Бездыханная звезда

      Высокая мужская фигура блуждала по пустому белому пространству. Ни единой души вокруг, лишь скрежет его белоснежных доспехов, что давно не видали битвы, был его спутником, и меч в ножнах давно уже скучает, с каждым днем лезвие которого притуплялось. Волосы цвета индиго уже давно не ощущали на своих прядках ни малейшего дуновения ветра. А одинокий шарф извивался лишь от малейших движений.       Вдруг задул долгожданный ветер, а перед глазами возникло огромное древо с зеленными изумрудами в виде небольших листьев, вокруг него расстилался бледно-зеленый ковер травы, скованной из множества самоцветов. Аккуратным градиентом переходило одинокое белое пространство в небольшой зеленый островок. Да неживой он, хрупкий.       -Сколько лет, сколько зим, Кайто,-Из за драгоценного древа медленно и вальяжно вышла дева с короткими каштановыми волосами. Её ярко-алое платье извивалось под игривое дуновение ветерка. А на одной пряди восседала роскошная красная роза. Девушка с теплотой улыбнулась голубоглазому рыцарю, будто видела перед собой старого друга, которого не видела столетия, –Как дела протекают с Тенями?       -Мейко..-Путник устало уронил ножны с мечом на хрупкую траву. Даже от такого усталого падения, зеленый ковер не разлетелся на миллион осколков, а продолжил свое неживое колыхание на ветру, придерживая оружие на себе.-Тени проникли в другой мир. Связанный.       Хриплый голос мужчины звучал очень измученным и утомленным. А очи его вглядывались в девичьи, высматривая каждую её эмоцию, что последует после. А может Кайто старался наверстать то время, которое они упустили. Хоть оно было слишком огромным.       На эти слова дева погрустнела в лице. Глаза печально опустились вниз, выискивая слова, что можно было сказать и не показать слишком много, в изумрудном поле.       -Уходишь?-Прошептала Мейко, поправляя длинную юбку. Голос её предательски подрагивал. И звучало это больше не как вопрос, а как заведомо предполагаемое утверждение. Но синеволосый мужчина без единого слова уселся у ствола древа, облокачиваясь на него с немного облегченным вздохом. После тот произнес:       -Не время,-коротко бросил Кайто. На что девушка направила свой взор на белое море пустоты, прошептав:"Так одиноко без них". И воцарилась полная тишина, ни один не произнес ни слова больше. Молчание стало согласием со словами девы.       Изумрудная листва продолжила свой звон от озорливого ветерка. Будто этот звон-признак того, что в каждом листике свой собственный мир, где царит свой порядок и жизнь. А ствол-начало каждого.

***

      Между стеллажей древней библиотеки проносилась сладкая мелодия, создаваемая клавишами пианино. Пальцы механического музыканта мастерки переходили от диеза до бемоля и наоборот. Вокруг не было не единого живого слушателя, и лишь книги со старыми рукописями служили немым критиком. А мелодия то была такой успокаивающей и пьянящей, что от неё бы люди на винтажных картинах, написанных самой искусной кистью этого века, сразу бы отправились в царство Морфея.       И вот пианино замолчало. Руки блондина легли на его колени, пока он еще один глазком оглядел ноты, которые только что были воспроизведены.       -Саки понравится,-промолвил Цукаса. Он частенько репетировал песни, что собирается сыграть для девочки, чтобы хоть разок она улыбнулась. Даже если он марионетка такое лучше оттачивать заранее.       Увы, глава семьи Тенма не разрешил механическому другу дочери присутствовать на переговорах с семьей Аояги. Причину не сказали.Ох, как Саки расстроилась.       -Неплохо для куколки,-из за книжного стеллажа вальяжно вышел высокий парень с фиолетовыми волосами и парой бирюзовых прядей, голос его был подобен наглому кошачьему мурчанию, будто хищник бредет к своей жертве.-Больше чем неплохо.       Цукаса спокойно встал с банкетки, поворачиваясь лицо к незнакомому слушателю. Лисьи янтарные глаза с интересом изучали его, будто рыщет в его кукольной плоти что-то.       -Рад слышать,-с небольшой улыбкой кивнул Цукаса.-Вы что-то хотели, господин?       Вместо ответа незнакомец подошел ближе к марионетке, хватая его одной рукой за запястье. И янтарные глаза начали хищно осматривать каждый шарнир, каждую конечность. На что Цукаса отрепенулся, изображая на своем лице некое смущение и замешательство и вырывая свое запястье из чужой хватки. Но реакция его только заинтересовала странного человека, а глаза его засияли.       -Что же ты, черт возьми, такое?-Руи довольно улыбнулся, будто нашел драгоценный самоцвет,-Ни одна кукла в этом городе не способна симулировать никакую эмоцию..       Цукасе гадать не надо было. Еще один богач, что хочет купить его. Марионетка молча отошел обратно к пианино, дабы закрыть крышку музыкального инструмента.       -Нет,-резко отрезал блондин.-Я не думаю, что вы глупый человек. И, не думаю, что вы не понимаете, что это невозможно.       Но на эти слова Камиширо лишь лукаво улыбнулся, отводя взгляд на роскошные большие окна библиотеки, высматривая зеленый сад имения. В глазах его читалось непоколебимое упрямство, да вовсе не сад зацепил его взгляд. А двое взрослых мужчин с их дамами шли по нему, горячо споря. Главы двух семейств уж слишком увлеклись спором, что он явно переходил на крик и ругань. И высокий парень снова повернулся к Цукасе, кивая:"Посмотрим". На что марионетка с недоверчивым взглядом поправил воротник своей рубашки, не произнося ни слова. Атмосфера немного накалилась. Повисло не самая приятная тишина. Даже книги боялись шелохнуть свои страницы.       Но молчание прервало скрип огромной двери в библиотеку. В неё вошел знакомый парниша с сине-голубыми волосами, держа в руке одну небольшую книгу. Увидев этих двух чудиков, он немного напрягся. Атмосфера немного давила на него.       -Камиширо?-отозвал одного из них Тоя.       -Фу-фу,-парниша с фиолетовыми волосами повернулся к пришедшему с небольшой усмешкой,- Неужели господины Тенма и Аояги закончили уже?       Младший Аояги уныло покачал головой, мол не совсем.       -Снова из-за Цукасы спорят. И как по мне впустую,-Тоя, положив книгу на ближайшую книжную полку, подошел к подмастерью, тихо вздыхая. Ему немного поднадоела вся эта суматоха. Руи же издал очередной лукавый смешок, вызывая неприязнь блондина, который так же стоял около пианино, положив на него свою ладонь.       -Господин Тойя, позвольте узнать как Саки?-Цукас обратился к гостю, уважительно кивая. Тоя же немного нахмурился. Он много раз просил марионетку не звать его столь официально и на "вы". Немного неловко.       -Цукаса, не надо формальностей,-Аояги смущенно помотал головой, после продолжил, откашлявшись. Что-то в воздухе затрудняло дыхание.-Кхм, Саки осталась в зале. Когда я уходил она говорила с служанкой, если я правильно помню.       механический друг добро кивнул. Руи с таким же лисьим взглядом наблюдает за этими двумя, смотря то на марионетку , то на хозяина. Вся эта ситуация все его не отпускала, а лишь манила исследовать это блондинистое чудо.       -Знаешь, Тоя,-начала с игривой ноткой Камиширо, а на лице расплылась кошачья улыбка. На что Аояги любопытно похлопал веками.-Эта красивенькая куколка может быть хороша в дорогом борд-       -Э?!- Воскликнул Цукаса, хмурясь, стараясь показать хоть и наигранную , но злость.       -Руи Камиширо,-синеволосый парниша грозно глянул на подмастерье, будто сейчас просверлит в его лбу дыру. На что шутник виновато поднял руки верх, говоря своими действиями:"Больше не буду!"       -Тойя, я же из хороших побуждений! Таких же хороших, как я сам!       Аояги лишь покачал головой. Руи хороший и способный механик, но...Его характер, шутки не все готовы и могут понять. Тоя, чтоб отвлечься от этого юмора быстро глянул в витражное окно. "Отец"-мелькнуло в его голове, углубляясь вновьв свои мысли. И вправду, его старик все так же спорил с господином Тенмой. Сколько прошло времени с их приезда? Час? Два? Но их Диалог с стороны выглядел уж слишком агрессивным. Отец чуть ли не кричал. Не похоже на него На душе начали скребсти кошки, будто теребя шрамы.       Тоя постарался сделать глубокий вдох. Да не смог. Легкие будто сжали, не позволяя сделать и малый вдох. Парень начал тяжело кашлять, быстро оглянувшись на Камиширо, он увидел ту же картину: подмастерье , закрыв рукой рот, кашлял точно также, почти падая. Цукаса в недоумении быстро подбежал к ним. Мельком посмотрев вокруг, заметил, что черный дым, исходящий из главной двери в библиотеку, покрыл весь высокий потолок.       -Господин Аояги, Камиширо, беритесь за меня,-марионетка быстрым движением подхватил обоих парней под руку. По их виду заметно, что без помощи им светит лишь задохнуться в чертовой библиотеке.       Цукаса старался идти как можно быстрее, направляясь к лестнице, ведущей на первый этаж особняка. Но его очень замедляли задыхающиеся Руи и Тоя. Если Камиширо еще держался на ногах, то Аояги уже не мог стоять вовсе, возможно уже потерял сознание. Да марионетка не видел лица его.       Коридоры наполнились черным дымом, одурманивая стены и двери, заставляя потеряться в этом омуте любого, делая из особняка бесконечный лабиринт, желая забрать жизни своих заложников       -Цукаса,кх,- прохрипел фиолетоволосый, опираясь на стенной косяк, кашляя. По щекам потекли измученные слезы. По ощущениям он сейчас выплюнет свои же легкие.-Куда?       -Сюда,-механический друг ухватил Руи и Тойю крепче, быстро, но аккуратно ступая по лестнице,-Осторожно, ступени.       Только они оказались на первом этаже, в стеклянные медовые глаза бросился разбушевавшийся огонь, а в уши ударили многочисленные беспокойные крики из неоткуда, скрежеты деревянных потолка и пола, что вот-вот изломаются под напором пламени. К главному коридору, уходящему к выходу, огонь почти успел пробраться целиком, языки пламени яростно выглядывали из смежных комнат. Руи с неподдельным страхом оглядел весь этот ад. Быстро оценив ситуацию, Цукаса как только мог быстро направился к выходу, хлопнув Камиширо по спине:"Потерпи". Кукла старался чательно обходить все вспыхи и пламя так, чтобы два парня на его плечах как можно меньше контактировали с огнем. И вот немного осталось до выхода из особняка. Чуть-чуть!       И вот Руи тяжело падает на каменный асфальт, жадно хватая ртом воздух, кашляя. Лицо его все измазано в копати, глаза без остановки слезятся. Он еле смог развидеть тело Тои около себя, но сил даже встать на колени не было, не то чтобы помочь другу. А вокруг толпились взволнованные взрослые. Кто-то что-то кричал, но в ушах лишь отдавался звон.       Цукаса же, оставив Тою и Руи, начал судорожно оглядываться в поиске блондинистой макушки. Оглянувшись на родителей, которые в слезах рвались к особняку, но их сдерживали другие взрослые люди, стало понятно, что её здесь нет!       Словно молния, Цукаса понесся обратно в пылающее здание. Его снова накрыло бушующее пламя, которое стало лишь сильнее. Надо действовать быстрее! Думай, думай, Цукаса, где она может быть?!       Зал!       Мигом подбежав к огромному проходу в зал, Цукаса оцепенел. Перед ним предстала чернющая фигура мужчины. Отличались лишь синющие светящиеся волосы, а еще ужасная улыбка во все лицо. Да как это может быть человеком!? Оно было намного выше его. Оно было опасно. Веяло от него гнилью, смертью.       -Сгинь, тварь,- проревело нечто, взмахивая чем-то подобным руке, сметая Цукасу прочь в стену, как пылинку. С ужасном грохотом марионетка упала на земь. Конечности его ужасно потрескались, не позволяя сделать хоть одно движение. Еле-еле подняв голову, Цукаса увидел: ужасный взмах привел к краху арки, ведующей к Саки.       Вдруг грудь его истошно заныла. Что-то рвалось наружу. Больное. Чуждое ему. Что-то внутри наполнилось тоской, обидой, несправедливостью. "Вставай!",-твердило, царапая шестеренки изнутри. А по щекам потекло мокрые капли, испарившиеся мгновенно.

Саки!

      Сорвалось с губ Цукасы, раздаваясь эхом по особняку, перебивая треск пламени. Крик был протяжным, будто вырывая всю ту боль из груди, что так ноет.Если бы так кричал человек, то его был голос пропал на недели.       Черное нечто снова взревело, занося еще один удар, еще мощнее чем до. Вдруг раздался звук лезвия, пронзающего пламя и эту огроменную тварь. Лезвие несло за собой белоснежное свечение. В мгновение ока вспышка ослепила глаза, не позволяя развидеть что-либо. Какие-либо крики, звуки растворились. Ласковый ветерок играл с волосами Цукасы, стараясь унести пепел и копать. В стеклянных очах плыло, словно он находился в коматозе. Неподалеку было какое-то зеленое пятно, окутанное белой пеленой, а в середине что-то синее, что стремительно увеличивалось.       Марионетка, сидя на коленях, пошатывалась. Мысли расплывались.       -Пора встать, Цукаса,-синяя фигура подошла ближе к нему, мужской спокойный голос полушепотом произнес,-Надо убрать эти слезы.       -Я не умею плакать,-с дрожью сорвалось с губ его. Наконец он разглядел того, кто стоял перед ним. Синеволосый мужчина в белоснежных доспехах сел перед ним на одно колено, опираясь одной рукой на него. На незнакомом лице расцветала добрая улыбка.       -А это что?-глаза человека в доспехах добродушно прищурились, пока он аккуратно провел рукой по щеке Цукасы. На пальце красовалась блестящая капелька. Марионетка неподдельно удивился. Такого же просто не может быть!       Вдруг в груди вновь раздалась та боль. Но в этот раз что-то заискрило. Синеволосый мужчина прикоснулся к месту, где искрилось бледно-желтое сияние. Вдруг в его ладони прерывисто мигал небольшой самоцвет в виде звезды. Человек в доспехах другой рукой коснулся части звезды. Одна её вершина заискрилась ярко-желтым светом. Другие четыре остались серыми, безжизненными. Цукаса болезненно согнулся, хватаясь за воротник рубашки. Грудь заныла еще больше.       -В один день станешь ты человеком.       Незнакомец резким движением вонзил руку, где сидела звездочка, в грудную клетку куклы. Вдруг рука его засияла, разнося миллион светящихся искр по пространству. Все вокруг снова поплыло. В глазах потемнело у Цукасы. Не было ни белоснежной пустоши, ни странного человека, на зеленного пятна. Грудь наполнилась чем-то теплым, что стало обволакивать все ноющее от боли тело.