Профессор развлекается

Катерину привезли в Больницу Святого Мунго. Эта дорога была мучительно долгой, болезненной, как толстый канат, еле-еле рвущийся по ниточке. И была долгой не из-за времени, а количества мучений, полученных за эти минуты. Кожа пульсировала, глаза то и дело наполнялись горьких слез, руки неимоверно трясло, а голова была забита мыслями, от чего горела и кипела. Нельзя произнести ни слова, ни звука, даже хлипкого безнадежного мычания. Эмма провела девушку к одному из врачей в костюме. Он посмотрел на нее, задал пару вопросов, на что Элмерз отвечала лишь кивками, и наконец дал нужный бутылек. *** — Где мистер Снейп? Эмма, пожалуйста, проведите меня! — заверещала Катерина, увидев мимо проходящую Эмму — девушку, которая помогла им выбраться из ресторана. Спасительница вновь озарила ее улыбкой, как и в первые минуты знакомства. — Он на четвертом этаже. Пойдем. Обе поднялись на два этажа выше. Здесь лестницы были намного удобнее, нежели в школе, где все могло поменять свой маршрут в одночасье. Они шли по коридору, Эмма искала глазами нужную палатку, где лежал Снейп, пока Катерина мысленно молила Салазара, лишь бы Северус после стольких мучений в ресторане выжил и продолжал радовать ее только своим присутствием. Дверь открылась. Показалась постель, на которой спал сам профессор Зелий. Кажется, его дыхание было прерывистым, хлюпким, еле живым. Катерина быстрым шагом заметалась к нему, сразу ища глазами его раны на теле. Грудь была прикрыта какой-то белой накидкой, которую вряд ли можно было откывать без разрешения врача. — Он жив, но повреждены внутренние органы, особенно легкие. — Сзади подошла Эмма, положив теплую руку на плечо девушки. — Почему тогда врач не с ним?! — Врач дал ему все что мог, все что ему необходимо сейчас. — Что будет дальше? — глаза Элмерз поднялись на собеседницу. Кажется, они были готовы прямо сейчас опять наполниться слезами. — Я не знаю. Сомневаюсь, что ты хочешь знать горькую правду, которую таит лекарь. Катерина вновь опустилась к возлюбленному, гладила его лицо, такое теплое, даже горячее, которое было таким очень и очень редко, держала его за такую же горячую руку и глубоко дышала, лишь бы не заплакать навзрыд. -- Пойдем. Ему нужен покой. -- Я не хочу… дай мне посидеть с ним, пожалуйста. Эмма неуверенно кивнула, поджала губу и погрузилась в свои мысли. Она карала себя за то, что в моменте не произнесла нужное заклинание. А ведь Эмма Коррен могла его спасти! Катерина уже не смотрела на нее, гладила руку Северуса в надежде, что он прямо сейчас проснется. Но в ответ слышала только прерывистое дыхание, тяжелые всхлипы и голос в голове, что все это никогда не кончится. Кажется, Элмерз уже сходит с ума. Хотелось убежать от этого. Это был голос старого мужчины, хриплого, иногда шмыгавшего носом, ощущалось горячее дыхание в районе плеч, оно скользило по волосам от затылка по линию талии, оставляя за собой неприятный волнующий холодок.  Он так и звал: «Это никогда не кончится, если ты будешь рядом. Уходи. Уходи». Девушка встала, положила руку любимого ему на грудь, повернулась к Эмми: -- Пойдем. -- Ты кажешься взволнованной. Все хорошо? -- Да, -- бывшая студентка сделала пару шагов к выходу. Руки и в правду начали слабо трястись, видимо, это увидела Коррен. *** -- Мы можем отправить тебя домой. Сообщим, когда можно будет проверить Северуса Снейпа, -- сообщила женщина лет 40 на ресепшне, провожая Катерину строгой выученной улыбкой. Девушка кивнула, бросила летучий порох, произнесла название места, куда хотела попасть и исчезла из больницы, забирая из нее все свои боли домой. А любимый так и остался там, на этаже, всхлипывая и временами задыхаясь.   *** Элмерз появилась около своего дома. Точнее, около дома Снейпа, который уже приняла как свой. Голова начала сильнее болеть после недолгого кружения в камине. Уши заложило сажей, платье не было столь красивым, каким было в начале свидания. Она зашла в дом. Первым делом ее встретила домовиха, поджимая руки, которые заламывала до щелчков, вид Финны тоже не был таким, как раньше, уродливая живая кукла крючилась и кряхтела, словно не знала, как подойти к диалогу. -- С тобой все нормально? – наконец после минуты молчания и «игры в гляделки» спросила девочка. -- Д-да, хозяйка, -- голос звучал неуверенно, -- А где мистер Снейп? -- Он в больнице. Сделай мне, пожалуйста, горячий чай и набери ванную. Я жутко устала. -- Что с хозяином? – взволнованно пищала Финна. -- Кхм… -- позволила себе прокашляться волшебница, скидывая с себя кофту, -- Мы попали в крайне неприятную ситуацию. Ему повредили легкие, и другие волшебники увезли его в больницу Св. Мунго. -- Мне жаль. Элмерз устало кивнула, села на диван посредине гостиной, погружаясь в свои мысли. Как же ей сейчас было тяжело… Хотелось погрузить голову в песок, стать страусом, остудить горящую мыслями голову хотя бы так, лишь бы в ней не стучали эти колючие мысли. Ноги гудели. «Хочу к родителям. Я устала». Спустя время Катерина поднялась с дивана, он не хотел ее пускать, держал, чтобы она осталась, отдохнула еще, но девчонка успешно и медленно поднялась на этаж выше, сняла с себя платье, прошедшее эти девять кругов ада, и опустилась в теплую ванную. От воды исходил приятный аромат мяты, позволяющий отдохнуть и телу, и мозгу. «Все будет хорошо. С ним врачи, они помогут. Я не должна придумывать лишнего» -- успокаивала сама себя девушка, прикрыв глаза и полностью расслабив тело в воде. Только сейчас, спустя несколько часов после тех ужасных моментов, она смогла почувствовать спокойствие. Голова пустела, мысли рассасывались, каждая клеточка тела дышала без лишней мороки. *** -- Ты ему не помогла! Он не выжил из-за тебя, Катерина! – кричал мужчина пожилого возраста, крючил морду, тыкал пальцами в девочку и обвинял ее в чем-то. А чем-то, видимо, была чья-то смерть. -- Это не я! Ты сам сказал мне уходить! Я же слышала. Это был ты, я знаю. Мужчина разразился хохотом, как гром среди ясного неба. Злой смех еще сильнее пугал юную волшебницу. — Я сказал тебе уйти, но ни слова не было об отказе помощи. Ты должна была найти их. Ты должна их убить. — Кого их?! — ИХ! Он умрет сегодня. Через три… два… *** Катерина резко открыла глаза, тряхнула головой, а перед ней стояла меленькая Финна. — Хозяйка, позвольте предложить Вам выспаться сегодня в спальне. Девушка протерла лицо руками, отгоняя головных бесов. День тяжел, но не на столько, чтобы не дойти до кровати. Элмерз выдохнула, покивала головой. — Да, пожалуй. Принеси, пожалуйста, в комнату чай. — Все для Вас, хозяйка. Слизеринка вылезла из ванной, обернулась в пушистое полотенце и маленькими шагами дошла до спальни Северуса, где еще вчера она спала вместе с ним, прижимаясь к его горячей спине и грея вечно ледяные ноги об него. На тумбе у кровати стояла кружка с чаем, от нее доходил пряный аромат кардамона. В голове кавардак, а так хочется быть в спокойствии. Как можно быть спокойной, когда где-то там, в больнице, лежит любимый человек при смерти? Катерина глотнула чай и повалилась на кровать. *** Катерина открыла тяжело слипшиеся, сонные глаза, сон сдуло как теплый песок с ладони, также быстро и бессердечно. Что-то побудило ее так неожиданно встать с мягкой кроватки, покинуть место царствия Морфея, сунуть ноги в тапочки и подойти к окну. За окном полная луна, наверняка где-то воет одинокий, отбившийся от стаи и семьи, потерянный и отчаявшийся волк, звезды усыпали темную гладь неба, как иголки ежа или приметивные сериалы магловское телевиденье, на улице только ветер гоняет пушистую кошку в полоску, тоже выгнанную из чьей-то милой семьи, где наверняка есть сынишка лет восьми, который гонялся за котейкой, кормил ее с ложечки своим супом, а мать ребенка, мудрая женщина с очаровательными чертами лица, говорила, чтобы он прекратил баловаться с едой, наверное, в семье есть строгий отец, еле-еле согласившийся взять животное домой, и он же тискал пушистика, приговаривая: «Вот же бесовское дитя, весь дом исцарапала, гадина!» — но все равно гладил кошку, как своего самого любимого питомца. Все, абсолютно все остались на улице одни, так же и Элмерз осталась без своего любимого. Стук-стук. Отвлекаясь от улицы, сразу слева на подоконнике сидит лупоглазая сова, держа в клюве какого-то червя, а к лапе привязано письмо. Вот кто разбудил нашу любительницу сна. Девушка открыла окно, впустила совушку в комнату. Птичка подняла лапу, и Катерина освободила ее от бумаги. "Здравствуй, моя дорогая Катерина. Я не знаю, будет ли это мое последнее письмо или нет. Я пишу его заранее, 26.04.98, прочесть ты можешь его через несколько месцев или лет, а можешь и во время войны, поэтому, позволь мне уже сейчас написать все важное наперед. Мне тяжело это писать, каким бы хмурым, серьезным, несчастным или скупым на чувства на вид я не был. Перо не поднимается написать прощальное письмо тебе, моей милой Катерине, моему лучу, моей голубушке. Да, боюсь, это именно прощальное письмо. Возможно, я не отдам его и вовсе и буду очень рад. К сожалению, все пошло очень худо. Я не могу писать точно, почему ты получишь этот свиток, возможно, я принял решение уйти сам или ты собрала вещи и ушла из Хогвартса, оставив меня. Я не хочу писать долго, трогать твою будущую, возможно, даже чужую, душу, обижать, тормозить или задевать ее. Я люблю тебя. Да, люблю. Я могу это не показывать, скрывать, держать в себе, а на лицо натягивать серьезную маску, даже когда в душе так и хочется обнять тебя. Пожалуйста, не мучай себя, будь такой же живой, моя девочка, оставайся жизнерадостной, немного язвительной, но собой. Ты — луч света в моей, к сожалению, черной душе, ты вытащила меня из своего мира обид, ненависти и, надеюсь, в будущем осчастливишь еще многих людей. Твой Северус Тобиас Снейп." Катерина села на кровать во время чтения. Рука время от времени вела от носа до виска, вытирала слезы, нескончаемо падаемые с хрустальных зеленых глаз. Письмо до глубины души было пропитано им, ее Северусом. Тем, кто смог ее почувствовать это новое, интересное и заковыристое чувство — любовь. От письма пахло им — мятой, кофе и медом. От профессора Зелий исходил аромат мяты, вероятно, мятной зубной пастой; кофе, каждое утро он выпивал чашку эспрессо с корицей; и медом, Снейп такой же тягучий как мед, такой же разный, как и виды медов, для кого-то ненавистлив, а для кого-то очень и очень любим. Элмерз свернула лист вчетверо, кинула на стол и завалилась в постель, закрывшись одеялом с головой. Сова полминуты озадаченно смотрела на даму и в итоге прыгнула в окно, упорхав далеко-далеко. Сама того не заметив, слизеринка уснула крепко и надолго. *** — Как это "все"?.. — потеряно, тихо, еле-еле прошептала девушка в коридоре больницы. — Мне жаль, мисс Элмерз, это очень печальная новость для Вас... Примите мои соболезнования. На плечо девушки упала теплая рука Эммы. Она с лицом полным скорби взглянула на нее, а второй рукой сжала кисть Катерины. — Соболезную. Мне очень жаль. — С той же интонацией произнесла и Эмма, поджав губу. Голова Элмерз упала. Смотрела в пол. Глаза закрылись. Коридор разразил пронзительный, тяжёлый, душевный крик маленькой слизеринки Катерины.