И гроза не всякому грозна

      Мушитаро напрягает гроза. Так скажет он сам и, естественно, нагло соврёт. Но Ёкомидзо знает, что он боитя её и не переносит на дух. Сколько они знакомы друг с другом, об этой фобии Сейси догадывался. Ведь в Йокогаме дожди явление не сказать, что очень частое.       Причинно-следственные цепочки и наблюдения, не более. Но говорят они о многом.       Огури сидит, поджав к себе колени и, сложив руки на них, недовольно глядит в пол. Изредка косится на окно, за которым бушует ненавистная гроза. Сейси только с кроткой улыбкой смотрит на это и не говорит ни слова. До момента, пока очередная вспышка не заставляет Огури крупно вздрогнуть и раздражённо рыкнуть. Мушитаро хочет, чтобы это бедствие закончилось. И поскорее.       Чувствует на себе взгляд. И поднимает глаза навстречу Ёкомидзо.       — Ты чего так смотришь, будто видишь меня впервые? — буркнул он и попытался разрядить тишину, которая кажется мучительной в перерывах между раскатами грома. Сейси вздыхает и улыбается чуть шире.       — Мне нельзя просто смотреть на тебя, Муши? — он откладывает учебник и опускает голову на поднятый кулак.       Огури ничего не отвечает и озлобленно хмурится, уводит от товарища взгляд. Ёкомидзо хочет подобрать слова, но только чем они помогут в данной ситуации? Задумчиво почесал висок.       — Мне... нужно обнять тебя? — необычайно невинно и отчасти глупо это тянется с уст Сейси.       Мушитаро растеряно хлопает ресницами, показывая лицо. Вновь прячет лоб в сгибе локтя. Раздаётся грохот, плечи юноши дёргаются, и он, наконец, выдаёт жалобное, согласное "угу".       Сейси сразу встаёт и обходит заваленный книгами стол, присаживаясь рядом с Муши. Неспешно опускает ладонь на его плечо, несильно сжимая, чтобы обратить на себя внимание друга и попросить открыться для объятий. Огури, помедлив, разворачивается к Ёкомидзо и падает лицом к его груди, запоздало пропуская руки вокруг него и крепко стискивая пальцами одежду на спине. Сейси обвивает шею Муши и щекой льнёт к темечку, поглаживая напряжённые руки. Огури это помогает, но вплоть до мгновения, когда в небе раздаются громогласные крики молний и не ослепляют помещение яркими вспышками. Никогда он не чувствовал себя столь беззащитным, подобно мышонку.       Но тёплое тело Ёкомидзо немного скрашивало и подавляло его страх. Позволяло спрятаться и забыться в родном запахе, одежде и таком спокойном биении сердца, закрыться от шума и вспышек.       Сейси же обеспокоенно вслушивается в прерывистое дыхание и ощущает нескончаемую дрожь, которую никак не может помочь унять, даже посредством успокаивающих жестов.       Наступило небольшое затишье. Ливень шумит листвой и бьёт по стёклам, но раскатов молнии пока не слышно. Мушитаро от этого ещё более страшно, ведь неизвестно в какой момент она вновь ударит, оглушит.       Ёкомидзо незаметно целует Огури в макушку и решает заполнить тишину. Давно пора было.       — Муши, - зовёт его Сейси и, дождавшись участливого мычания от товарища, продолжает гладить его плечи.       — Рассказать тебе одно поверье о грозе?       Мушитаро отнимает голову от мерного сердцебиения, что стало понемногу успокаивать его. С лёгким непониманием он смотрит в глаза Сейси, а потом выгибает бровь в ожидании.       — Например? — без какой-либо надежды спрашивает Огури и не хочет отводить взгляд от тёплой улыбки.       Ёкомидзо сразу перебирает в голове все прочитанные статьи, сказки и научные книжки, касаемые этой стихийной невзгоды. Пугающие мифы о яростных богах стоит опустить, это только раззадорит тревогу Муши. Кажется, вспомнил.       — Наприме-е-ер... — театрально задумчиво и интригуюше тянет юноша.       — Ты знаешь, как помочь тому, кого ударила молния?       — Ты правда считаешь, что это должно утешить меня? — скептично изгибает бровь.       — Предположи. Уверен, ты не догадаешься, — хитро щурится Сейси и ждёт банальных догадок.       — Если ты так говоришь, значит, это что-то максимально странное, — как-то угрюмо усмехается Огури.       — Не знаю. Сплясать перед ним?       — М-м, не-а.       — Сдаюсь, — отрезает он и поудобнее устраивается в руках Сейси.       — Если кто-то пострадал от удара молнии, то следует перевернуть его на спину и положить на грудь живого карпа...       Ему не дают договорить, как тихий, но искренний смех раздаётся откуда-то снизу. Мушитаро садится и скрещивает ноги, несколько недоверчиво, но с улыбкой глядя на Ёкомидзо.       — Чего? Карпа? Ты не шутишь? — от абсурдности этих слов Огури снова заходится смехом и начинает покачиваться из стороны в сторону.       Сейси становится легче и радостней от переливистого хохота друга, что минутой назад не мог найти себе места.       — Не шучу, — он тоже улыбается, — и если карп начнёт подпрыгивать и шевелиться, то пострадавший выздоровеет. Раньше это считалось безошибочным действием.       Гром уже стал совсем тихим на фоне смеха Огури и скромного хихиканья Ёкомидзо. В своё время он уже хорошо повеселился с этих глупостей.       — Ну, а что делать, если на коже остались ожоги? Карп поможет? — Муши маленько стал успокаиваться и заинтересовываться       — От них тоже есть средство, — участливо отвечает Сейси.       — Нужно только зажечь благовония под носом бедолаги, чтобы тот чихнул. Верили, что в таком случае это избавит его от гнева Бога Грома.              Огури только прыснул, но не стал безудержно хохотать. Не беда, в запасе у Ёкомидзо ещё пара-тройка странных примет.       — М-м... А! — Сейси щёлкнул пальцами над головой, и над ней будто загорелась невидимая лампочка.       — Чтобы забыть о недугах с позвоночником, во время грозы нужно кувыркаться по полу.       Пара секунд на осмысление, и Муши широко улыбается, опять начиная звонко смеяться. В этот же миг в окне за его спиной грохочет гром, но остаётся без внимания. Ёкомидзо замечает это и счастливо улыбается.       Теперь весь шум отходит на второй план, поскольку смех Огури гораздо громче и приятнее слуху. Сам же Мушитаро просто не слышит его за собственным голосом. И, кажется, вовсе позабыл о своём страхе и его причине.       — Или, чтобы зубы были крепче, нужно погрызть камень, — беззаботно выдаёт Ёкомидзо, чем ещё больше смешит друга. Своим непринуждённым тоном и смыслом высказывания.       Воздуха Муши стало не хватать, а Сейси только добивает его. Казалось, такие глупости, но доводят Огури до изнеможения своими ироничными противоречиями.       Ёкомидзо хочет продолжить, но не прекращающий хохотать Мушитаро толкает его ладонью в плечо с просьбой прекратить. Но Сейси не намерен.       — Услышав первый гром, необходимо упасть на землю, ёрзать и притворно кричать о боли в животе, чтобы тот не беспокоил весь год, — Ёкомидзо так искренее и воодушевлённо рукоплескал и рассказывал, начиная и сам посмеиваться.        Настолько был заразным смех друга. Ещё смешнее были его попытки заткнуть Сейси. Огури лёг на пол и схватился за живот, который от смеха начинало сводить.       — Ёкомидзо! Заткнись! Я так от реальной боли умру! — сквозь хохот взвыл Муши и дал лёгкий шлепок Сейси по коленке. Это выглядело настолько жалко и слабо, что Огури стало ещё смешнее.       — Это чтобы весь год живот не болел, — парирует юноша, за что получает удар посильнее и тоже хохочет.       — Боги... Ненавижу тебя. Ноги моей у тебя дома больше не будет... — Огури достаточно отсмеялся и, тяжело дыша, уставился в потолок.       — Это ещё не всё, — через недолгую паузу произносит Ёкомидзо.       Мушитаро сразу подскакивает и заваливает Сейси на спину. Присаживается на него сверху и крепко прижимает его руки к полу, чтобы друг не дёрнулся. Если этот чудик опять вздумает его рассмешить, Огури больше не переживёт.       Ёкомидзо не повёл и бровью. Вкинул ещё парочку дурацких фраз, за что, по мнению Муши, должен был жестоко поплатился испорченной причёской. Но непослушным русым кудрям хоть бы хны.       — Ты!.. Я тебя придушу сейчас, Ёкомидзо, — Огури опускает свои ладони к нему на плечи возле шеи и несильно трясёт его с задорным оскалом.        Безвольный как кукла Сейси в его руках мягко хохочет. Огури негодует и хмурится.       — И чего ты ржёшь?       — А ты попробуй догадаться.       — Я первый спросил, имей совесть ответить, — Мушитаро тыкает его под рёбра и обессиленный падает на пол рядом, удобно укладывая голову на вытянутой руке друга. Сейси ойкает и тоже пихает Огури, после чего поворачивается к нему лицом.       — Гроза не пугает тебя, — прозвучало не совсем уверенно, может, даже как вопрос. С какой-то меланхолией и мечтой. Словно этот момент не настоящий, будто сон, и они с минуту на минуты проснутся. Ёкомидзо с яркой радостью в глазах глядит на Муши.       Огури в свою очередь моргает и только сейчас обращает внимание на окружение.       Дождь ещё хлещет и не собирается прекращаться, гроза по-прежнему громко раздаётся над городом. Только вот внутри всё не сжимается с холодом, мгновенно переходящим в кончики пальцев. Сердце больше не норовит разбить костяную клетку. Он не чувствует страха. Липкий и неожиданный, подобно уколу ужас с каждым ударом в небе. Его нет.       Муши приподнимается и смотрит в окно. Молния мелькает, остаётся долгий рокот. Но отчего-то не хочется куда-то спрятаться, не хочется совсем. Для Огури проходит абсолютно бесследно.       — Ты... — Мушитаро опускает взгляд на товарища, который остался отдыхать на полу. Во взгляде мерцает благодарность, и тихое удивление сменяет её.       — ...как? Колдун ты недоделаный...       Огури опять толкает Сейси коленкой, устало, но не с растерянным задором. Муши пытается пригладить волосы и осмыслить в какой момент непогода перестала быть его злейшим врагом. И почему произошло это так резко?       — Да всегда пожалуйста, — делано беззаботно отвечает Ёкомидзо, намекая, что вместо того, чтобы мутузить его, Муши мог бы и поблагодарить. Огури цокает.       — Дурак ты, — улыбается измучено, немного раздражённо, но мягко.       Пусть он и не скажет в лицо своему спасителю, что благодарен своеобразной пытке смехом. Оно того точно стоило. Только Сейси необязательно знать об этом. Он сам догадается. Или, быть может, догадался уже.       Ёкомидзо поднимает корпус и склоняет голову в сторону, игриво растекаясь в улыбке.       — Стараюсь тебе соответствовать, — выдаёт он беспечно.       Но осознание, что ему с рук это не сойдёт, приходит уже потом, когда Муши так выразительно возмущается одним лишь взглядом и дважды моргает, мол, "мне не послышалось?". Вот только-только Огури хотел переступить свою гордость и одновременно с тихим "спасибо" трепетно обнять друга. Но на горе Ёкомидзо, нет. Он всё прекрасно слышал, а ещё путей отступления не было совершенно. Придётся принять свою участь.       Щекотка. Последнее, что в своей жизни был готов терпеть Сейси. Но он сам виноват.       Огури ловко щекочет самые чувствительные точки, которых было совсем немало. Только Ёкомидзо успевает укрыть истязаемое место, друг переходит к другому и громко над его ухом хохочет. Насмехается, мстит.       Комната больше не наполнена гудящей тишиной между леденящим душу и конечности, раскатами грозы. Задорный детский смех наполняет её и вытесняет звуки грома за её пределы. Больше нет напряжения и страха. Душевный покой и активные игры позволяют забыть о том, что когда-то заставляло чувствовать себя таким беззащитным, скованым.       Искренняя благодарность в тёплых объятиях поперёк живота, которые, по правде, не внушают доверия и не разрешают расслабиться. Кто знает, в какой момент Огури захочется устроить подлянку и опять защекотать расслабившегося Сейси.       — Чудик, успокойся. Я без сил и не буду больше тебя щекотать, — с лёгким упрёком и усмешкой говорит Муши и закидывает одну ногу на товарища для большего удобства.       Сейси заливисто смеётся, кажется, впадая в дрёму. Но он всегда считал, что последнее слово за ним, поэтому, на свой страх и риск для начала заботливо поглаживает голову Огури и обвивает второй его спину. В следующий момент пускает пальцы поглубже в чёрные волосы и прежде, чем их обладатель успевает что-либо понять, на голове образуется взбалмошное нечто. Мушитаро старается вырваться, извивается как змея в хватке Ёкомидзо, но второй отпускает его сам, когда достаточно взлохмачивает его волосы.       Сейси снова хихикает, но уже от того, насколько забавно выглядит его хмурый и всклокоченный друг.       — Ты выглядишь как тучка, — заключает он и опять готовится обороняться от Огури.       Мушитаро смеряет товарища таким суровым взглядом, под которым, кажется, содрогнулся бы кто угодно. Но не Сейси, знающий его не первый год.       — Кара небесная тебя настигнет, — укоризненно изрекает Мушитаро, закрывает глаза и бесцеремонно падает и придавливает головой грудь Ёкомидзо. Обнимает его и окольцовывает всеми конечностями. Начинает засыпать.       — Сам будешь мне волосы заново укладывать.       — Только с радостью, Муши.       Огури хочется его укусить за вечную болтливость и неумение наконец-то замолчать, когда к тому расположена ситуация. Но сил нет даже чтобы сказать что-то и съязвить. Просто начинает тихо сопеть в объятиях, а вслед и Сейси следует примеру товарища.       Они друг у друга единственные.