Доктор, мой милый доктор

Дайнслейв всё ещё витал в фантазиях. Он улыбался. В мире грёз ему было хорошо, он помнил тот день до мелочей, даже кашель Бай Чжу. Доктор сейчас действительно закашлял - Дайнслейв пришёл в себя и повернулся. – Бай Чжу? Доктор, казалось,разорвёт свои щёки пальцами, слишком сильно он впивался в кожу ногтями. Дайнслейв мог только прижать к себе любимого, положить свою ладонь на его голову и бросить жалобный взгляд на доктора. Бай Чжу закашливался, стараясь сдерживаться и быть тише, он был напряжён, только вот большие руки Дайнслейва успокаивали его, заставляя тело расслабиться: он не раздирал себе щёки, не контролировал кашель, прикрыл глаза. Боль одного была разделена на обоих. Страшный кашель отражался от стен кухни, после стих. Доктор устало прилёг на грудь Дайнслейва. Конечно же не заметить кровь на чужом лице было сложно, но скрывать что-то сейчас бесполезно: приступ пару минут назад схватил его прямо здесь и замучал, забрав последние силы, от чего он мог просто упасть. Рука гостя оказалась на волосах доктора. – Страшные у тебя приступы... – проговорил Дайнслейв, подбирая за ухо доктора выпавшую прядь мятных волос. Он посмотрел на чужое личико: губы и подбородок были немного измазаны в крови, щёки красные, глаза уставшие – всё было прекрасно в нём даже сейчас. Взгляд Дайнслейва упал на стол, он заметил, что они использовали лишь маленькую часть, хотя могли разложиться полностью на нём, только вот хватало им этого маленького уголочка с лихвой. Хватит отвлекаться, соберись, - сам себе мысленно сказал Дайнслейв, после чего взял полотенце со стола и принялся бережно, словно боясь повредить фарфоровую кожу, вытирать лицо. Бай Чжу хихикнул. – Даже сейчас ты спокоен... А я думал, что ты разнервничаешься, когда приступ застанешь – Ты был абсолютно прав. Я заволновался, когда ты раскашлялся. У меня на родине с подобным долго не жили, – ответил доктору Дайнслейв. Доктор устало улыбнулся. Значит, его друг знает об этой болезни. Ему не придётся долго объяснять, что это. Оглянувшись, доктор взял свою трость и медленно пошёл в ванную комнату, где он умылся и посмотрел на своё отражение. Уставший от жизни вид Бай Чжу пугал даже его самого. Дайнслейв остался ждать. Он переосмыслил кухонный стол. В нём было нечто близкое его возлюбленному, что-то, что было с ним вечность, лишь малая часть возможностей в его жизни была доступна для Бай Чжу. Мондшатский хлеб будто символизировал Дайнслейва, а кружки с чаем - Бай Чжу. Этот хлеб был только для особых случаев и появлялся на столе редко, а чай был каждый день. Из сладкого на столе был только хлеб с сухофруктами. – Может мне остаться? – думал Дайнслейв. – Ему будет легче, если я буду рядом По ногам Дайнслейва крался холод. Руки застыли на столе. Взгляд устремился куда-то далеко-далеко. Который раз это повторяется? Это явно не второй раз и даже не третий, так какой? Вот бы спросить у Бай Чжу, да вот только тот будет молчать и улыбаться так же, как и обычно. – Прошу, пусть это просто будет плохим сном. Я не хочу видеть его страдания, а остановить их не могу. Прошу-прошу-прошу. Я хочу снова почувствовать его холодные руки на себе, слышать его робкое "Ты в порядке?" и ощущать его губы на своих щеках. Я должен страдать вечно? Где мой покой? С ним мне спокойно даже тогда, когда он подходит ко мне со спины и обнимает по-мертвецки холодными руками А ведь доктор действительно подошёл сзади, поставил трость рядом и обнял Дайнслейва, после чего чмокнул в щёку. – О чём задумался? Дайнслейв всё так же смотрел в одну точку. Бай Чжу много раз видел его таким. Всегда из такого состояния доктор выводил гостя поцелуем в висок или ухо, иногда просто облизывал чужое ухо, если другие способы не помогали. И вот он поцеловал висок - никакой реакции. Прибрал волосы за ухо и также чмокнул его - снова ничего. Нервно хихикнув, он высунул язык и лизнул, задев холодную серёжку на ухе и вызвав тем самым дрожь по всему телу Дайнслейва. Гость раскраснелся, повернулся к Бай Чжу, а тот обнимал и ласково улыбался. – Опять ты в мыслях витал. Пришлось вернуть тебя на землю, Дайни – Ах ты... – хитро и смущённо сказал блондин. Дайнслейв прильнул к чужим губам своими, завёл руку в густые волосы и крепко поцеловал Бай Чжу. Привкус крови совсем не мешал ему, даже наоборот придавал изюминку. Их языки сплетались в танце, сердца бились почти синхронно. Сейчас контроль был не в руках пьянеющего от ласки доктора, а в руках его любимого гостя. Тут Бай Чжу отстранился. – Дайнслейв, - с некоторой ноткой возмущения говорил доктор. – Да? – Ты решил поцеловать меня после того, как я откашлялся кровью? – доктор вскинул бровь. – Потому что... А... Я любовь проявляю! – разнервничался блондин. – Мне показалось, что я мог потерять тебя пару минут назад... – говорил всё тише и тише Дайнслейв Гость заметно приуныл, но Бай Чжу не тот, кто оставит возлюбленного в подобном состоянии. Он крепко обнял блондина и поцеловал в щёку. – Сейчас я рядом. Всё хорошо. Не хочешь посмотреть фильмы из Фонтейна? Ты приносил домашний кинотеатр из Фонтейна, помнишь? – Нет, но я рад, что всё же принёс его тебе, любовь моя, я совсем забыл , что покупал его для тебя, – ответил Дайнслейв. Он поднялся с мягкого дивана, обошёл его, а потом крепко обнял Бай Чжу, после решил поднять доктора на руки, что у него легко получилось. Бай Чжу прижался к Дайнслейву, будто бы боялся упасть. Доктор сейчас будто бы стал плюшевой игрушкой, он смотрел так же мягко и восхищённо. – А теперь мы идём смотреть, – сказал Дайнслейв и унёс доктора в его спальню. Бай Чжу забыл прихватить свою трость, она так и осталась около дивана на кухне