Владычица Теней

Вонь старой, затхлой темницы въедалась в ноздри каждого, кто присутствовал на здешней игре великих и падших. Всюду были разбросаны ошметки догнивающих конечностей, чей лишь вид, заставлял оставить ком в горле и распирающую тошноту. Нос сводила неприятная судорога от металлического, тлеющего аромата, разлитой будто краска- чужой Крови. В этой крохотной лачуге, что башенкой отдалялась от всего Королевского замка, сложили свои жизни тысячи Великих магов Анкеррит, чья слава и честь пала, разбиваясь о людскую жадность и падкость. А ведь некогда, Величавая держава Анкеррит слыла Божеством Луны, коим поклонялись, словно посланникам Небес, боясь их гнева и уповая на благодать, задабривая дорогими златами и богатыми яствами с полей. Члены Эльфийского совета, разодетые в дорогие темные рясы и кафтаны, расшитые золотом, словно пришедшие на праздник, становились в округе небольшого каменного помещения, где царил полнейший смрад. Не каждый из новобранцев совета мог отстоять здесь и пары минут, извечно отдаляясь во Тьме коридора, в погоне за свежим воздухом, ведь резкий трупный запах и жуткая глазам картина, казалось будет являться во снах, преследуя. Шумно. Мерзко. Уже более зрелые мужчины и старцы тихо перешептывались, ликуя, выражали радость между собой, отдавая ладонями чествующие приветствия во славу Рода Эльфов, что бессовестно вмешался в созидание мира, взяв на себя главную роль Инквизитора. Страх и жадность породили самое страшное оружие в борьбе за Власть, искореняя и обращая весь живой материк и каждого приспешника Магии Луны и Звезд в прах, развеянный на страницах книг и Легенд. Их так же баснословно сжигали, желая стереть любое упоминание о Магах, что поклонялись Ночи. Сегодня был Великий день- жесточайшая казнь последнего мага, Властителя теней и Луны, Богини Ночи и покровительницы звезд Анкеррит. Самый главный повод для радости местной свиты, которая приняла не последнюю роль в их уничтожении. Никто и не собирался поступиться Гордостью, ведь слабая Нация победила само Божество. Каждый член гвардии и Эльфийского государства Элефтерна кичился превосходящим достоинством, ведь жизни Магов стали Трофеем для страны. Изможденная, чумазая женщина словно в бреду, не разделяя грез с явью, качала головой, оглядывая своих палачей, дрожа, качалась подобно маятнику. Не пасть ниц ей давали лишь кандалы, крепко затянутые у предплечья и ног, а также на шее, так, что б спирало дыхание. Мужчины без тени жалости и совести, с презрением и насмешкой глядели исподлобья, все чего-то ожидая и упиваясь своей победой, говоря лишь взглядом что по сравнению с ними, величественными эльфами, она лишь грязь. — правду ли толкуют на улицах, господин советник? — спрашивал старец, укладывая ладони позади себя в замок, чуть пригибаясь к молодому, светлоокому мужчине. — мне нет дела до уличных сплетен, граф Эвенет, — отсек без упреждений советник, явно не намереваясь продолжать глупый диалог. — как же, милостивый, как же Вам и не знать, что твориться за стенами замка? Жители Эплария только и делают, что болтают о гневе богини Селены, ведь последнее ее дитя умрет, запачкав священной кровью руки эльфийского народа, — все продолжал старик, говоря сдержанно и едва язвительно. — какую игру вы ведете, граф? Неужели вас пугают уличные сказки? Что ж, даже если богиня и существует, так почему не защищает свое единственное дитя перед лицом смерти? — ответил хмурый и без того советник, не оставляя права слова за старцем, минуя низкий, бесчувственный хохот за своей спиной, — Мы освобождаем мир от господства магов Теней, так о каком гневе вы молвите? О гневе какого божества? О котором даже не ведаете. Коль оставит свет последний маг, не станет и божества. Никто более не верит в величественную силу Теней и звезд, так кто же осмелится ниспослать на нас проклятие? — в словах слышалось раздражение и лишь сухая, надменная насмешка. — да будут ваши слова священны, советник Хавард, — старик отступил, принимая всю обреченность. Тяжёлое дыхание маленькой женщины сходило на хрип, она не могла вымолвить и слова. То был не первый день ее пытки, и она явно молила о последнем. Как гласило в законе Висарид, магия Теней каралась обрядом Шису. Вначале жертве отрезали руки, обрекая на неистовое мучение, ибо руки являлись прямым проводником магии. На следующий день жертву лишали конечности ног, чтобы та не могла передвигаться опороченными ногами по священным землям. После язык, дабы губы были чисты и не могли заклинать. Сегодня был четвертый день, а значит… Когда все остроухие члены совета были в сборе, в тени тюремных стен появился Грозный и тучный мужчина, с пшеничными волосами, которые еле тронула седина и черными, словно у шакала глазами. Все склонили в поклоне свои головы, а он встал прямо перед ней, брезгливо, с отвращением оглядывая ее агонию, расплываясь в алчной ухмылке. А ведь когда-то он был её любящим и единственным мужем. День его победы и конец всепоглощающего страха, конец жизни невинной жертвы, что попалась в путы лести и обмана, став жертвой политической игры. Она станет легендой в следующие мгновения. Мужчина лишь небрежно махнул мрачной рукой и украдкой взглянул на дрожащую в стороне девчушку, чьи глаза переливались алым светом, ей едва ли исполнилось 8- лет. Стражник держал ее грубо за волосы, не дав и шелохнуться, сжимая копну седых волос в кулаке, хлопая ладонью по щекам, стоило только дитю закрыть полные боли и ненависти глаза, в коих уже не осталось слез. -смотри, милая! «И запомни этот день на века», —сказал мужчина и палач сдвинулся с места, забирая раскаленную кочергу из едкого пламени, подходя ближе к обмякшей женщине, которая вовсе не имела сил сопротивляться, ее конец был предрешен, это была лишь ее ошибка и теперь она платит за нее сполна. Поэтому чуть передвигая и копоша остатком языка во рту, из которого сочилась кровь, стала невнятно и озлобленно шипеть: -ты пошалешь,.бутеш.молись о смерти…-с этими словами ее глаз коснулось раскаленное, словно лава железо, выжигая небесного цвета очи, а крик страдалицы сорвался на сип, промозглая боль от которой некуда было деться парализовала все тело. Из выжженых глаз по щекам лилась кровь градинами, а тюремные склоки заполонили запах свежей тлеющей плоти. Пленница не смогла выдержать этой пытки и через пары мгновений, безжизненной тряпицей зачахла, тело ослабло, замирая на цепях, теперь ей стало легко, а ребенок лишь смотрел, взгляд с каждой секундой становился холоднее и безжизненен. Маленькая девчушка, одетая в оборванные лохмотья не чувствовала более ничего, гранатовые глазки бегло смиряли жуткие взгляды каждого советника стараясь запомнить их лица. Она не верила, вся жизнь покинула ее в один момент. Юное тельце выбивалось из рук стражника, готовое было принять ту же участь, лишь бы не смотреть и зажмурив с силой глаза, желая не видеть этого мира, ярко распахнула их…