Обыденность.

      Том сидел в своём кабинете. Не опять, не снова, не вновь. Он почти жил тут, редко выбираясь куда-то по естественным нуждам. Тут всегда царил полный хаос, и этот кабинет отражал весь его внутренний мир. Беспорядочный, по своему гениальный и максимально себе противоречивый. Вся его важная натура уместилась здесь, все его манеры в дребезги разбиваются когда он перешагивает порог в эту каморку. Орудие пыток, кандалы для себя самого, такой он сделал свою несчастную жизнь. Он сам выбрал такой путь. Убиенные серые тона и полумрак были постоянными жителями этого мрачного угла, где забилась самая серая мышь. Он хотел славы, но в глубине души до чёртиков боялся. Её влияния, стиля, силы, он боится с ног до головы дрожа мелким бесом. Так много всего, но так пусто на душе. Противный лязг стекла под ногами резал нутро. Бутылок алкоголя было больше, чем толка в его действиях, но Том не знал как с этим бороться. Как бороться с самим собой, когда цель так далеко, но в то же время стоит вот тут, на краешке, просто подойди. Так... Грустно. Он запустил самого себя.       Усаживаясь в своё любимое кресло, мужчина продолжает свою работу. Он совершенно не знал, зачем продолжает, не знал, почему всё ещё стоял на земле ногами. Том не понимал многого. Над своей жизнью он поставил жирный знак вопроса, давно усомнившись в собственном смысле. А был ли он? Скорее всего, нет. Том всегда был гнилым человеком. И эта гниль сожрала его изнутри, выбираясь наружу. Смеяться над убогими, возвышаться над слабыми, самоутверждаться за чужой счёт. Он ужасен. Пытаясь быть лучше, он опустил себя на дно без возможности выбраться. Он пытался, но каждый вдох давался ему с большим трудом. Он загнивший и жалкий, совершенно бездушный человек.       Том пытался склеить свои мысли воедино. Он не спал уже несколько дней, но продолжал усердно работать и стараться всем помогать. Ведь так делают хорошие люди, верно? На столе стояла стопка не заполненных отчётов, в процессе было большое исследование, но занятие Робертом словно съедало всё время, облачая Тома в невидимые кандалы бесконечных суток. Эдисон выглядел жалко. Жалко и болезненно. Он совершенно не знал, сколько выпил кофе. Не знал, сколько выкурил сигарет, он совершенно потерялся в вычислениях, но это было ему совершенно не нужно. Давясь воздухом, Томас работал вопреки всем своим желаниям пойти и отдохнуть. Пальцы ловко, словно запрограмированные, стучали по клавиатуре с каждой секундой подводя владельца ближе к петле. Нет, нет, и ещё раз не то.