Я буду молчать

Если не существует неправильных решений, то стоит опохмелиться. Если кто-то их придумает, то я брошу пить. Прогоревшее солнце окурком тлело за тусклым осенним горизонтом. В сумеречной темноте собирались формы домов, человеческих фигур. Нерешительные снежинки слетают с облаков крупными хлопьями, которые ложатся новым слоем на мокрый снег. Как хаотичные пиксели, все окружающее с приближением фрагментировалось в более узнаваемые образы, стоило только подойти. Напоминая манекены издалека, объекты обрастали индивидуальностью и деталями при приближении. "Острота зрения и ее влияние на окружающую нас действительность", - какая-то несуразная тема для эссе. "Для вас люди - это только голос или зрение позволяет ставить диагноз без обращения к дерматологу? " Сергей дергано шел по косой тропинке, соскальзывая с протоптанной снежной дороги в подтаявшие сугробы, изредка зачем-то останавливаясь. Осевшая кожанка Сергея выглядела устало, потертые части куртки были закрыты неумело прикрепленными нашивками: "Megadeath", "Metallica", "Slayer".Название четвертой уже стерлось, скорее всего, там была вышита "Antrax". Он машинально вытирал об нее руки, хрустя сухарями со вкусом соли, купленных по дороге по скидке. они стоили 7. 99 или 8. 99. Он взял чек, но только для того, чтобы узнать время, понимая, что опять опоздает. Ритуально поправив челку, он бессмысленно зачесал ее наверх, чтобы она снова упала на глаза. В прищуренных голубых глазах виделись примерно в равных пропорциях алкоголь и скука. Выразительные желваки с ленивой злобой набухали при каждом неудачным шаге, и также лениво напряжение сползало с них. С раздражением надувая впалые щеки, он напряженно выдыхал, набираясь ментальных сил. При чем не было видимых причин для эмоций. Наверное, все, что выражалось на лице, было реакцией на собственные мысли или воспоминания. Какой-то подпитый панк с зумерской прической, выбритыми висками и тупой башкой. Непонятный внешний вид, как солянка "эпох". Его неопределенный возраст также не давал понять, "что он такое"? Анализ ухудшало наличие у него кнопочного телефона. Но если брать в широком диапазоне, не углубляясь в детали, то с легкостью можно отнести его в категорию поганой молодежи. Постепенно панельные уродцы, которые огибал Сергей, пропали. Дорога словно вывела его в деревню, присосавшуюся к городу, как жалкий полип. Обшарпанный частный сектор тянулся вдоль дороги разнородным забором, закрывающим, где ему удавалось, частную жизнь его владельцев. Подходя к нужному месту, он увидел, что у входа в гараж стоял новенький. Они поздоровались, и Сережа вошел, чуть не споткнувшись об загнутый угол вздутого линолеума. Плотный туман поглотил его, как при проходе на локацию к боссу. В помещении поднимаясь теплый сигаретный дым удушливо тянулся к черному от копоти потолку. Захламленное помещение не могло дышать от огромного количества бесполезных вещей, давивших на стены. Бесконечная вездесущая пыль, кучи заброшенных в угол инструментов и полный хаос непонятных, разбросанных повсюду деталей. Однако когда-то угнетающая атмосфера беспорядка переживала Ренессанс. То, что раньше вызывало ощущение хтони и беспросветной безнадеги, культивировалось и переживало вторую жизнь. Засранные подъезды, однотипные дома, гаражные помещения, созданные больше для инклюзивных посиделок. Сейчас все это воспринималось как романтика с налетом фатализма и грусти, но прекрасной и самобытной. Казалось, что внутри таких помещений иногда можно словить ощущение присутствия на фотографиях пабликов "панельки", "неизвестная Россия" и подобные им. Сегодня в гараже должно было быть выступление. Сцены не было. Вместо неё поставили пирамидой три деревянных стула, взятых с недостроенной заброшки через дорогу от гаражей. Перебирая струны расстроенной гитары, выступавший уставился в пол глазами-синяками. Бледный, как детское мыло, парень пел: ". У меня когда-то был рак, Но я люблю тебя тоже. В моей комнате все не так. Вскрой червей, если сможешь. ". Сергей прошел через два ряда, наступая на лакированные боты и туфли под возмущенное мычание владельцев отдавленных ног. Он занял свободное место в центре. Всего в комнате было примерно десять человек. Сидящие перед "сценой" люди задумчиво молчали, прерывая тишину шуршанием пачек сигарет. Девушка с красными волосами и с пирсингом-колечком в носу листала Инстаграм, изредка поглядывая на выступающего так, будто не хотела палиться. Остальные сидели на неудобных деревянных стульчиках, табуретках или перевернутых мусорных бачках. Пока шепчущий голос, напоминавший вокал Элиота Смита, неумело переходил от альта к чему-то непонятному, теряя по дороге скользкие ноты и окончания слов. Выступление длилось около пятнадцати минут с неуклюжими перебивками и остановками. Когда он замолчал, последняя струна ещё продолжала реверберировать, пока не была аккуратно прижата пальцем, длинным и тонким, как охотничья спичка. Ну как? - спросил он, отвернувшись от толпы в сторону стены, как будто оценка его и не интересует. Жалобный скрип фанеры. Люди закопошились, кто-то встал, чтобы размять затекшие ноги. Все словно занялись своими делами, игнорируя его. После пары минут молчания ему задали несколько вопросов, которые казались бессмысленными и озвученными из-за странного проявление вежливости. Он отвечал даже на возможно немного глупые комментарии, аргументировано и четко, хоть и излишне официозно. Из-за того, как он говорил, у некоторых могло сложиться впечатление, что в его словах есть некоторая фальшь, но в действительности он просто выбрал не совсем ту подачу, а может просто не для того места. Последний парень, получивший ответ, затянулся сигаретой, что та обуглилась до фильтра, и хотел было спросить что-то еще, но на его телефон пришло сообщение, что у него открыт сундук и дейлики снова доступны. Его непостоянное внимание было утеряно на ближайшие несколько минут. Густое молчание заливало комнату и въедалось в ее посетителей, оставляя все меньше возможности, чтобы его прекратить. Шуршание табака и покашливание - все, что было слышно. Выступающий развернулся от стены в сторону собравшихся людей. Сейчас в его плохо видящих глазах они выглядели как однородная не выделяющаяся масса адептов клипового мышления. Он чувствовал себя все менее и менее уютно, но продолжал держать марку. Кажется, что с этим он всегда справлялся. Он вытянул шею, повернулся в профиль, позерски поставил ногу на нижний стул и достал сигареты. Больше вопросов не было. Он выступал последним. В этот раз почти никто не пил. Обычно, когда пустые бутылки пива на треть заполнялись бычками, встреча завершалась. Но сегодняшний вечер чувствовался особенным. Обманчивое чувство уникального пронизывало атмосферу многих тусовок, но тут оно казалось каким-то реальным и в то же время еле ощутимым, как вкус заряженного воздуха после грозы. Все вышли на улицу, вытащив за собой импровизированные стулья-зомби, которые, кряхтя и разваливаясь на куски, влачились за своим хозяевами. Неровные ряды гаражей походили на кривые зубы разной высоты и размера, равномерно распределенные по периметру. Слева и справа от их гаража был накидан строительный мусор: сваренные в форму, напоминающую крест, балки, погнутые металлические сваи, кирпичи, лежащие под порванным брезентовым настилом, и много ржавых гвоздей. В овраге за гаражами была организованна стихийная свалка пластиковых бутылок и пакетов с неизвестным содержимым. Сверху же как будто включился газопламенный экран с десятками, переходящими в сотни, звездами. Снова пиксели. Их быть не должно. Слишком нечетко. Собравшиеся смотрели в небо, вдыхая вместе с воздухом мысли о бесконечном и прекрасном. Благо, сформированное творческое настроение способствовало возвышенным порывам. Пристальный взгляд на что-то статичное, непостижимое и великое, но в то же время привычное и простое, растворяет время. Возникают неясные эмоции, взятые либо из пустоты, либо из чего-то далекого, непонятного, отсылающего нас к прошлому, генетической памяти, когда нас всех попросту не существовало. Говорят, что на некоторые вещи можно смотреть бесконечно, но уставшие шеи возвращали людей в мир более приземленный. Постепенно опуская головы, они вспомнили о наличии других людей и о необходимости общения с ними, что явно расстраивало часть из присутствующих. На время пропавший куда-то Сережа пришел от дальних гаражей. Изрядно выпивший и, как можно предположить, не особо любивший звезды, он неуклюже рассекал толпу. Кто-то уже посматривал на свои ботинки с готовностью защищать их любой ценой. Однако берцы Серёги, залитые пивом и еще бог знает чем, ловко увернулись от ног потенциальных жертв, что, кажется, удивило даже его самого. -Диииим! Димаааан! - надрывный хриплый крик отражался от рубероидного забора, принимая форму писка. Обернувшийся Дима, обдал ледяным, слегка высокомерным взглядом Сережу, не прекращающего ор, стоя уже в метре от него. На лбу, под челкой светлых волос Сергея виднелся кровавый развод и свежий порез, который только что перестал кровоточить. Сережа смотрел на Диму с какой-то наивной, может слегка глупой, теплотой. -Да?- сухо спросил Дима. С такой интонацией, будто он поднял бровь, несмотря на то, что все мускулы на лице были зацементированы. -Как тебе сборище? Тут прям насрано культурой? – засмеявшись, вскрикнул Серега. -Никто еще так емко не описывал мой текст… Спасибо… Наверное… - лениво и незаинтересованно ответил Дима. -Дружище! Блин, по поводу этого, ну я респектануть за текст хотел, ток это, у меня одна претензия есть... ща, секу... Гибко перебирая бескостными, как щупальца осьминога, пальцами, он моментально запустил руку за пазуху и как фокусник достал полторашку пива неизвестной, но явно дешевой марки. Играючи удалив зажигалкой, украшенную звездным оттиском пробку, он наклонил горлышко бутылки, предлагая ее собеседнику. -Нет, спасибо, жду, пока ты достанешь оттуда шляпу и кролика, хотя, наверное, они в другой куртке. -Хех, иногда кажется, что мне и одной кожанки слишком *****(много) ... так вот, проблема песни в том... - неразборчиво пробубнил Сергей сквозь облачную пену отпитого пива, –... что я в третий раз ее слышу. Он говорил вкрадчиво, пытаясь отодрать уголок липкой пивной наклейки, приклеенной к его махровому рукаву. - Это вряд ли... трезвый ты также думал? Если нет, то тут дело не в песне, Сереж , - с грустью отозвался Дима, переводя пустой взгляд в сторону. -Да кто знает, о чем я думал трезвым? Просто, наверное, в те разы с завода также воняло и пока шел я прям этот мотив напевал. Прям запомнилось! Текст - тоже хотя бы частично такой уже был. А так песня инди-рок в лучших его проявлениях. Но я правда уверен, что че-то такое ты уже пел, сто проц, – сказанное было произнесено уверенно и четко, звучал он даже слишком хорошо, учитывая его состояние, - Ладно, я погнал. И спасибо за ручку. Рад был всех видеть! – крикнул он, обращаясь уже ко всем и протягивая пишущую ручку Диме. -Угу, можешь оставить себе - провалившимся в себя голосом произнес Дима, его каменное лицо раскололось задумчивыми трещинами. Дима выглядел обезоруженным, даже слегка потерянным. В действительности он переписывал эту песню несколько раз, но, похоже, что каждая ее версия не сильно отличалась от предыдущей, что очень расстроило его. Так как теперь вся проделанная за последние несколько месяцев работа казалась более бессмысленной, чем обычно. Что, впрочем, случалось уже не раз, но привыкнуть к этому все никак не получалось. Договорив, Серёга заковылял через толпу, уже не в силах спасти других от подошв ботов. Кто-то негромко вскрикнул под краткие извинения обидчика, скупо оброненные им по дороге. В след за ним, попрощавшись, ушло еще несколько человек. Оставшаяся часть удалилась спустя час, оставив звездам лицезреть овраги с мусорными кучами и крыши гаражей с закинутыми на них недопитыми бутылками.