Звёздное небо.

И снова, эти тёплые руки прижимают худое тело к себе, горячие слезы радости остаются на плече. Шатен приехал домой. В родные стены, к своему любимому Димке. — Я так соскучился, — промолвил Матвеев, пытаясь обнять крепче, чтобы отдать все свои чувства, которые переполняли его. Хотелось не отпускать его, но и зацеловать родные щеки, поцеловать его шрам на щеке, который там по неизвестной ему причине. И в этот момент, он осознал, что отпустил все свое прошлое. Он позабыл о том, как недавно пытался убить себя из-за потери отца и матери, забыл про ту милую девочку, которая была для него родной. Он забыл, о том, что где-то в Тольятти пустуют могилы его родителей, которые уже давно заросли травой, а кресты уже потеряли свой цвет. Шепс словно защищал от всех проблем, избавил от всех зависимостей. Если бы об этом можно было говорить прямо и на скрывая, но этот мир, так и против всего между ними. Отпуская своего любимого человека, Матвеев взглянул ему в глаза и улыбнулся, знал, как тот соскучился по его улыбке. — Самая любимая улыбка, — сказал шатен и поцеловал чернокнижника в макушку. Время всегда длилось слишком быстро, они не замечали, как провели время вместе, осталось пару дней и наступит любимое время года Матвеева. А именно — лето. Олег готовился к этому дню слишком долго, но сейчас идя домой к своим родителям, где его все ожидали, в том числе и старший брат. Младший решил признаться во всем, что с ним сейчас происходит, но опознание того, что возможно от него отвернуться, много вероятна. Сердце стучало слишком сильно, когда он увидел знакомую ему дверь. В этой квартире прошло все его юношества, а вот детство прошло в городе Самара, с Димой они были рядом, открывая дверь, он прошёл на кухню, где сидели родители и Саша. — Привет, Олеж, мы тебя заждались, что же у тебя такого случилось? — говорила заботливо мама, пока Александр смотрел на брата довольно спокойно. — Мам, понимаешь, мне нужно отсюда уехать, причём… Надолго. Я постараюсь приезжать к вам, как можно чаще, я просто понял, что мне не место в этом городе и этой стране, я молодой и я не хочу проживать всю свою жизнь только здесь, я надеюсь, вы примите моё решение и это не закончится очередной истерикой, — говорил шатен, с дрожью в голосе, он ждал, что его осудят и начнётся ссора. Все молчали. — Мам, ты должна отпустить его, он уже взрослый и здравомыслящий человек, он идёт на это, ради своей любви, — все же поддержал его старший брат, зелёноглазый улыбнулся. Мать вздохнула. — Я понимаю, что любовь не имеет границ, но ты уверен, что это твой человек? — говорила мама, а отец молчал, как всегда. — Да, мам, я уверен, с этим человеком — мне очень хорошо, с этим человеком я ни в чем не нуждаюсь. Мама, мне это правда нужно, я уверен, я хочу, чтобы ты меня отпустила со спокойной душой, я прошу тебя, — говорил медиуи и сел напротив матери. — Ну и куда ты собираешься уезжать? -продолжала допрос мама. — Сейчас, я не могу тебе об этом рассказать, но чуть позже, ты все узнаешь и увидишь, — говорил Шепс, не теряя надежды. Вновь тяжёлый вздох. Олег чувствовал, как его мать пытается смирится с этим фактом, он взрослый парень и переживает за неё, он знал, как она любит и переживает. — Если ты в этом уверен, то бог с тобой, езжай, — сказала мать, Олег улыбнулся и подойдя к ней заключил её в объятья. Саша был рад за него, понимая, что это для его же блага. Пока Олег общался с родителями Дима сидел в студии, вновь играя новую мелодию на фортепиано, сам не знал, что за мелодию он исполнял, но ему было просто хорошо и тепло в душе. С каждой нотой Матвеев начал отпускать все до конца. — Прости меня, папа, но я больше не хочу думать о тебе, ты и вправду угробил все моё детство и всю жизнь, ты сам в этом виноват, я не должен винить себя за это, — говорил Матвеев, продолжая играть. — Мама, ты сама во всем виновата ты пошла не туда, куда нужно, ты тоже испортила все моё детство. Наркотики убили вас сразу и я винил себя в этом, но виноваты только вы, я ненавижу себя только из-за вас, мне кажется, я слишком сильно погубил себя из-за вас! — говорил сам себе чернокнижник, отпуская всю свою боль. Он продолжал ускоряться, не замечая как руки перемещались в разные стороны. Кажется, он осознал, что его вины нет ни в чем, он был ребёнком и это было нормой, что он ничего не понимал и не мог ничем помочь своим родителям. Они сами выбрали этот путь. Они — убили самих себя. Ближе к вечеру, он уже пошёл домой. Рассматривая уже знакомые для него улицы, которые были как родные. Дойдя до своего дома, парень присел на скамейку и закурил сигарету. Как только он затянулся он почувствовал тёплые руки на своей шее, он даже не обернулся. — Твои руки узнаю из тысячи, — промолвил Матвеев, продолжая курить. Конечно же это был Олег. Он сел рядом с ним. Дима протянул свою сигарету Олегу, тот затянулся с его рук. — Дим, я хочу тебе кое что сказать, — сказал Шепс и выдохнул. — Слушаю внимательно, — ответил Матвеев. — Дим, я хочу переехать… В Германию, с тобой, — сказал Олег и начал нервничать, руки невольно затряслись. Дима это заметил и взял того за руку. — Ты чего? Все хорошо. Я не против, я готов уехать с тобой хоть на край света, — улыбался Матвеев. Он стал совсем другой, не такой как раньше, сейчас он настоящий. — Заключим с тобой официально брак и будем вместе всегда, да? — спрашивал Шепс, а Матвеев улыбнулся как никогда, сейчас он наконец-то был счастлив. — Умрём в один день, — посмеялся тот и заключил любимого в нежные объятья. Потом они пошли домой, засыпая вместе. Долгое и тяжёлое время было, это оформление документов и визы. Им повезло, что Олег знал немецкий, а Дима знал английский, но все-таки они решили начать изучать этот язык углублённо, они знали, их ждёт многое, но вместе они со всем точно справятся. Дима не переставал писать музыку и наконец-то сыграл ту самую песню лично для своего любимого. Олег просыпался слишком счастливый, зная, что сейчас рядом лежит его маленький смысл жизни. Дима долго привыкал к такому климату и питанию, поэтому немного похудел, за что Олег слишком сильно волновался и пытался помочь во всем. Денег им хватало, но работу первым нашёл все-таки Матвеев. Прошло несколько лет. От лица Димы. Сейчас, мне 28 лет и я уже три года проживаю в Германии. Я помню многое из прошлой жизни, но это не имеет для меня значения. Мои способности не исчезли, а даже наоборот, я стал продвигаться. У меня есть любимый человек, с которым я встречаюсь третий год. Я очень сильно люблю его и с каждым днем, я начинаю любить сильнее и сильнее. Эта любовь словно больше бесконечности. Мы никогда не ссоримся и понимаем друг друга. Я люблю писать музыку и посвящаю её только для него. Я не думал, что в один день вся моя жизнь изменится и я смирюсь с тем, с чем не мог смириться почти 15 лет, только он помог мне. Я до сих пор помню как мы познакомились с ним и я счастлив, что он у меня есть. Он — моё все. Мой смысл жизни. Моя радость. Причина моей улыбки и слез радости. Я очень сильно люблю его. Как на любил никогда. С этими чувствами не боролся никогда, он знал, что все взаимно и его любят точно так же. Один летний день, он даже не думал о том, что сегодня произойдёт. Они всего лишь решили прогуляться. Это был самый лучший день. И снова вечер, Шепс вёл своего любимого к реке. — Димка, смотри, сейчас звезды словно тогда, в день нашего сближения, помнишь? — спрашивал младший, смотря в ночное небо и на то как расположены звезды. — Звёздное небо… — прошептал Матвеев. — Расположение этих звёзд, один в один, как в тот день, я не понимаю, как я запомнил это, — сказал татуированный. — Дим, — начал зелёноглазый. Сердце стучало бешено. — Да? — ответил парень, Олег взял чернокнижника за руку. — Этот день настал, я люблю тебя и я хочу, чтобы ты был моим всегда и даже в документах, ты согласен быть со мной всегда? — спрашивал Шепс слишком уверено. Матвеев нелепо улыбнулся, это звучало так неловко и странно. — Du bist mein ganzes Leben! Я согласен! — крикнул Матвеев, крепко обнимая своего любимого. Впервые в жизни, Олег заплакал. Это были слезы счастья. Их жизнь изменилась знатно. Никто бы и не мог подумать, что эти глупые шутки, приведут их к такой большой и бесконечной любви. Они любили друг друга всегда. Конец.