Тот, кто...

«Ты можешь быть у неё не первым, не последним и не единственным. Она любила перед тем, как полюбила снова. Но если она любит тебя сейчас, что ещё не так? Она не идеальна, но ведь ты тоже, и вы оба никогда не будете идеальными вместе. Но если она заставляет тебя смеяться, тем более подумай дважды, если она даёт тебе возможность быть человеком, делать ошибки, держаться за неё и давать ей всё, что ты можешь. Она может думать о тебе не каждую секунду в день, но она может отдать тебе часть себя, потому что она знает — ты можешь разбить её сердце. Так не рань её, не меняй её, не анализируй и не ожидай от неё того, что выше её возможностей. Улыбайся, когда она делает тебя счастливым, давай ей знать, когда она тебя злит, и скучай по ней, когда её нет рядом» Боб Марли

Тереза Мария Джонсон. Такое имя дали мне родители, хотя мне больше по душе, если таковая ещё имеется, чтобы меня называли Тэс. Я родилась 23 июля 1989 года, точнее моя нынешняя реинкарнация, как уже выяснилось. Мне было двадцать четыре года, когда я получила бессмертие вместе с крыльями, и поэтому эта цифра останется со мной на долгие века, если повезёт, конечно. Мои родители — Роберт и Сара Джонсон — оказались колдунами, которые очень много лет назад заключили сделку с неизвестным демоном в обмен на жизнь их дочери, которая теперь вынуждена вечно умирать и рождаться вновь. А я наивно полагала, что восстаю из мёртвых лишь потому, что обещала всегда возвращаться одному ангелу, который занял все мои мысли и нагло расположился во всём моём сердце. Волею судьбы или Бога я побывала в абсолютно разных и несовместимых ролях. Была сироткой из Бофорта, которая выучилась на юриста и перебралась в Бруклин. Была подругой ангела и начинающей охотницей, отрицающей свои чувства. Была вместилищем Тиамат и побывала в Чистилище. Была и есть возлюбленной небесного воина, стала ведьмой и даже демоном, лишь бы его спасти. Стала матерью и серафимом, дралась на небесном поле боя с Рыцарем Ада и в итоге столкнулась со своими собственными демонами, которые и привели меня сюда. Теперь я самая настоящая полукровка со светлыми и тёмными сторонами и нахожусь практически в плену на обучении у самовлюблённого архангела, лишь бы ненароком не решила снова испепелить весь мир к чертям. — Я всё слышу, крошка. Чертыхнувшись, я захлопнула дневник и искоса посмотрела на Гавриила в другом конце комнаты. Он приволок меня в заброшенную лачугу на краю цивилизации сразу после того «путешествия в прошлое» и вот уже два месяца с завидным усердием тренирует меня, обучая контролю энергии и прочему, чего не успел показать мне Кас. Его имя мне нельзя называть вслух, иначе мой ангел обязательно меня услышит, а это подставит под удар все приложенные усилия и конспирацию Гавриила, который не желает больше принимать участия во всём, что происходит в мире. За исключением меня, ведь архангел оказался не чужд какой-никакой чести и решил помочь в плату за его освобождение из темницы Асмодея. Каждый раз, когда Кас всё-таки называл моё имя, сердце сжималось от боли, ведь я знала, что все кроме Эшли считают меня погибшей. От дочери скрыться не удалось: имеющая частицу моей души, она практически сразу нашла меня и с боем пообещала молчать, хоть и не была в восторге от перспективы вранья убитому горем отцу. — Заканчивай витать в облаках, нас ждут великие дела. — Опять швырнёшь на край Галактики? Отстань от меня уже, наконец, — вздохнув, я рухнула на свою кровать и вперилась взглядом в потолок. — Я домой хочу. — Знаю я, куда ты хочешь. Я что ли виноват, что мой братец занимался с тобой чем угодно кроме тренировок? Теперь уж будь добра, поднимай свой зад или… — Или что? — я нахмурилась и села, упрямо посмотрев Гавриилу в глаза. — Ты притащил меня сюда, заставляешь тренироваться круглыми сутками. Не спорю, я благодарна тебе, и уже многое мне даётся куда легче. Но это не отменяет того факта, что дома меня считают мёртвой, и я уже не могу думать о том, как плохо сейчас Ка… — Не называй, забыла? — Да какого чёрта?! Зарычав от злости, я подскочила на ноги и стала бродить по скрипучим половицам, наматывая круги подобно загнанному в клетку зверю. Я не могла ждать, не могла скрываться больше и уж тем более не могла смириться с тем, что любимому ангелу сейчас невыносимо больно по моей вине. Гавриила мало интересовали мучения моей души, поэтому он спокойно уселся за стол и достал пакет с очередными конфетами в ожидании, когда пройдёт моя истерика.

Ты была права, Тэс, здесь действительно очень красиво.

Его голос прозвучал в моём сознании так же громко, как если бы Кас стоял сейчас рядом со мной. Уставший и слишком хриплый даже для него. Он никогда не смеялся при мне и не выражал слишком ярких эмоций, но всё равно его голос ещё никогда не звучал так глухо и пусто. Вспоминая места, о красоте которых я могла рассказывать многовековому ангелу, видевшему сотворение этого мира, я задрожала от осознания, куда он мог прийти. Мой дом, мой родной дом в Бофорте, куда я хотела поехать вместе с ним, пожить там хотя бы немного. — Нет, глупый, зачем ты туда пришёл? — протянула я, озадаченно посмотрев в окно. Наплевав на все запреты, я щелчком пальцев переоделась в чёрные джинсы и свитер, ведь дома сейчас зима. Я устала прятаться и должна сделать хоть что-то, хотя бы проследить, чтобы Кас не наделал глупостей. Собравшись уходить, я подскочила, когда перед моим носом захлопнулась дверь, и стала чувствовать на себе грозный взгляд архангела. — И куда ты собралась? — Он… я нужна ему… я только посмотрю… — Ты идиотка, скажи мне? — Гавриил появился передо мной, загораживая дверь и заставляя отступить на шаг. — Валяй, если хочешь все старания пустить коту под хвост. Тебя ищут демоны, потому что вся эта история как-то связана с Люцифером, а я не хочу, чтобы он снова оказался на свободе благодаря Винчестерам и компании. Ты вернёшься, когда будешь готова, ничего не случится с этим недоразумением, если… — А если случится? — я заплакала, с мольбой посмотрев ему в глаза. — Ты не понял ещё? Ангелы, демоны, Бог, Дьявол — мне плевать, кому из них я окажусь полезной. Единственное, что меня сейчас волнует — тот, кого я люблю, очень скоро может оказаться в беде по моей вине. Если это будет значить, что снова мной завладеет тьма, мне плевать, можешь убить меня прямо здесь и сейчас, но я не буду больше прятаться. Ты частенько ведёшь себя, как эгоистичный мудак, но я всё равно никогда не поверю, что ты никогда не любил и понятия не имеешь, что я сейчас чувствую. Гавриил долго смотрел на меня, не проронив ни слова, и я тоже замолчала, удивлённая своей же смелостью. Я не могу назвать нас друзьями, это не Винчестеры, которые привыкли к моему характеру, и уж тем более не Кас, которому стоило бы поставить памятник при жизни за то, что терпит меня. Пока я размышляла о том, не отправит ли меня сейчас архангел обратно в небытие, сам он как-то странно вздохнул и покачал головой. Возможно мне удалось всё-таки что-то задеть своими словами, ведь в следующее мгновение он отступил в сторону, освобождая путь. — Используй маскировку. Если с твоим ненаглядным всё в порядке, ему не стоит тебя видеть, так что пулей возвращайся обратно. — Спасибо, Габби, — я счастливо улыбнулась и, забывшись, даже поцеловала его в щёку на прощание. — Иди уже, идиотка. В качестве маскировки первым, что пришло ко мне в голову, было обратиться кошкой. Возможно это слишком банально, но с другой стороны мне всё-таки хотелось подать хоть какой-то знак Касу, ведь если он узнает меня, в этом не будет моей вины. Родной дом, затхлый и уставший от долгих десяти лет ожидания, встретил меня тихим поскрипыванием и запахом сырости, но всё же пробуждал воспоминания о счастливом детстве. О том, как я съезжала по перилам и наспех хватала со стола завтрак, торопясь на берег гулять с друзьями. Я нашла Каса на пороге кухни, и ещё со спины мне совсем не понравилось, как он выглядел, тем более я практически сразу поняла, что он почему-то теперь человек. Он стоял будто вкопанный и вглядывался в очертания кухни опустошённым взглядом, и мне показалось, что из его глаз вот-вот польются слёзы. — Я не смогу, — еле слышно прошептал Кас и развернулся в сторону выхода, но наткнулся ногой на меня, больно наступив на лапу. Меня не было всего два месяца, но на твоём лице, мой ангел, отображаются десятилетия печали. Не идёт тебе быть человеком, как и не идёт разбитое сердце. Ты сильно похудел и видимо совсем не спишь по ночам, как же мне жаль, что всё это из-за меня. — Что ты здесь делаешь? — он взял меня на руки и видимо так и не догадался, что я не просто приблудившаяся бездомная кошка. Как же я скучала. По привычке ткнулась лбом в его щёку и вывернулась к нему спиной, практически забыв о своей маскировке. А бриться так и не научился, опять колючий. И холодный. Рядом ведь океан и значительно холоднее зимой, чем в других штатах, а на этом чуде в перьях только джинсы и моя, кстати, спортивная кофта, в которой я буквально тонула, но ему как раз. Спрыгнув на пол, я решила отвести Каса в кабинет к камину, чтобы он хоть немного согрелся. Ничего страшного не случится, если в таком виде побуду с ним до утра. Со временем мой ангел всё-таки смог заснуть, пусть и сидя, но явно впервые за последние несколько дней. Удостоверившись в том, что Кас крепко спит, я на свой страх и риск приняла человеческий облик, чтобы иметь возможность хотя бы прикоснуться к нему. Вот моя любовь, на расстоянии вытянутой руки, но мне страшно даже пошевелиться, ведь он может проснуться и увидеть меня, и тогда мне придётся притвориться сном и исчезнуть, что наверняка ранит и до того разбитое сердце. Так, сидя на ковре и рассматривая черты его лица, я и не заметила, как погас огонь в камине, и снова стало чертовски холодно. Вдруг Кас начал тяжело дышать, а я не успела развеять его ночной кошмар, он сразу проснулся и закрыл руками лицо. Я застыла, не зная, что делать, ведь хлопки крыльев он точно бы услышал, как и заметил бы дымку от перевоплощения. Мысли о побеге перечеркнулись его сдавленным криком в ладони, который напрочь разорвал мою душу на части. Его горькие слёзы и чувство вины стали сильнее чего угодно, отбирая все шансы на другое решение. — Я так виноват перед тобой. Я должен был прийти за тобой раньше, всё было бы иначе. Я обрёл силу, обрёл свой истинный лик серафима, но всё равно не успел спасти тебя. Почему всё так, Тэс? Ты ведь обещала… ты обещала всегда возвращаться… Это моя вина, я должен погибнуть, исчезнуть, потому что всё только рушу… Прости меня, я… не могу так больше… — Прости, Габби, но это выше моих сил, — беззвучно проговорила я, послав всё к чёрту и потянувшись к Касу рукой. Любимый ангел вздрогнул и замер, стоило мне прикоснуться к его вечно взъерошенным волосам. Я знаю, что ты чувствуешь. Знаю, как страшно сейчас поднять голову и убедиться в том, что тебе показалось. Но пожалуйста, посмотри на меня, пока я не собралась с духом и не исчезла. Посмотри, я здесь… — Кас… Я вздрогнула, осознав, что произнесла его имя вслух и, как задумано, оказалась услышанной пусть даже без его благодати. Уже в следующую секунду он посмотрел на меня, и от этого мне стало только больнее, когда я заметила туманную пелену на его глазах. Похоже, любовь действительно слепит. Я не могу выдавить из себя ни слова, только опускаюсь на корточки и глажу его по щеке, вытирая слёзы, хоть и сама еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Ты не заслужил этой боли и усиливающейся нервной дрожи. Пора вернуть обещанные тебе две тысячи лет, чего бы это ни стоило. — Тэс?.. — Твой крик, мне его было слышно даже на том свете.

***

Закончив свой рассказ, Тэс проследила за тем, как Винчестеры поочерёдно делают по большому глотку виски, не имея представления, чему больше удивиться и стоит ли вообще. Она перевела взгляд на застывшего Кастиила и стала нервно заламывать пальцы, ожидая его реакции. В комнате нависла напряжённая тишина, нарушаемая только поднявшимся снаружи ветром. Сжав кулаки, бывший ангел вскочил на ноги и подошёл к Дину, протягивая руку. — Моя благодать, Дин, она при тебе? — Да, я её прихватил на случай… не важно, — охотник покопался в кармане куртки и вскоре отдал другу колбочку со свечением внутри. — Что будешь делать? — Раз Тэс жива, полагаю каждому из нас стоит возвращаться к своим делам. — Кас… — Не стоит продолжать, ты сказала достаточно. Каждому в комнате пришлось прикрыть глаза рукой, пока благодать возвращалась к своему владельцу, и Тэс для себя ещё раз подметила, что её муж действительно стал сильнее, ведь свет был гораздо ярче, не говоря уже о том, насколько ощутимо тряхнуло чудом устоявший дом. Когда всё закончилось, девушка тихо выругалась, понимая, что Кастиил исчез, оставив вместо объяснений или прощания поток ветра. — Чего стоишь, мелочь? — ухмыльнулся Дин, переглянувшись с братом. — Гнёздышко посторожим, дуй за ним. — Спасибо, — она улыбнулась Винчестерам, расправляя крылья. Океан лежит впереди, словно спящий гигант, укутанный холодным покрывалом морозного утра. Ощущение бездны, простирающейся до горизонта, пронизывает до костей и вызывает странный завораживающий ужас. От бледно-серого до глубокого синего, цвета океана кажутся нереальными, будто драгоценные камни, утерянные в бескрайней глубине. Снежные берега, покрытые белым пушистым одеялом, создают контраст с холодом водной стихии. Под ногами скрипит снег, а ветер собственнически играет с волосами и окутывает лицо морозным дыханием. Тэс никогда не могла понять, почему её ангела вечно тянет для размышлений именно к воде, но нашла его на этом берегу возле скопления огромных камней, по которым так любила карабкаться в детстве. Ледяная сейчас синева его глаз сливалась со спокойным, застывшим в ожидании океаном, хотя девушка прекрасно чувствовала надвигающуюся бурю. Кастиил не шевелился, хмуро всматриваясь в горизонт, и никак не отреагировал на робкое прикосновение к своей руке. Он сам не знал, почему так злится, и не был готов к разговору, но всё же высвободить руку и снова взмахнуть крыльями сейчас оказалось выше его собственных сил. — Давай поговорим. — О чём? — О том, из-за чего ты злишься. — Это не злость, Тэс. — Ангел вздохнул, не отрывая взгляда от линии между небом и океаном. — Я устал. Нахмурившись, Джонсон тревожно посмотрела на Кастиила, продолжающего упорно сверлить взглядом горизонт. Он держит её за руку, будто не решается отпустить, но в то же время находится где-то по ту сторону океана, и шаг между ними ощущается пропастью. — Кас, ты о чём? — Я знал, точнее предполагал, что будет нелегко, ведь человеческие отношения всё же ещё чужды мне. Тем не менее я надеялся, что со временем научусь понимать тебя, но в конечном счёте мне кажется, что я совсем тебя не знаю. Что бы я ни делал, сколько бы раз ни доказывал преданность тебе, ты всё равно поступаешь по-своему и обращаешься за помощью к кому угодно, но не ко мне. В таком случае клятва «в горе и радости» теряет весь свой смысл — ты не позволяешь мне её исполнить. Ты знаешь о моих чувствах к тебе, и я знаю, что это взаимно. Но мне кажется, что я больше не могу продолжать эту погоню, даже если ты будешь рядом. — К чему ты клонишь?.. — Я не знаю, Тэс, — Кастиил повернулся к ней и с горечью посмотрел в глаза, в которых уже застыли слёзы. — Я люблю тебя и счастлив, что ты жива, но не знаю, как быть дальше. Мне слишком сложно это понять, прости меня. — Нет, ты прав, — девушка шмыгнула носом, посмотрев вдаль и вытирая рукавом слёзы, — я виновата и должна просить прощения, хоть это и бесполезно. Я должна была послать всё к чёрту и сразу вернуться к тебе, хотя бы раз послушать и услышать. Принять тот факт, что мне не нужно во всём разбираться самой. Поздно сейчас рассуждать, что я должна или не должна была сделать, факт на лицо: тебе в очередной раз больно из-за меня. Знаешь, хоть я и была человеком, но сейчас сама понятия не имею, что со всем этим делать. — Полагаю, будет разумнее обдумать всё порознь. Пока не стало слишком поздно. — Согласна. — Джонсон засмеялась сквозь слёзы, качая головой. — Чёрт, как же вовремя я начала соглашаться с тобой. — Это звучит как хорошее начало, — слабо улыбнувшись, ангел прислонил ладони к её щекам и поцеловал в лоб, задержавшись чуть дольше обычного. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. Тэс встала на носочки и поцеловала его в губы, борясь с желанием не дать ему уйти любой ценой. Сейчас ей придётся согласиться с его решением и отпустить, хотя бы чтобы показать готовность что-то менять. Чуть отстранившись, девушка с грустной улыбкой кивнула Кастиилу и ещё раз коротко поцеловала его на прощание перед тем, как отступить на шаг и закрыть глаза, слушая разносящийся по океану шелест крыльев.

***

14 февраля. Бруклин, штат Нью-Йорк.

Ветер, смягчённый прибрежной солью, пронизывал улочки Бруклина, как предвестник свежей надежды. Уже с рассветом улочки начали заполняться множеством влюблённых пар, мчащихся по своим делам. Автомобильные пробки стали обыденностью, а машины казались вяжущими нитями в этой удивительной паутине любви и праздничной суеты. Влюблённые, одариваемые букетами роз, шоколадными конфетами и мягкими игрушками, не скупились на жесты нежности и проявления внимания, они устремлялись к своим вторым половинкам, словно пчёлы к своим ульям. Съёжившись подобно городскому воробью, Тэс вскочила в подъезд своего дома и потопталась на коврике, стряхивая с ботинок мокрый снег. С момента того разговора на берегу океана прошёл месяц, после этого они с Кастиилом ни разу не виделись и не говорили, хоть и «тайные агенты» в лице их дочери и Винчестеров периодически докладывали об обстановке. Дин хвалил ангела, который по его словам ни разу не явился к ним «на рогах», и считал это прогрессом. Сэм предлагал помощь в выманивании его на разговор, но девушка отказывалась, ведь и сама толком не знала, что могла бы ему сказать. Эшли посмеивалась над родителями, называя отца «королевой драмы», и была абсолютно уверена в том, что рано или поздно они снова сойдутся. Лишённая такого оптимизма, Тэс досадно вздохнула и повернула голову в сторону почтового ящика, наверняка забитого счетами и прочим. Навести порядок в квартире не составило и малейшего труда, чего нельзя было сказать о порядке в мыслях, а эта романтическая суета снаружи грозит бесповоротно подкосить её и до того паршивое настроение. Груда писем рухнула на кофейный столик в гостиной, а чертыхающаяся под нос девушка решила окончательно плюнуть на всё и усесться на подоконник в компании бутылки вина и игрушки, которую они в начале знакомства выиграли в тире. Качнув бокалом в сторону плюшевого ангела, Тэс тоскливо улыбнулась и повернула голову к окну, за которым уже стемнело и загорелись огни ночного Бруклина. У неё было достаточно времени обдумать всё и понять Кастиила, ровно как и его решение. Она вечно делала всё по-своему, сбегала или не принимала помощи, вынуждая его чувствовать себя бесполезным и ненужным. Даже любовь в нужный момент оказалась не в силах противостоять неуместным свободолюбию и упрямству. Теперь Джонсон осознала, что ангелу всего-навсего не хватало её доверия, а не покорности, но одновременно с этим понятия не имела, как вернуть его собственное. Девушка подскочила на месте с замиранием в сердце, когда рядом с ней завибрировал мобильный, и к собственному стыду досадно вздохнула, прочитав на экране, кто ей звонит. — Эй, Кэт, — протянула она, взяв трубку и прислоняясь виском к холодному стеклу. — Да уж, ну и голос у тебя. Ставлю сотню, присосалась к бутылке вина и сидишь на подоконнике, как героиня дешёвого романа, угадала? — День сегодня такой, так что отстань. — Мне нужно брать с тебя обещание, что ты там не решишь сигануть с окна? — Я умею летать, если что. — Очень смешно. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я приехала? — Уверена, Кэт, всё в порядке. Тем более, мне Том по секрету сказал, что у него на тебя сегодня грандиозные планы, грех лишать его такой возможности. — Вот же ж… И что там, он не объявлялся? — Не звонил, не писал, почтовых голубей я тоже не видела, — Тэс усмехнулась, делая глоток. — Поделом мне, я с самого начала говорила, что всё испорчу. — Глупости. Напиши ему сама. — С ума сошла? — Нет, я серьёзно. Сегодня праздник, это простительно. Тем более, официально вы ещё не расстались, так ведь? — Не думаю, что это хорошая идея… — Так, или ты ему пишешь «привет» прямо сейчас, или я сама найду его номер, позвоню и закачу истерику с красочным рассказом о том, как ты там рыдаешь под сопливые мелодрамы с килограммом мороженого и виски наперевес, собирая вещи в монастырь! — Нет ну про мелодрамы это ты загнула, конечно. — Ничего не знаю. Сама накосячила, сама и выгребай теперь. Я пошла собираться, а от тебя жду скриншот, иначе я тебя предупредила. — Рыжее исчадие Ада… Повесив трубку, Тэс заворчала себе под нос и сделала ещё глоток, вертя в руках телефон. Слова подруги и невозможная тоска отправили гордыню в небытие, вынудив её найти нужный контакт и открыть диалог. Конечно же она могла назвать его имя и сказать всё, что угодно, но сейчас ей казалось правильным отправить всего лишь сообщение. В этом была своя магия человеческого мира, к которому так стремился Кастиил. Там сохранились старые сообщения за то время, пока он был человеком после падения Рая, и другие, когда ангел вспоминал, что у него в принципе есть телефон. Мы возвращаемся, ты чего-то хочешь?

Вы будете смеяться, Дин так точно.

Говори.

Картошку и мороженное…

О_О Это был Дин, прости. Хорошо, я привезу. Ты захочешь пить, апельсиновый сок тебя устроит? В нём достаточно много витаминов.

Обожаю тебя <3

Что означает «меньше трёх»?

Это сердце, если что, небесный математик.

❤ В любом случае оно не похоже на то, как выглядит сердце на самом деле.

Скажи Дину открыть окна…

Он почему-то смеётся.

***

❤

Оно же «не похоже на то, как выглядит сердце на самом деле», нет?

Это не отменяет того факта, что я люблю тебя.

Какой ужас...

Тэс мечтательно заулыбалась, читая сообщения из прошлого и чувствуя, что тоска по ангелу становится только сильнее. Чёрные крылья дрогнули в желании найти его прямо сейчас, но смелости едва хватает на одно простое сообщение.

Привет

В следующую секунду телефон был отброшен подальше на подоконник. Джонсон закрыла лицо руками и выругалась себе в ладони, ведь целая речь сложилась в одно короткое слово, которое и то она с трудом смогла из себя выдавить. Допив бокал залпом, девушка истерически стала искать себе занятие, лишь бы сейчас не проверять мобильный каждую минуту. Взгляд зацепился за стопку неразобранной почты, и Тэс кивнула сама себе, сползая с подоконника. Как и ожидалось, в горе писем были счета, рекламные агитации и несколько приглашений на то или иное празднество от бывших коллег или клиентов. Разобрав всё по стопкам, девушка вертела в руках глянцевую листовку, приглашающую жильцов всех близлежащих домов посетить ярмарку в честь праздника. Решение не заставило себя долго ждать, ведь Джонсон до ужаса боялась остаться наедине с собой и решила хотя бы ненадолго заглушить свои мысли музыкой и шумом аттракционов. Аттракционы, сверкающие яркими огоньками, приглашали взрослых и детей на разнообразные развлечения. Живописные карусели, увенчанные фейерверками и бликами вечерних звёзд, звучали как мелодии из прошлого, напоминая о том, что каждое мгновение — подарок, который стоит уловить и оценить. Тэс бродила между шатрами, с грустной улыбкой наблюдая за счастливыми парами, участвующими в конкурсах. Вся атмосфера напоминала ей о том вечере, когда точно так же гуляли они с Кастиилом, ещё даже не догадываясь о своих зарождающихся чувствах. Со временем тоскливая радость от воспоминаний сменилась режущей сердце грустью, и девушка не заметила, как пришла к тем самым качелям, где они с ангелом разговаривали о мечтах друг друга. Усевшись на одну из них, Тэс посмотрела вверх на необычно для большого города звёздное небо и только выдыхала клубки пара, цепляясь за воспоминания, которые мерещатся в них. — О чём ты мечтаешь? Девушка вздрогнула, чуть не свалившись с качели, и удивлённо посмотрела на улыбнувшегося ей Кастиила, сидящего рядом. Она прислонилась лбом к холодной перекладине и в тысячный раз вздохнула, только теперь из-за проснувшихся «бабочек». — Быть нужной и чувствовать «бабочек в животе». — Как можно мечтать о наличии насекомых в своём теле? — ангел продолжал улыбаться и смотреть ей в глаза, склонив голову набок. — Так люди называют чувство, когда любишь кого-то, — Тэс улыбнулась краешком губ, успокоенная тем, что его взгляд на неё совсем не изменился. — Будешь кофе? В честь праздника. — Какой будет на этот раз? Пока Тэс возилась на кухне с приготовлением кофе, Кастиил медленно ходил по гостиной, рассматривая всё так, будто впервые оказался в этой квартире. Оранжевый диван на фоне белого интерьера, книги на полках, расставленные по цветам обложек, гипсовые небольшие скульптуры. На кофейном столике лежит книга «Старик и море» — та, которую девушка предлагала ему прочесть, если станет скучно. А ведь с ней скучно не бывало никогда. Чуть улыбнувшись, ангел направился к кухне и остановился на пороге, всматриваясь в черты лица Тэс, которая сейчас непривычно серьёзна, поглощённая процессом. Безусловно он скучал по ней и много раз сомневался, правильно ли поступил. Решение было принято уже давно, но Кастиил всё-таки смог выдержать необходимую им паузу, чтобы дать возможность убедиться в выборе. Сейчас ему хотелось нарушить это неловкое молчание, что-то сказать или прижать её к себе и поцеловать так крепко, как только возможно, но прежде всего ему необходимо было понять, к каким выводам пришла Тэс. — Держи. Джонсон протянула чашку и едва заметно коснулась кончиками пальцев его руки, чуть задержавшись, но сразу одёрнула себя и ушла в зал. Кастиил проследил за ней взглядом и не мог не заметить этот жест, но сейчас ему оставалось лишь пойти за ней и присоединиться рядом на диване. К аромату кофейных зёрен примешались карамель и специи — это был тот же кофе, который она ему приготовила в благодарность за помощь с чертежами. Тэс чувствовала себя провинившимся ребёнком, не имея возможности сказать и слова с одолевающим желанием протянуть руку и хотя бы прикоснуться к ангелу. — Как… — Кастиил замялся, чувствуя себя всё больше неловко в непривычной рядом с ней тишине. — Как ты? — Это правда то, что ты хочешь спросить? — Мне важно знать, что с тобой всё в порядке. — Да, всё в порядке. А у тебя? — Тоже. Ложь. Ангел опустил взгляд, теряясь в собственных мыслях, в которых украдкой просил Тэс сделать или сказать хоть что-то, лишь бы это молчание нарушилось. Он вздрогнул, стоило её узкой ладони скользнуть ему в руку, и спешно переплёл их пальцы, ведь скучал даже по такому малозначительному прикосновению. Она вдохнула побольше воздуха и встала на ноги, отходя к столу и ругая себя за всё на свете. — Ты снова убегаешь. — Неправда. — Что же тогда? Джонсон сощурилась, когда Кастиил оказался перед ней, заставляя немного отклоняться назад. Она чувствовала, как буквально намагничивается воздух, чему свидетельствовали меняющие яркость лампы над ними. Вглядываясь в тёмно-синие глаза и видя в них знакомые грозовые тучи, она снова не могла разобрать, какое именно чувство сейчас они отображают. Вполне вероятно, что все. Тянущаяся к нему душой, телом она сделала шаг назад, стоило ангелу упереться ладонями в стол по бокам от неё. От нежности и тоскливой улыбки не осталось следа, сейчас он всматривался в её глаза в поисках там не пойми чего. — Я не убегаю. — Чего ты хочешь, Тэс? — Что?.. — Твои слова, действия и мысли. Они практически всегда различаются, и я совсем не могу тебя понять. Подумай сейчас и скажи прямо, чего ты хочешь от меня? Джонсон повела бровью, но так и не смогла выдать ни одного язвительного ответа. Сейчас она себя чувствовала до ужаса слабой, и речь совсем не о сверхъестественных способностях. Она не знала, жалеть ей или радоваться, что теперь от такой короткой дистанции робеет уже она, а колени так и грозятся подкоситься. Взяв себя в руки, но задвинув отголоски разума подальше, девушка улыбнулась, подавшись чуть ближе. — Я хочу, чтобы ты перестал нависать надо мной, как коршун, и уже поцеловал наконец. Так лучше? — Лучше. Кастиил улыбнулся, целуя её, и сделал шаг вперёд, подхватывая на руки. Магическим образом летающие бабочки забились о рёбра, а чёрные и белые крылья, словно дополнительные пары рук, переплелись между собой. На одно мгновение Тэс побоялась за свой рассудок, чувствуя, что одновременно хочет и плакать, и смеяться. — Ты не теряешь меня, Тэс. И не потеряешь. Только, прошу тебя, не беги больше. — Я больше на шаг от тебя не отойду. — Это лишнее. — Поздно, пернатый, ибо я твоё проклятие. На две тысячи лет. Под кофейным столиком так и осталась незамеченной записка с прикреплённой к ней конфетой:

Поздравляю, вы действительно друг для друга созданы, два идиота.