Любимый брат.

То, что Чан привлекает к себе немало внимания, было очевидно и ожидаемо, но наблюдать за этим в первом ряду оказалось более болезненно, чем Хенджин мог предположить. Больше ревности была только зависть к этим девчонкам, ведь они спокойно могли флиртовать с альфой, пока Хенджин мог лишь старательно сдерживать все те чувства, что разрывали изнутри. Пока эти фифы спокойно разглядывали привлекательное спортивное тело, пока "невзначай" то и дело касались его, Хенджин мог лишь тихо беситься, не смея выдать воющую от ревности и тоски омегу, что скреблась изнутри, принося невероятную боль. Лишь потому, что это его брат, а не просто красивый альфа, как для тех дурацких девушек. Лишь потому, что Чан - его брат, Хенджин не может позволить себе то, чего действительно хочется, чтобы не разрушить хотя бы то, что есть. А хочется многое. Порно-сны с Чаном в главное роли - и пытка и чуть ли не единственное утешение, ведь только там всё неправильные желания могут воплотиться, только там Хенджин может спокойно поцеловать брата, и не только поцеловать. Ещё больше бесит, когда Чан отвечает на чужой интерес взаимностью, флиртует в ответ, позволяет к себе прикасаться. Бесит, что сам Хенджин не может этого сделать в реальности, ведь тут же вылезут уши с хвостом, сдав с потрохами чувства омеги, те чувства, которые он не должен испытывать к своему брату, но не испытывать не получается. Ревность бесит, раздражает, приносит боль, не дает утихомирить сердце, которое рвется прямиком к этому альфе, который никогда не сможет быть его. И всё из-за одного упрямого факта: Чан - его брат. По возвращении с пляжа Хенджин закрывается в своей комнате и полночи плачет от разрывающей боли внутри. Почему всё настолько несправедливо? У многих первая любовь несчастливая, но почему именно Хенджину достался чуть ли не худший из вариантов? Внутри слишком много боли, которая день за днём перерастает в злость и выливается на того, кто виноват лишь отчасти, но кто всегда был слишком легкой мишенью для обиды Хенджина, ведь Чан ближе всех, даже если и недосягаем. - Что? Нагулялся со своими поклонницами? - чуть ли не выплевывает омега, сталкиваясь с братом в гостиной, когда тот возвращается вечером с прогулки. - Какая муха тебя укусила? - удивленно отзывается Чан, после чего чуть раздраженнее продолжает. - Что с тобой твориться в последние дни? Я что-то сделал не так? Чем я тебя обидел в этот раз? Расскажи. Я мысли читать не умею. И не понимаю, что тебе не нравится? Я достаточно взрослый, чтобы общаться с тем, с кем захочу. - Вот иди и общайся с этими пигалицами. - еще больше распаляется Хенджин, злясь от того, что ему слишком хочется оказаться на месте этих самых пигалиц. - Можешь снова уматывать куда тебе захочется и больше не возвращаться. - Хенни, давай успокоимся и поговорим. - после глубокого вздоха отзывается альфа, делая пару шагов навстречу. - Не хочу я с тобой говорить! - уже выкрикивает омега инстинктивно отступая, так как эмоции зашкаливают, ещё чуть-чуть и его сорвет окончательно, а в таком состоянии Хенджин слишком часто творит всякие глупости, за которые потом становится стыдно. - А чего ты хочешь? - не менее громко крича не выдерживает обычно более терпеливый Чан, нервы у которого, видимо, тоже не железные. "Поцеловать тебя" проносится в голове Хенджина, но в место того, чтобы озвучить это, омега срывается с места и стремительно преодолевает оставшееся между ними расстояние. Их губы соприкасаются быстрее, чем Хенджин успевает сообразить, пока его сердце замирает от ощущения мягкости губ альфы на своих. Когда до омеги всё же доходит, ЧТО он натворил, он тут же отскакивает от зависшего брата, резко разворачивается и собирается уже убежать как можно дальше, когда чувствует на своём запястье крепкую руку Чана. - Ты... сделал... это... просто... на эмоциях? - дрожащим голосом произносит Чан, от того повернуться Хенджину становится ещё страшнее. - Нн...нет. - выдавливает из себя омега, всё ещё не решаясь повернуться, но признаваясь, так как держать всё это в себе больше не осталось сил. - Я давно хотел это сделать. - Повтори это, глядя мне в глаза. - отзывается альфа, одним движением поворачивая Хенджина к себе, от чего омега едва не запутывается в собственных ногах и потому хватается за плечо Чана свободной рукой, чтобы устоять. Чан в то же время подхватывает Хенджина за талию своей свободной рукой, не давая омеге упасть, и так они оказываются в объятиях. Слишком близко, чтобы притвориться, что ничего не произошло. Слишком близко, чтобы игнорировать искры желания между ними, чтобы не заметить мурашки на коже у них обоих, чтобы не обратить внимания на то, как вспотели от волнения их ладони. - Я слишком сильно хотел тебя не только поцеловать, оттого и бесился. - выдыхает Хенджин, глядя прямо в глаза Чану, и абсолютно не понимая откуда у него взялось столько смелости, чтобы в этом признаться. - Не сильнее меня. - едва слышно шепчет Чан в ответ, но они настолько близко, что Хенджин слышит каждое слово, видит их подтверждение в глазах напротив. - И что тебя останавливает? - не в силах отвести взгляд, отзывается омега, пока сердце стремительно набирает скорость, пробивая себе путь навстречу не менее бешено колотящемуся сердцу Чана. - Уже ничего. - выдыхает альфа, прежде чем притянуть Хенджина ещё ближе к себе и поцеловать. И это уже не тот невинный чмок, который не сдержал Хенджин. Чан уверенно ласкает губы омеги своими, посасывая, прикусывая, быстро проникая своим языком в чужой рот, заставляя колени Хенджина дрожать о накатывающих ощущений. Каждое соприкосновение губ, каждое движение языков, посылают по телу разряды молний, распаляющих и без того сильное желание никогда в жизни не останавливать этот поцелуй, эти властные, но невероятно бережные, прикосновения. Хочется не останавливаться только на этом, и в то же время остаться в этом моменте навечно, чтобы ощущать себя главной драгоценностью, которую страстно желают, но в тоже время трепетно оберегают. - Ты мне так сильно нравишься... что кажется.... будто я схожу с ума. - между поцелуями шепчет Чан, дрожащими руками всё крепче обнимая Хенджина, который дрожит от переполняющих его эмоций не меньше. - Я бы поспорил, кто ещё сильнее сошел с ума. - выдыхает омега, когда они периодически ненадолго прерываются, чтобы отдышаться. - Я люблю тебя... не как брата. - Люблю тебя... мой омега. - с выдохом произносит альфа, с нежностью проводя пальцами по вылезшим гибридным ушам омеги, заставляя сердце Хенджина замереть от этого обращения. "Мой омега" отзывается приятными мурашками и довольным урчанием разомлевшей от ласк внутренней зверюги. "Мой омега" хочется слышать как можно чаще, хочется принадлежать этому альфе, только этому альфе, его альфе. - Мой альфа. - шепчет в ответ Хенджин, зарываясь пальцами в спутанные волосы Чана и слегка задевая его гибридные уши, тут же слыша несдержанный рык альфы, который не медля снова страстно целует омегу, своего омегу. И плевать, что их любовь неправильная. То, что Хенджин сейчас ощущает, никак не попадает под определение "неправильное", наоборот, впервые в жизни омега чувствует себя на своем месте. Если это и есть та самая любовь, то она определенно стоит всего, что им предстоит вытерпеть. Теперь омега понимает друзей, за такое стоит бороться, и плевать на весь остальной мир. - Мальчики... - раздается словно сквозь пелену голос мамы со стороны входа, заставляя мальчиков замереть, разорвав поцелуй, и испуганно повернуть головы в сторону застывших у входа родителей.