Реакция "Горение"

Аплодисменты заливались во всем баре, хваля выступление и самих танцоров. Квартет тоже не отставал от них, но постепенно хлопки Аль-Хайтама становились всё медленнее и медленнее, а глаза опускались, не в силах держаться открытыми. Внутри будто разливался очаг боли и резкого холода, будто само понятие жизни хотело покинуть это тело и вырваться на свободу. В голове появлялся белый шум, от чего все окружающие звуки пропадали в небытие, как и окружение в принципе. Образы в голове мешались, пока единственный силуэт не стал более четким: полупризрачное детское тело с белоснежными прядями, окутанное в белое платье. Малая Властительница Кусанали. Только вот вид оставлял желать лучшего, ведь тело её дрожало и стало ещё более бледным и худым, да и лицо Нахиды было уставшим и будто предсмертеным. – Х... Хайтам... Извини... Мне нужна твоя помощь... Мне нужна... Сила Архонта. – не успел серовласый и слова сказать, как почувствовал резкий отток сил, а боль во всем теле только усилилась. Каждый раз секретарь не был готов к отдаче сил предыдущему Архонту. Всё же переход был болезненным, но Нахида продолжает стараться из-зо всех сил, максимально не тревожа Аль-Хайтама. Едва поджав зубы, Хайтам уже не видел, что многие начали подходить к танцорам и слегка заигрывать. – Аль-Хайтам? Хайтам!? – какой же Кавех шумный, зато хоть внимательный и даже под алкоголем заметил состояние своего друга, теребя его за плечо. Этого оказалось достаточно, что ноги мужчины начали подкашиваться, падая на бедного архитектора. Громкий стук не смог заглушить всеобщие авации, зато все трое сразу же кинулись к секретарю, осматривая его. Хотя последнее скорее делал Тигнари, как примерный выпускник Амурты. Бессознательный временный Великий мудрец был на удивление даже красивым и спокойным. Бледное лицо идеально обрамляли двухцветные волосы, почти не пряча наушников на ушах. Только тело постепенно охлаждается, отдавая огонь жизни другому существу, ради этой самой жизни. – Огонь! Срочно нужно тепло! – взревел лесной страж, надеясь привлечь внимание окружающих. Сайно с Кавехом тут же бросились к хозяину бара выпрашивать горячую посуду или другой источник тепла. Пока Кавех пытался связать речь, Сайно вертел головой, облетая рыжими глазами зал в поиске более доступного источника тепла. От его орлиного зрения не ушла и труппа, что уже, как раз таки, собиралась покидать сцену. Тот юноша, что был с краю. Пиро Глаз Бога. Моментально сложив пазл в голове, Сайно подорвался с места, бесцеременно распихивая людей. Без всяких объяснений матра хватает танцора под руку, стаскивая со сцены. Бегом протаскивая Дилюка через зал, крепко сжимая руку изгнанника, тот невольно ударяет Рагнвиндра об столик бедром. А Дилюк в свою очередь, чувствуя как его стаскивают со сцены, сначала пребывает в состоянии испуга и уже было хотел вырваться, но узнав перед собой весьма известную фигуру, в секунду передумал. Не самая перспективная идея противоречить самому Генералу Махаматре, будучи изгнанником. Оставалось только смириться и поддаться. Через пару секунд мягкая кожа бедра приняла на себя удар, от чего танцор чутка замедляется и запинается. Наверняка останется пятно синяка, что значило покупку дополнительной косметики. Ну вот. Не было возможности тратить лишние деньги, но на сцену с синяком тот попросту не мог выйти. Сложная дилемма. Колени участника труппы ударяются об пол таверны. Дилюк растерянно поднимает глаза сначала на притащившего его на место Сайно, а после на такого же строго лесного стража. Чувствуя себя словно мышь в окружении кошек, Дилюк обеспокоенно опускает голову, видя перед собой того самого поситителя, с которым ранее флиртовал со сцены. – Согрей его! Бегом! – приказным тоном выдает матра, сщурив глаза. – Сайно, помягче! Ему нужно тепло прямо сейчас. Используй свой Глаз Бога! – тут же кратко поясняет Тигнари, при этом одергивая своего возлюбленного. И правда, Сайно иногда перегибал палку. Дилюк послушно приложил руки к чужим щекам, чувствуя пугающий холод. Ладони его тут же начали набирать температуру, а вместе с ними и остальное его тело. Пиро Глаз Бога слабо засветился, засверкал. Рагнвиндр нахмурился, концентрируя взгляд на чужом холодном лице. Нельзя было не признать красоту этого мужчины, даже в отрубленном состоянии. Родное дитя Афродиты. К группе друзей плетется Кавех, держа в руках пару теплых влажных полотенец. – Э! Я прин-нес! – радостно восклицает архитектор, протягивая слово из-за алкогольного состояния. Но увидев, что помощь уже подоспела, тот разочарованно роняет полотенца на пол и плюхается на стул рядом. – Ах вы! Блять- Как всегда! Моя помощь... Ох, е- Кавех продолжал что-то недовольно бубнеть себе под нос. Закрывая лицо руками, тот в момент погрустнел. Как всегда. Как всегда его помощь бесполезна. Как всегда он сам бесполезен. Да за что все это? Выпускник Кшахревара тихо расплакался, иногда всхлипывая. — Не реви, кто тогда сможет его до дома дотащить? Да и толпу отогнать надо, а то мы слишком много внимания привлекли — попытался утешить друга Фенёк, но сам тут де вернулся к пострадавшему. А ведь реально, толпа затихла, еще когда Сайно пробрался сквозь неё к Дилюку. Ученые сразу же узнали весь квартет, от чего не спешили встревать, а то огрести от генерала Махаматры никто не хотел уж точно. В голову блондина закралась мысль, что с красноречием даже под алкоголем у него все всегда в порядке, а значит хоть как-то помочь друзьям он сможет. Пока тот вставал на ноги, Сайно подхватил теплые ткани и укрыл ими Хайтама дополнительно к манипуляциям танцора. — О... Я извиняюсь, за происходящее, но вы все видите, что- Кавеха прервала икота. –...Нашему временному великому мудрецу стало плохо-о-о-о.. С ним все в порядке, мы позаботимся о нём, поэтому не переживайте... — Кавех старался говорить максимально связно и целостно, но не сильно получалось из-за алкоголя в крови, но все же информация долетала до окружающих, от чего виднелись понимающие кивки. Но не успел он договорить фразу, как его прервал владелец труппы, выйдя вперед. — Эй! Раз вы справитесь, тогда верните моего танцора! Моё время и деньги не резиновые! — его голос показывал, как зол этот мужчина. Зря он полез, ох зря. Только Кавех хотел возмущаться, что они тут жизнь спасают, как рука Сайно его остановила. — Сколько? — в ответ был лишь недоуменные взгляды — Сколько вам нужно заплатить, чтобы этот юноша остался с нами, пока Аль-Хайтам не придет в сознание? Мужчина не ожидал такого вопроса, но не смея терять возможность, приложил руку к подбородку и ухмыльнулся. – Он стоит... не менее двух миллионов моры. На час! Делайте с ним что хотите! – с явным намеком на пошлость произносит владелец ансамбля, ехидным взглядом облетая собравшихся знаменитостей Сумеру. — А ты наглец... О подобном и слова быть не может, когда идет речь о спасении жизни. Да, сейчас Аль-Хайтам относительно в порядке, но это не значит, что ему не может стать хуже в любой момент, а ваш танцор как раз помогает ему вернуться полностью в нормальное состояние. Как вы можете просить столько много за чужую жизнь?! — удивительный случай сдержаности генерала Махаматры, ведь он мог и просто пригрозить этому выскочке и запретить им появляться тут, что у режет ему карман знатно. Тепло. Первое чувство, что появилось в этой кромешной тьме с лютым холодом. Тепло, даже не так... Жар. Огонь жизни. Огонь страсти и желаний, огонь свободы. И это чувство заставляло тянуться к нему, бежать прочь от проклятого льда и холода. Лишь бы оно не покидало. Разливалось чувство уюта и спокойствия, будто он... Дома. Будто всё так и должно быть и нет никаких больше проблем. Руки серовласого схватились мертвой хваткой за руки Дилюка, прижимая их к себе, но сознание пока что не возращалось в его тело. Страх пронзил тело танцора насквозь. Сначала слова от собственного владельца о том, что тело его хотят буквально сдать в секс-рабство, а после эта трупная хватка со стороны отключившегося. Он был бледным и холодным, будто бы труп, но такое резкое действие заставило по-настоящему задуматься о его умертвлении. А что же до денег... Редко выдавался случай, когда танцорам приходилось спать с кем-то за деньги, но все же, подобные ситуации были. Да и два миллиона моры, считай, за жизнь Рагнвиндра. Эта цифра казалась ничтожно мала по сравнению с ценностью сердцебиения. Неужели он и правда стоит всего-то каких-то два миллиона? Внутри мешались страх и грусть, создавая собой слияние отвратительного чувства. "Как вы можете просить столько за чужую жизнь?!", хм? Значит, эта весьма известная личность стоит меньше? Забавно даже как-то, что сам временный мудрец был ниже по меркам моры, чем какой-то мальчишка из пустыни. – Мы можем расплатится позже? – в момент обеспокоенно прерывает начинавшуюся ссору Тигнари, заглядывая прямиком в разъяренные глаза владельца труппы. – Мы не будем плат- – Сайно, у нас нет выбора. На кону жизнь Аль-Хайтама. Матра прекрасно понимал, что фенек в очередной раз оказался правым. Без боя этот мужлан явно не оставит "свою собственность" здесь, но нынче они нуждались в нем как никогда. Сайно недовольно прорычал себе под нос, отворачивая лицо в сторону. Его грозный взгляд упал на Дилюка, а после на неживое лицо секретаря. Гнев тут же сменился на беспокойство. – А какова гарантия, что вы нас не кинете? – с явным недоверием выдает мужчина, прикрывая глаза. – Клянусь Архонтом, что мы вознесем вам полную сумму после того, как наш приятель будет в порядке! – заверяет Тигнари, прикладывая одну ладонь к сердцу, надеясь на то, что эти слова действительно покажутся внушительными. Иронично, что Дендро Архонт и правда умрет, если они не принесут мешки, набитые морой. – Сомнительно... Договорились. – с недовольным скрежетанием зубами в конечном итоге выдает изгнанник, пожимая руку лесному стражу. – Сайно, будь добр, принеси стакан воды. Аль-Хайтаму будет он необходим по пробуждению. А еще выгуляй Кавеха, пожалуйста. – мягко выдает Тигнари, касаясь своей ладошкой чужого плеча, легонько поглаживая. Этими действиями выпускник Амурты хотел попросту поубавить пыл возлюбленного. А Сайно, в свою очередь, примерно догадываясь для чего Тигнари вдруг решил его сослать, молча кивает головой и скоро удаляется. Конечно же, не забывая про напившегося архитектора, Генерал Махаматра хватает его под руку и эта пара тут же теряется в толпе. Кажется, один Кавех ничего не понимает в происходящем. Он даже немного протрезветь успел, хотя головокружение и икота никуда не делись, от чего пришлось подчиниться и выйти на улицу. Толпа тоже начала разбредаться по своим делам, раз все решено, а обе стороны более-менее договорились. Выступающих до этого быстро увели со сцены, от чего данную картину они не наблюдали от слова совсем. Раскрыв двери таверны, Кавех наблюдал до боли родные улицы Сумеру в слабом свечении уличных фонарей. Солнце уже опустилось за горизонт так же, как и тишина опустилась на город мудрости. На улицах лишь иногда проходили патрульные матры и гуляющие сумерцы, разбавляя пустоты пейзажа перед глазами. Веял прохладный ветерок, приносящий порцию свежести. Вот это уж точно поможет еще немного протрезветь. Сайно с недовольным видом остается стоять в тени крыльца, сложив руки на грудь. Матра вслушивался в происходящее внутри заведения и пытался понять что же там происходит.