Майский закат

Она не была моей первой любовью, она стала последней и я до сих пор лелею её образ в своем изношенном сердце.  У нее были пушистые, вьющиеся волосы, которые ей самой никогда не нравились и она всегда старалась их уложить, однако время от времени всё-таки сдавалась и ходила так, как ей завещала природа. Мягкие волосы отрезанные по плечи торчали в разные стороны и очень походили на одуванчик. Мне всегда так нравилось касаться их, вплетать пальцы в эти каштановые волны… от этого правда локоны её путались ещё сильней, из-за чего она принималась на меня ругаться, но никогда не просила прекратить. Несмотря на строгость лица, в светло-карих глазах плескалось тепло, что разливалось и в моей душе. Я не мог не улыбаться глядя на нее, а её пухлые губы всегда растягивались в ответной улыбке.  Она вообще изначально казалась мне высокомерной и строгой барышней, пока я не увидел как она заплакала, от созерцания закатного майского солнца, как она сама мне объяснила. Она пыталась скрыть редкие слезинки, катившиеся из её глаз, однако окончательно сдалась, когда я оставил на её руке мягкий, как и её кожа, поцелуй. Как она плакала…словно вся вселенская печаль свалилась на её плечи. Я до сих пор не верю, что рыдания её были вызваны красотой пейзажа, но мысли эти тогда оставил при себе. Я сжал её в своих объятьях, надеясь хоть немного облегчить её страдания, забрать их себе, освободить от того тяжкого груза, что она несла на своих плечах. Не знаю удалось ли мне это тогда, но с того дня мы стали ближе. Ходили вместе в институт, прогуливали пары в кофейне неподалеку, где она неизменно брала латте и круассан с шоколадом. Я же всегда покупал американо, на что она мне постоянно говорила что-то в духе: - Жизнь и так не самая сладкая штука, зачем же подливать ей горечи каким-нибудь банальным американо без сахара? Латте с ванильным сиропом куда лучше, - и улыбалась своей чарующей улыбкой, обаяние которой придавала щербинка. Она её стыдилась и спешила прикрыть рот рукой, но со временем я смог отучить её от этого.  Так прошло три курса обучения. Мы тогда были лишь хорошими друзьями, пока я не осмелился поцеловать её в новогоднюю ночь. До безумия боялся быть отвергнутым, но с облегчением выдохнул когда она ответила мне взаимностью. Тогда мне казалось, что я не могу стать счастливее, но каждый новый день проведенный с ней делал меня ещё счастливее, чем вчера.  У нее не было любимых цветов, поэтому я дарил ей букеты, в которых были самые разные: от пионов до тюльпанов. Не подумай, что это была какая-то мешанина из всего на свете, я всегда старался составить гармоничные букеты! Она их любила, а я любил её. Но в один момент все закончилось, а именно шестого марта, на её двадцатый день рождения. Она спрыгнула с балкона нашей квартиры, что была на двадцатом этаже, умерла спустя час после падения. Я шел с магазина с очередным сумасшедшим букетом и её любимым тортом, когда услышал крик соседки с балкона, а затем и её лежащую на асфальте. Глаза мои застелила пелена. Не помню как добежал до нее, как вызвал скорую, помню только ее заплаканное лицо и слова, что она шептала без устали: «прости, прости, прости». Скончалась она в больнице от внутреннего кровотечения. Я держал ее за руку, когда она издала последний вздох и потом ещё долго не мог отойти от нее, не верил в то, что ее больше нет. Никакой записки она не оставила, никакого объяснения тому почему она решила уйти. Сначала я злился на нее. Мы ведь планировали свадьбу, хотели уехать жить в другую страну, завести детей, создать свою семью, почему вдруг? Почему так внезапно? Потом уже злился на себя за то, что не смог остановить, не смог увидеть ее душевных терзаний. Она страдала, а я не замечал… Затем пришло смирение, спустя долгие два года терапий с психотерапевтом и приемом успокоительных. Теперь в душе моей нет горечи, лишь приятная тоска по ней и любовь, несомненная любовь… Ах, ты только посмотри какой сегодня закат, такой бывает только в мае!