Прости.

«Прости. Прости, прости, пожалуйста, умоляю, прости меня. Я правда не могу ничего поделать, прости меня за моё бессилие. Прости за то, что я возможно как-то неправильно реагирую — я не могу реагировать по-другому. Меня никто не учил, как жить, меня не учили, как общаться — точно так же, как меня не учили пить и курить сигареты. Я училась этому сама, а без нормального примера всё точно пойдет наперекосяк. Поэтому я умоляю тебя — прости. Прости меня за небрежно сказанные слова, за непонятые шутки, за то, что изводила тебя своими дурацкими обидами — за всё прости. Я не надеюсь на это самое прощение, я могу только продолжать умолять тебя о нём, хотя даже на это не имею права. Прости за то, что я часто задеваю твои чувства, за то, что я вообще забываю об их существовании. Прости, что порою не принимаю твое мнение во внимание, прости за то, что говорю слишком резко. Прости за то, что когда-то посмела начать с тобой разговаривать. Я не жалею об этом, нет. Если бы не эта моя безуспешная попытка, то я бы никогда не узнала, насколько ты хороший человек. Неважно, что я часто считаю тебя идиотом — непонимание каких-то вещей не делает тебя плохим. Ни в коем случае не делает, даже не думай об этом. Ты не должен извиняться за то, что я обиделась на тебя. Напротив, это я должна извиняться за то, что опять нашла какой-то дурацкий повод обидеться и извожу тебя этим. Прости за то, что иногда в такие моменты мне становится весело. Это всецело моя вина, что я не могу держать свои садистские наклонности под контролем. Ты не обязан меня прощать, я сделала слишком много плохого. Ты можешь просто послать меня к чёрту — и будешь прав. Ты можешь заблокировать меня, перестать здороваться и вообще как-либо контактировать — и тоже будешь прав. Я ни на что не надеюсь, просто продолжаю умолять тебя — прости. Прости если только сможешь, не заставляй себя делать этого, если нет желания. Я не заслуживаю прощения. Я слишком далеко зашла и пойму, если ты не простишь меня. Но не просить об этом я не могу. Поэтому ещё раз, прошу, прости меня. За всё, что сможешь. За что не сможешь — не прощай. Я не заслужила, всё правильно. Я вообще не должна была пытаться. В какой-то момент я совершенно потеряла над собой контроль, поэтому прости меня за то, что я такая слабая. Хотя бы за это. Большего я не прошу.» Кира отложила телефон и выдохнула. Текст, с таким трудом вырванный из души и написанный со слезами, так и остался открыт на телефоне. Ей уже некому его отправить. Осознание приходит слишком поздно, поэтому ей остается только печатать свои мольбы о прощении несуществующему контакту. Когда-нибудь она сойдет с ума. А, может, уже сошла. Действительно, она слишком поздно поняла, что забылась. Вокруг неё находятся такие же люди, как и она сама. К сожалению, она совершенно забыла об этом. А теперь винить себя уже поздно. Да, поздно, но она продолжает это делать, ведь теперь простить себя уже не получится. Кира не простит себя даже, если забудет об этом. Внутри все равно останется тяжесть, которая будет преследовать её до самого конца. Тошно. Кира поморщилась и вышла в коридор. Со стороны кухни веяло осенней сыростью и прохладой. На дворе шестое ноября. Кира обессиленно сползла по стене вниз. «Надо продержаться до декабря. Потом станет легче.» - эти тщетные убеждения уже давно не помогали. Комок в горле становился с каждым днем все ощутимее, голова с каждым разом всё сильнее кружилась от количества выкуренных сигарет. Так не может больше продолжаться. Перед глазами уже давно не встает четкая картинка. Вдоль стены Кира дошла до серванта. Горько усмехнувшись, Кира открыла дверцу и достала оттуда небольшой кейс. Она уже не помнила, когда она позволила эмоциям взять верх, тем самым прописав себе такую жалкую судьбу. Если бы не чувства, всё могло быть по-другому. Возможно, она даже нашла бы какое-никакое, но счастье. Но теперь этого не случится. Спуск затвора. Перед глазами всё пошло рябью. «Нет, нельзя опускать руки», - повторяла про себя Кира: «Пожалуйста, хотя бы одно дело ты должна довести до конца.» Выстрел. Картинка перед глазами мигнула и погасла. На губах вместе с каплей крови осталось одно единственное слово, которое она так и не произнесла вслух: «Прости.»