сном Изуку всегда запирается, так что, не сумев открыть её, неизвестный аккуратно постучался. Собравшись с духом, Бунтарь слегка вздохнул, а затем открыл дверь, видя перед собой Полночь. В домашней одежде с собранными волосами она выглядела невыспавшейся и обеспокоенной. — С тобой всё в порядке? — не ответил на этот вопрос подросток, как женские руки обхватили его щёки, разглядывая на всякие повреждения. Рефлекторно Бунтарь нахмурился и отцепил руки. — Это вы у себя спрашивайте! Сколько раз просил не трогать так внезапно. — Прости-прости, сделала не подумав. Но всё-таки, Мидория, с тобой всё хорошо? — Всё прекрасно, просто приснилось дерьмо. — Кошмар? Не хочешь развеяться в таком случае? После короткой паузы Бунтарь слабо вздохнул и тихо ответил: — Было бы неплохо. — Хорошо, тогда пойдём. — Вы спать не будете? — Я тут проверяла работы учеников, так что и мне развеяться будет неплохо. Немного замявшись, Изуку всё-таки вышел на улицу. Ветер подул на его лицо, позволяя вдохнуть свежего воздуха. Парню и правда полегчало, разум опустел, и ему так и хотелось оставаться в таком положении. Эта прогулка была тихой, никто ничего не говорил, и всех это устраивало. Немури понимала, что подростку нужно одиночество, но оставлять его одного было нельзя. Поэтому она оставалась рядом, не вмешиваясь, но не покидая его.

***

Кошмар.

Мидори. Почему ты такая наивная?

Заткнись.

Ну правда же.

Отвали уже. Мидори сидела после ужина на диване. Её веки тяжело опускались, а желудок начинало скручивать. Её порция оставалась недоеденной, а чувство тошноты не отпускало. С каждым вдохом ей становилось всё хуже, но уходить было рано. Зузу всё ещё играл, был полон энергии, а она не могла оставить его без присмотра, так что просто наблюдала за ним, оставшись на первом этаже. Подростки умилялись с дитя и были рады ему. И хоть каждый контакт с неизвестными тревожил Мидори, уйти сейчас она не могла. Потом из тени появился парень с косичкой. Он присоединился к ребёнку, и её глаза следили за каждым его движением. С улыбкой на лице Зузу играл с ним, и от этого Мидори стало немного легче. Но вдруг, как будто из темноты, она услышала искажённый голос:

Ты уверена, что твой ребёнок в порядке? Он сейчас с нашим человеком, который может запросто перерезать ему глотку, Мидори.

Воздух стал тяжёлым, а в комнате запахло сыростью, словно она оказалась в другом месте. Мидори закрыла глаза, пытаясь избавиться от галлюцинаций, но они не исчезали. Не неси чушь, Зу сейчас передо мной.

А точно ли человек перед ним не опасен?

Если так, то я запросто сама его убью. Её мысли путались. В это время Бунтарь повернулся к ней. Мидори увидела страх в его глазах, мимолётный, как тень, но он был там. Видеть в подростке врага было бессмысленным, но слова своих галлюцинаций иногда так задевали за живое, что она не могла сдержаться. Этот взгляд вернул её в реальность. Когда она снова посмотрела на Зузу, его усталое лицо заставило её сердце сжаться. Я схожу с ума. Чёрт. Грохот в другой комнате прервал её сновидения, и она резко вскочила с кровати. Она с трудом отдышалась, сердце колотилось от страха, словно после кошмара. На улице была кромешная ночь: слишком рано для выхода. — М-м… — Малыш нахмурился от громкого звука, глаза его слипались. — Спи, ещё рано просыпаться, — она быстро вернула его в постель, прижимая к себе. Стараясь уложить Малыша, она сжала его крепче и попыталась заснуть, но странное ощущение чьего-то присутствия за её спиной не отпускало. Она была уверена, что там никого нет, но тревога не исчезала до самого сна. Раньше Мидори была безэмоциональной, её лицо оставалось спокойным даже в самых ужасающих ситуациях. Она привыкла, что любые пытки не могли заставить её плакать. В её мире существовало лишь одно: геройское агентство, которое дало ей еду, крышу над головой и шанс на лучшую жизнь. Оно стало для неё единственным убежищем, после того как она пережила ужас рабства. Быть верной организации было для Мидори настолько естественным, что не вызывало никаких сомнений, ведь, если бы не агентство, та маленькая девочка, которую когда-то приютили, давно бы умерла. Даже с лучшим другом и товарищами девушка познакомилась в агентстве при обучении. Мидори считала, что все разделяют её чувства: служить правительству, ничего не чувствуя, кроме долга. Когда Мидория вступила в свою первую близость на миссии из-за ситуации, она ничего в этом не видела. Это всё было ради удачного проведения операции. Так чего ей должно быть противно? Она должна всем агентству. Только девушка не ожидала, что после одной ночи её будут ждать серьёзные последствия. Побои, синяки, разрезы, кровь — ничего не могло вывести её на сильные эмоции, даже друзья: если бы кто-то из них умер, это было бы во благо правительству. Так должна ли она долго скорбеть по ним, да и будет ли? До этого она никогда не чувствовала материнской любви, не получала ни разу тепла семейных уз и в жизни не проходила через такой ужасный токсикоз. Всё начиналось с простого недосыпа и сбитого режима, ей вечно хотелось спать, предпочтения в еде постепенно менялись. Её начало тошнить от запаха сигарет, воротить от алкоголя, она прибавила в весе и стала проявлять бóльший спектр эмоции. Сначала Мидори подумала, что с ней что-то не так, ибо её дисциплина разваливается, а сама она становится всё более отбитой. Задание всё ещё продолжалось, девушка должна была отыграть свою роль перед объектом. Мидори провела с ним ночь, точно зная, что ничего к нему не чувствует. Однако постепенно к ней начали подкрадываться мысли. Кроме объекта ей почти ни с кем не приходилось проводить своё время, может, тогда всё из-за него? Препятствие к хорошему выполнению задания — это изменения внутри, а их возбудитель — её цель. Дальше дело дошло до небольших срывов, слёз, смущения и рвоты время от времени — всё это было ей чуждым и вызывало страх от неизвестности. Чувства становились такими нестабильными, что в какой-то момент Мидори всерьёз задумалась и чуть не осуществила убийство объекта. Она смогла сдержать себя в руках, а подобравшись близко и убедившись в привязанности мужчины к себе, смогла уйти на время. Обращаясь к доктору, она была совсем не готова услышать результаты. Зародыш в её теле, существо, из-за которого происходили все изменения. Делать аборт было поздно: оставалось только рожать. Друг детства негодовал и почему-то был зол на неё. Что она сделала не так? Сама она была в прострации, ей на ум не приходило, что она может стать матерью. Каково это, проявлять чувства, давать заботу и тепло? Как Мидори могла дать всё это, если сама толком не чувствовала этого? При встрече с опытным товарищем, который имел несколько детей, её прорвало на откровенность. За свои девятнадцать лет она никогда не показывала своих слёз внутри агентства, но сейчас девушка не могла прекратить этот поток. Именно поддержка старшего помогла ей привести себя в порядок за короткое время. Миссия продолжалась. Она уже влилась в доверие к цели, но вопрос о том, как долго это продлится, оставался открытым. Мидори понимала, что её тело не будет долго скрывать изменения, и, вероятно, мужчина узнает. Так что разговор начала она. Ей даже не приходил в голову вариант о его отцовстве. Не смогла девушка обмолвиться о детском доме, как он обнял её. Это вызвало бурю неизвестных эмоций. Слова о том, что он позаботиться о ней с ребёнком, осторожность и чрезмерная забота... Изначальный прокол с беременностью ставил операцию под угрозой, все называли Мидори дурой, правительство отчитывало. Страх, что от неё отрекутся, вызывал сильный стресс до момента, пока она всё не рассказала. Был риск, что новоиспечённый отец будет ошарашен этой новостью, что может повлечь к их расставанию. Ей оставалось только опередить его и сказать, что дитя в утробе не предоставит ему проблем, но, как оказалось, ребёнку были рады. Кажется, это шокировало всех, особенно Мидори. Человек перед ней после этого раскрылся, стал более заботливым и начал показывать себя с лучшей стороны. Наконец из-за этой ситуации она также смогла приблизиться к нему ещё ближе, чем было до этого, что одобрило агентство. Дело было по-настоящему важным, она должна была быть счастлива, что выполняет свой долг, но почему внутри всё так сжималось? Улыбка мужчины перед ней становилась всё привычнее с каждым утром. Но он был злодеем. Всё это было лишь для задания: чтобы поймать Безликого им нужно было внедриться в близкий круг его людей. И за все десятилетия, кажется, только Мидори сумела это сделать и не умереть. Так почему ей это не нравилось? — Мам…? — где-то на краю сознания она услышала, как её зовут. Нежные касания маленьких ручек и тряска. Ей было так холодно, что не хотелось вставать. Хотелось оставаться в кровати и лежать вечно. «Кто это?» — в последний раз, кажется, она чувствовала такое в самом детстве, когда она только попала агентство. Комнаты были пустыми и безжизненными, стены были в оттенках белого цвета. Место, где требовалась дисциплина, повиновение и строгий контроль. Кажется, она переборщила с использованием причуды, а нагрузка для начала была слишком большой для её тела. Только Мидори не могла прохлаждаться, причуда у неё была совсем невыдающейся, да и она отставала от всех. Вдруг они её сочтут слабой и её снова вернут в те ужасные места? Где, обглодавшись, приходилось есть заплесневевшие продукты и быть в клетке, как дикое зверьё. — Не хочу, — горло саднило, и её голос звучал хрипло, как будто она не говорила целую вечность. Через силу открыв глаза, она увидела мутные очертания вокруг. Глаза так и норовили снова закрыться. Через время силуэты начали становиться виднее. Ребёнок стоял рядом, его кулачки были сжаты, а глаза наполнены беспокойством и страхом. Он пытался понять, что происходит, не отрывая взгляда от неё. — Мама, что с тобой? — вернувшись в реальность, Мидори видела, как её чадо чуть ли не плачет, и хотела его успокоить. Сил не было, тело ослабло, на лице были слипшиеся прядки волос. Оглядев кровать, она увидела огромное пятно от пота. Мидори не понимала, что происходит с её телом, её сознание было затуманено. Она еле нашла свой телефон. Время на экране показало 11:35 утра. Медленно коснувшись горла, ей хотелось сказать слова утешения Зузу, чтобы он не волновался, но, увидев это, Малыш встал с кровати и, отперев дверь, направился наружу. — Зузу!.. — попытка встать с кровати увенчалась головной болью и головокружением, перед глазами всё потемнело. Пот не переставал лить градом, казалось, без Зузу прошло несколько часов. Она ощущала беспокойство. На краю комнаты начало темнеть, как будто сама тень ожила. Это пятно, которое раньше было лишь голосом в её мыслях, теперь обрело форму, но не человеческую. Оно казалось зловещим, угрожающим. В действительности это несильно удивляло Мидори, лишь раздражало. Жалкие галлюцинации, которые разум не мог отпустить. Зеленоволосая на самом деле не была настолько близка со своими товарищами, нечасто виделась с ними, а с другом детства и вовсе отлучалась на несколько лет. Хоть и была уверенность, что они не более чем сокомандники, она никак не ожидала получить нож в спину. Это оставило в её душе глубокий след.

Ты так слаба.

Оно насмехалось над ней, возвращаясь и смотря своими красными глазами. Заткнись уже.

Что же станет с эти ма-

Не успела тень договорить, как в комнату ворвался Зузу с чем-то. Мидори хотелось сразу обнять своё дитя, но, видя беспокойство на его лице, посмотрела на воду в его руках. Горло сильно першило. «Держи себя в руках», — слегка выдохнув, она аккуратно потянулась к воде и потихоньку начала её глотать. — Мидори-сан, с вами что-то случилось?! — мужской обеспокоенный голос прервал девушку. Быстро немного подвинув ребёнка к себе, она вылила остаток воды на одеяло и достала на случай карманный нож, который был дан Злодеем. Мидории были оставлены на попечение Всемогущего рано утром. Обычно он проводил их до детской, где уже уходил недалеко по своим делам, но сегодня они не вышли к завтраку. Только учитывая, что они не являлись учениками, им в принципе так вставать и не нужно было. Герой оставил их и дальше отсыпаться. Находясь в общежитии одним, ему было странно чувствовать такую тишину, так что топот маленьких ножек сразу привлёк его внимание, только он не ожидал, что маленький Мидория будет таким напуганным. Зайдя в комнату, он увидел слегка бледную девушку, накинувшую на себя одеяло и прижимающую к себе дитя. В глаза же сразу попало пятно. — Ю-юная Мидори, это кровь?! — перепугавшись, Тошинори начал судорожно думать. Мидори, сама услышав это, удивилась и немного оглянулась. Действительно, в постели было несколько капель крови, но никто не мог увидеть из-за накинутой на тело одеяла, откуда они. — Неужели… эти дни?! — внезапно выпалил про-герой и, получив хмурый взгляд, начал жестикулировать руками. — Я-я сейчас принесу новые вещи, бельё, это ведь иногда случается! Если захотите, я всё принесу в ванную, где вы сможете умыться! — мужчина несколько раз поклонился в знаке извинения и весь красный побежал за вещами.

Неужели Мидори слегла от простого цикла?! Ха-ха, как смешно! — блядская тень всё не унималась, хохоча рядом над её ухом.

Казалось, у девушки скоро вздуется огромная вена на лбу, ведь даже воображение над ней издевалось. Мидори от такого представления немного отвлеклась, но, услышав шмыганье, быстро перевела взгляд вниз. Слёзы крупными каплями катились по щекам ребёнка, он выглядел испуганным и растерянным. — Мама ведь не уйдёт от меня? — выпав с этих слов, Мидори стала быстро проводить пальцами по щекам, вытирая слёзы Зузу и хриплым голосом приговаривая: — Нет-нет, всё хорошо, — Мидори попыталась улыбнуться. — Мамочке просто нехорошо, но она отдохнёт, поест — и всё будет в порядке. — Правда? — на полные надежд глаза Мидори лишь кивнула и, не задерживаясь, поднялась с места. Всё было не так уж критично. Всю дорогу до душа Малыш придерживал Маму и как мог помогал, а после сторожил дверь изнутри. Когда Тошинори принёс одежду, Зузу с осторожностью взял её и донёс до Мидори, оберегая всё в целости и сохранности, даже ту прокладку, которую считал весьма подозрительной. В этот день Зузу взял на себя все заботы о Мидори. Он кормил её с ложечки, тщательно следя за тем, чтобы она поела, и только потом сам садился за еду. Всегда был рядом, внимательно следил, чтобы мама приняла все лекарства, данные взрослым. Малыш запретил Мидори куда-либо идти сегодня, так что, накинув сверху одеяло, чтобы ей было тепло, ребёнок собрался её развлекать. Хоть Мидори было плохо, это не могло не порадовать её. Вскоре девушка действительно забыла о присутствии остальных и наслаждалась временем, проведённым с ребёнком. Тёмное пятно рядом в виде галлюцинации всячески смеялось над ней. Всемогущий лишь изредка спрашивал о её самочувствии, приносил им тёплый чай, обогревая, измерял температуру и готовил такую лёгкую еду, как каша. После того как пришла Исцеляющая девочка, Мидори почти сразу отключилась.