Где мы вместе

Юля сидела на кровати в комнате и с интересом рассматривала все вокруг. Первым в глаза попалось зеркало в полный рост, похожее стояло в коридоре. Рядом по стене тянулся комод глубокого коричневого цвета, на котором, словно выставка, в ряд стояли несколько холстов и гипсовых голов, между ними — баночки с кисточками и карандашами, линейки (немного более навороченные, чем Юля привыкла их видеть) Рядом с гардеробной вешалкой, половина которой была пуста, а остальные вешалки занимала одежда маленького размера, стоял пустой мольберт. Несколько картин висели на стенах. Не смотря на несколько коробок с вещами и стопку учебников на прикроватной тумбочке, комната выглядела сиротливо и пусто. Дверь открылась и в комнату медленно вошла Соня, аккуратно выглядывая из-за большой коробки из-под какой-то настольной игры. Девочка немного запыхалась, но широкая улыбка не сходила с ее губ. — Спасибо, что согласилась поиграть. Мне купили ее не так давно, и я не успела еще ни с кем в нее сыграть. Заняты все, — последнее предложение она пробормотала с явным раздражением, чем вызвала у Юли смешок. — Не за что, — она улыбнулась, садясь на коврик, где Соня раскладывала внушительных размеров карту, — Все равно заняться не чем, ваша тетя забрала у меня мое «занятие» — ее еще больше рассмешило подобное сравнение, особенно, когда Соня в ответ лишь закатила глаза. — Это ты ее у нас забрала, — обиженно пробормотала, доставая из коробки сводку правил, чтобы зачитать их новой знакомой, но ее перебили. — Ты занимаешься рисованием? — кивнула в сторону висящей на стене картины. На ней был изображен силуэт женщины в шляпе, идущей куда-то в даль, посреди темной ночной улицы. Юля не знала, какими красками был написан этот холст, однако даже на ее обывательский взгляд это была очень профессиональная работа. Кто бы не был автором, он явно занимался всем этим как минимум пару лет. — А? — Соня непонимающе проследила за взглядом девушки и, увидев картину, замотала головой и прикусила губу. Она ненадолго замолкла, неуверенная, но все же ответила: — Нет, это Маша рисовала. — Маша, которая сестра? — уточнила. Хотя со старой подругой своей девушки она более-менее поладила, но ей совершенно не нравилась мысль, что у Даши дома будет храниться так много ее вещей. — Угу, — кивнула, опустив глаза в пол. Многие вещи в доме все еще напоминали о прежних жильцах несмотря на то, что прошло больше пяти лет, как они съехали. Особенна эта комната. У Сони только сейчас поднялась рука перебраться на второй этаж. — Красивые картины, — Юля заметила перемену в выражении лица девочки и немного поумерила свой пол. Однако любопытство разгоралось еще больше. Ни Даша, ни Соня, ни, уже тем более, Вера, не показывали такого большого желания разговаривать об остальной части семьи. А каждый раз видя растерянный взгляд своей девушки, у Юли просто пропадало всякое желание расспрашивать дальше. Какие-то крупицы информации ей удавалось урвать, но этого было чертовски мало. Юле хотелось узнать Дашу как можно лучше, а эта ее «семейная» сторона, она была уверена, была одним из важнейших аспектов личности. Но давить не хотелось. Конечно, разумно было бы подождать, «захочет — расскажет» твердил разум, но сердце от чего-то сжималось — не расскажет, не захочет, побоится. А потому девушка твердо решила понемногу растормошить Соню и поискать по дому, а потом усадить Дашу перед собой и поговорить. Обмен чем-то таким сокровенным, как проблемы — важная часть их взаимоотношений, а потому Юля собиралась и сама поделиться тем, почему она все же так внезапно приехала. Они обе замалчивали, давили в себе эту грусть, наполняя атмосферу неловкостью и недосказанностью. Юля, как старшая, взяла на себя ответственность сделать первый шаг. Но сейчас нужно подготовиться. Она придала себе напускное спокойствие и улыбнулась: — Она художница? — Нет, — Соня замялась, но все же ответила. Ей хотелось поскорее перевести тему обратно к игре, но пока что вопросы были слишком поверхностными, чтобы грубо обругать интерес…нового члена семьи? Соня опешила от своих собственных мыслей и активно замотала головой. НЕТ-НЕТ-НЕТ! Это зависит ТОЛЬКО от Даши, а она пока ничего такого не говорила. Хотя, Соня смущенно заметила, что была бы совсем, будь все именно так. Вернувшись мыслями ко все еще ожидающей ответа Юле, Соня улыбнулась воспоминаниям. — Она архитектор. Но увлекается всякой творческой всячиной. Все картины в доме — ее работа. Она не смогла забрать все свои вещи на новое место, — улыбка слегка померкла, — так что много чего все еще в этой комнате. — Ого, — Юля с удивлением стала вспоминать все холсты, что висели по дому — один, относительно небольшой, даже был у Даши в комнате на столе, хотя его и заслоняли все остальные вещи, что всегда там стояли — и восхищенно еще раз прошлась взглядом по силуэту нарисованной дамы. — Да у нее прям талант. Не думаю, что смогла бы так же рисовать. — А ты рисуешь? — с радостью Соня ухватилась за возможность соскочить в темы, переключаясь на Юлю. — На самом деле, вряд ли это можно назвать рисованием, — она задумалась, — На парах по анатомии нам заставляли делать рисунки от руки в конспекте, и даже оценивали их отдельно, смотря на то, как сильно рисунок схож с реальностью. У меня выходило неплохо -где-то в старых тетрадях все еще лежат эти конспекты, может, когда-нибудь покажу — некоторые одногруппники и пару человек с других групп даже платили мне, чтобы я рисовала им в конспекте. Хотя, если мне нужно будет на всю эту груду мышц, сухожилий, сосудов и костей натянуть хожу и лицо, все, что у меня может получиться, это безликое чудовище. Так что тут твоя сестра меня точно уделает. — Ты обязана мне показать те конспекты, — ее глаза засверкали от любопытства. — А сейчас, давай играть! — Да! — вскрикнула девушка, отпуская тему. Она вернуться к этому позже. ~OOO~ Нет фотографий. Вообще. Юля рассматривала гостиную третий раз и все еще не наткнулась ни на одну фотографию, где был бы кто-то еще, кроме Веры, Сони и Даши. На одной фотке была даже Маша — Юля с досадой отметила, что, похоже, все в этом доме считали ее практически семьей, ей оставалось только смириться, тем более что девушка, судя по всему, одобрила ее кандидатуру, а роль девушки Даши — но ни одной с другими членами семьи. На кухне и в комнатах на втором этаже тоже. Это беспокоило. Из того, что девушке удалось узнать, все они живы, просто живут в другой стране. Однако в этом доме от них остались только картины старшей дочери. Что такого могло случиться? Этот вопрос напрягал Юлю все сильнее. Подойдя к серванту возле телевизора, Юля принялась рассматривать его содержимое через прозрачные дверцы. Ничего необычного, на самом деле. На полках стояли разного рода помпезности хрустальные тарелки, стаканы и пиалы. Какие-то были наполнены конфетами, какие-то декоративными камешками. На одной из полок стояло несколько кубков, которым видимо не хватило места в новой комнате Сони, а может быть, какие-то из них были даже Дашины. Она как-то говорила, что занималась греблей и танцами, так что все возможно, Юля обязательно спросит. Она уже собиралась уходить обрат-то к дивану, где они расположились с Соней, чтобы посмотреть какой-то фильм — сейчас девочка отлучилось — но внимание привлек какой-то листик, придавленный чашкой глубоко у стенки. Его почти не было видно. Но Юля заметила и интерес затопил сознание. Обернувшись, Юля убедилась, что она все еще одна в комнате, и осторожно открыла дверь. Сердце заколотилось от волнения, от чего-то казалось, что она сейчас чуть ли не чем-то криминальным занимается. Однако было уже просто невозможно остановить руки, которые аккуратно выуживали, как оказалось, несколько плотных листиков из-под чашки. Быстро, словно это было что-то опасное, Юля перевернула их в руках. А вот и фотки. Три штуки. На двух из них помимо Даши и Сони было еще двое: девушка, безумно похожая на Дашу, и женщина, с немного покрытыми сединой волосами. А на третей была еще красная машина и мужчина, стоящий немного в стороне от остальных. Ни на одной из них не было Веры. От чего-то Юля сразу поняла, кем были эти трое. Губы непроизвольно сжались: тут, на фото, в этом коротком запечатленном навсегда миге, все они выглядели как большая дружная семья. Даша улыбалась чертовски мило, руки всех были сплетены на телах других. Так и веяло теплотой. Вот только потрепанные уголки фотографий и отпечаток чашки на задней стороне одной их них показывали, как дела обстоят теперь. Юля не заметила, как сзади к ней подошли, и обратила внимание на Соню, когда послышался тяжелый вздох, а из ее пальцем аккуратно, но настойчиво забрали фотки и положили обратно, закрыв дверцу серванта, словно это был ящик Пандоры. Она вопросительно уставилась на младшую, но та не заметила взгляда, упорно смотря в пол. Они молчали долгую минуту, давящее ощущение витало в воздухе, пока Соня наконец не подала голос, который был слишком уж хриплым: — Раньше они были в рамках, как те, — она указала пальцем в сторону их совместных фоток с тетей, — но они…разбились, так что пусть там и лежат. — А кто и разбил? — Юля слегка нахмурилась, кажется, она что-то нащупала. Но на вопрос никто так и не ответил, Соня лишь покачала головой и ушла к дивану, красноречиво глядя на старшую. Юля вздохнула, но кивнула, решая оставить все на потом. — Не важно, включай фильм. «- Ложь! — громко заорал Джон, прерывая истерику жены. — Это все наглая, никчемная ложь! — с каждым словом он приближался ближе, а Элен испуганно пятилась, пока не уперлась поясницей в тумбочку, где что-то со стуком упало. Мужчина метнул взгляд на звук и в миг оказался рядом, заставляя жену вздрогнуть. Однако его рука потянулась в рамке, где счастливая пара обнималась на фоне огненного заката. Полные ярости глаза метнулись на Элен, и она зашипел: — Это все — вранье, — он тряс рамкой перед лицом женщины, — Ты мне лгала все это время, с самого начала, ВСЕГДА! — Джон со всей своей злостью, что копилась годами, кинул рамку на пол, от чего та со звоном разлетелась на осколки. Женщина зашлась громком истерическом плаче, но его это ни капли не тронуло. Джон развернулся и под всхлипы вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.» Соня вздрогнула, а взгляд метнулся к серванту. Ее глаза заблестели, она видимо глубоко сочувствовала рыдающей женщине на экране, что рухнула на пол, когда муж по звукам вышел из дома. — Кощунство, — она закусила губу. — А? — Юля непонимающе посмотрела на девочку, что выглядела как-то уж слишком обиженно, для простого сопереживания несчастной героине. — Фото, — сказала она, как будто это все объясняло, но Юля все еще выглядела не слишком удовлетворённой ответом. Соня вздохнула и задумалась, чтобы подобрать слова, — Она разбил не фото, а воспоминание. Теперь это просто ничего не значащая бумажка. А может, она вообще теперь будет приносить только боль. Пусть бы лучше разбил ту вазу, — она замолчала, когда комок встал поперек горла, преграждая пусть воздуху. — Понятно, — Юля с тоской посмотрела на сервант, а мысли теперь путались уже не от догадок, а от болезненного понимания. Уже скоро Даша должна была вернуться, и они поговорят. Даже если Юле придется ее заставить. Соня была обижена, то ли на персонажей, то ли на что-то внутри своей головы, а потому оставшиеся полчаса фильм они смотрели в полной тишине. Наверное, девочка уже пожалела, что выбрала именно его. А может, она сделала это не случайно? ~OOO~ — Это ведь ты разбила те фото? — они сидели на кровати друг на против друга, обе слишком уж серьезные, а от того и голос был тихим. Однако в ответ на вопрос Даша растеряла всю серьезность и вздрогнула, опустив глаза на свои сжатые пальцы. Она была не готова к тому, что «серьезный разговор» был про это. Юля заметила, как блеснули глаза напротив, и поджала губы. Конечно, это был очень тяжелый разговор. На самом деле, Юля была уверенна, что ей придется вымаливать прощение за подобную инициативу, но она была готова. Ей хотелось поддержать Дашу и избавить от кислого ощущения каждый раз, когда та проходила мимо чего-то, что в доме все еще напоминало о прошлом. К тому же, как выяснилось, не все так уж гладко между ними с Соней, и это тоже хотелось исправить. Юля была голова на все, чтобы Дашу ничего не беспокоило настолько глубоко. Однако, чтобы тебе открылись, стоило сделать то же самое. Она вздохнула и так же уставилась на свои сплетенные в замок пальцы. — Моя мать подала на развод из-за меня. Я, наверное, не говорила, но они оба знают о моей ориентации. Отец меня за нее жутко ненавидел, — вырвался непроизвольный смешок, а Даша с тревогой подняла глаза. — А я в ответ разорвала все наши с ним совместные фото. Года два назад, наверное, — она задумчиво почесала затылок. Все это все еще приносило жуткую боль в груди, но Юля заставила себя быть настолько расслабленной, насколько получалось. Сейчас она даже была рада, что нашлось событие, так похожее на Дашино. — Ого, — пробормотала Даша, вновь опуская глаза. Она и забыла, как сильно ТО событие ее поедало изнутри. Хотелось бы ей вспоминать о таком так же спокойно, как Юле, не подавляя слезы. Не подавляя обиду. — Да…я их разбила, — она осеклась, когда почувствовала руку, обнявшую за плечи и прижавшую в себе. И когда Юля успела подобраться так близко? Однако стало легче, и Даша была за это благодарна. — Соня долго, очень долго тренировалась, я тебе говорила, что она плавает так же быстро, как дельфины. Я не врала. Она получила мастера спорта два года назад. Так долго к этому шла. Я с тетей гордились ей так сильно… Все, что сделали они, это прислали открытку пости через две недели, как узнали обо всем. Я знаю, что они рады так же, как и я с тетей. Но… Но Соня тогда даже не стала читать письмо, просто ушла. Я люблю их, безусловно. Очень. Но в тот момент мне стало так обидно за мою девочку. Она до сих пор на меня злиться за это, я знаю… — Все хорошо, — Юля сморгнула с глаз пелену, прижимая Дашу к своей груди еще сильнее. Та не тряслась, не рыдала. Только сжала в руках футболку девушки, пряча глаза в сгибе ее шеи. Юля говорила еще что-то, поглаживая чужую спину. Противоречивые чувства сковали грудь, и она не знала, что еще делать. Зря влезла. Зря ворошит прошлое. Зря заставляет в это окунуться. Зачем? Теперь она этого уже не знала. Чтобы удовлетворить любопытство, и больше ничего. Осознание этого заставило возненавидеть себя в этот момент. Желание помочь справиться с ужасными воспоминаниями, поделиться опытом, теперь казалось глупой отговоркой. Какой опыт? Она сама все еще не может даже написать матери с добрым утром несмотря на то, что вроде бы уже и простила ее. Она все портит. Портит. Портит. Портит. Портит. Портит. Портит. Портит. Портит. Портит… — Спасибо… — Даша все еще прижималась к ней, прячась от мира в теплых объятиях. Болезненные воспоминания отступили. Она знала, что родители любят их с Соней, что все просто не так поняла, что накрутила себя, поддалась эмоциям. Знала, что наверное и не виновата, но каждый раз ее грызла совесть. Она была готова к этому чувству и сейчас, однако ощущала только теплые руки, что поглаживали спину. — Не знаю, что ты сделала, что мне легче. — А? — Юля проморгалась, замирая. Мысли перестали гудеть в голове, вместо этого там эхом звучала Дашина фраза. Юля опустила голову, встречаясь с девушкой взглядом. — Я…прости… — За что? — теперь настало время Даши выглядеть непонимающе. — Я не должна была заставлять тебя, чтобы удовлетворить любопытство… — Нет, — Даша нахмурилась, зажимая этот глупый рот ладонями и останавливая странную тираду. — Ты поделилась своим воспоминанием, я своим. Мы с тобой не так давно договорились, что будем так делать, а я все избегала. На самом деле, — она смущенно отвела взгляд, — Когда ты вот так решительно садишь меня на кровать, не важно для чего, это слишком…классно. Юля широко раскрытыми глазами смотрела на эту невозможную девушку перед собой и пыталась придумать хоть одну уважительную причину, чтобы не целовать ее прямо сейчас. Таковых не нашлось, и вот они уже лежат на кровати, приминая покрывало, а их губы словно танцуют. Вот только, это больше похоже на вальс, чем на танго, как обычно. Впрочем, щемящее горько-сладкое чувство в груди тоже было ново, так что они предпочли не жаловаться. — Прижимай меня так к кровати почаще, — чуть отдышавшись, Даша теперь выглядела так же, как обычно, словно и не было этого странного разговора. Она сыто улыбнулась. — И только я отдам тебе ключ от сейфа, где будут все деньги мира. — Пожалуй, — Юля хмыкнула, — тебя на кровати мне будет достаточно.