Т/И и Санеми Шинадзугава

***

     Шум в ушах разрывал голову, разум будто в тумане. Всё тело ломило от ударов и ушибов. Но было кое-что страшнее и больнее этого. Вокруг ни единого шума……    Как бы Санеми не старался, ему не удалось разглядеть ни малейшего движения. Стояла кромешная тьма, только дыра в потолке осветила маленький кусочек пространства. Этого было недостаточно, чтобы разглядеть что-нибудь.  Хашира поднялся и начал отступать в сторону от обломков, к стене. Но не успел он ощутить твердую поверхность позади себя, как с боку возникла нога, отбрасывающая его куда-то в центр, к ногам Т/И. Та в свою очередь практически без движения висела на потолке, связанная за запястья.  Вдохнув, Санеми молниеносным движением клинка разрубает верёвку и девушка падает в его руки. Отступая назад, он помогает Т/И сесть, оперевшись спиной о стену. К этому времени глаза уже привыкли к темноте, благодаря чему замечает острые когти, что уже на пол пути к его лицу. Ещё чуть-чуть и они каснуться глаз.                               

***

В поместье семьи Убуяшики гуляет мягкий, свежий ветерок. Дети уже давно  спят. Муж с женой сидели за столом, раздвинув сёдзи и наблюдая за цветущей сакурой, попивая горячий чай.  – Сегодня светлая ночь,- улыбнулся Убуяшики, смотря прямо на луну.  – Да, прекрасная ночь,- сказала Кагаи, смотря на своего мужа так нежно, как это только возможно.  Неизвестно, что порадовало хозяина поместья, но его жена знала, что этому есть весомая причина. Если радуется муж, то радуется и она.  – Т/И прекрасно справляется со своими задачами, даже составила серьезную конкуренцию для Санеми в выполнении миссий,- улыбка всё не сходила с лица молодого мужчины, продолжая хвалить юную девушку,– Столь умелые и опытные ребята нужны этому миру, поэтому я думаю вознаградить её.  – Угу, милая Т/И достойна вознаграждения.                                  

***

Пыль окутала внутреннее помещение и долго оседала. Глаза слипались от поднявшейся грязи, но он смог разглядеть миниатюрную тень. Она стояла прямо перед ним. И она же отбросила женщину по имени Мидзуки.  На теле не было живого места, но Т/И сумела освободиться и отбить удар Юрей. Такая же сильная и выдающаяся, как на тренировках. Санеми счастлив видеть её живой. – Дыхание земли. Первый стиль: Земляной удар крота! Движения Т/И немного скованные, но всё ещё смертельные. Она накинулась на демона, пока та приходит в себя от столь тяжелого и неожиданного удара. Но не пройдя и дюжину шагов, как её начало качать из стороны в сторону, будто вот-вот потеряет равновесие. Секунда. И она уже в крепких мужских руках. Осев на пол и осмотрев её, можно понять, что она не в себе, зрачки словно смотрят в никуда. Раны слишком значимые, чтобы спокойно передвигаться и, уж тем более, сражаться.  – Т/И! - ни звука в ответ.  Пошевелившись, девушка пытается встать. Санеми помогает ей и сам встаёт на ноги. Место, куда полетела Юрей, - пустует - там никого нет. Наблюдая за двумя охотниками, Юрей была поражена взаимодействием этой парочки. Такие тёплые и заботливые действия она не видела со времён своего замужества. Конечно же, такое зрелище удивило и разозлило демона. Оглядываясь по сторонам и никого не найдя, Санеми и Т/И подпирают спины друг друга, чтобы демон не смогла ударить с тыла.  Сердце бьется как бешенное, даже дыхание не позволяет сосредоточиться. Санеми душит гнев изнутри. Эти демоны напоминают маленьких детей, которые не могут справиться со своими чувствами и единственное, что они могут сделать, чтобы привлечь внимание,- убивать всех подряд. Озираясь по сторонам, они забыли про ещё одно место - потолок… Скрип раздался сверху и всё, что они успели сделать - поднять головы. – Т/И! - крик Хашира пронзил уши и что-то ударило очень сильно в плечо. Т/И оттолкнула его, приняв удар на себя. Деревянные доски обрушились, захоронив под ними Санеми. Т/И, не в силах даже встать, поползла в сторону обломков, но чья-то нога придавила её к земле. – Кха…  – Никчёмные людишки должны сдохнуть! Так умри же! - Мидзуки с еще большей силой прижала Т/И к полу, все внутренности чуть ли не выдавливало наружу. Ещё чуть-чуть и её ребра не выдержат.  Приподнявшись на руках, Т/И резко крутанулась и схватила ногу, почти повалив демона. Если бы только у неё было оружие в руках! – Ах ты, отродье! - Юрэй замахнулась когтями прямо в лицо, повредив левый глаз. Но это ей стоило дорого. Её повалили на пол и в ответ выкололи глаза острой стороной одного из обломков, чтобы выиграть немного времени.  Пока есть время, Т/И ползет в сторону обломков, где торчит меч Хашира, хватает его и поднимается на ноги.  – Дыхание земли. Четвертый стиль: День Сурка, - один четкий удар последовал за вторым, третьим и пятым. Шквал ударов обрушился на ещё не залатавшего свои раны демона.  Женщине отрубили правую  лодыжку, потом левую ногу по колена, левую руку, а потом и правую. Так очередь пришла и голове скатиться с этих холодных плеч. Клинок не успел замахнуться, как демона закрыл собой Потук. – Госпожа охотница, прошу вас, пощадите! Убейте меня, но не убивайте госпожу Юрей, прошу вас,- мужчина средних лет встал на колени и сложил руки в молитве, со слезами на глазах. Одежда обнажила участки кожи, когда он поднял руки и явила следы ужасных когтей и укусов. На груди и ногах были видны свежие раны всё тех же когтей. На шее же красовался синий оттенок гематомы, свидетельствуя о том, что его не так давно душили. При такой картинке, Т/И стало жалко его и она опустила меч.  – Она демон и убила много людей и должна умереть. Ты должен это понимать. Не сегодня, так завтра и твоя жизнь будет отобрана ею.  – Нет, это не так! Госпожа не такая. Она заботиться обо мне… – Все эти раны и есть забота, - прежде чем прозвучал вопрос, позади мужчины раздался плач, будто это не демон сидит и плачет, а девушка, попавшая в беду, умывается горькими слезами.  Плач своей госпожи Потук не мог выносить, поэтому обнял её, поглаживая волосы. Т/И почувствовала себя злодейкой, будто это она обидела ни в чём не повинного человека, и никакой демон не хотел её с Хашира убить и съесть. – Отойди от неё.  Меч непоколебимо был поднят. Не важно, что думают охотники, цель у них одна - убивать демонов. Если они не могут справиться со своей задачей, то убьют не только их самих, но и тех, кого они защищают.  Демоны когда-то тоже были людьми, но единственное на что они способны - убивать и съедать людей, а если не могут, то сам демон Мудзан убивает их. А ещё, они как маленькие дети, обиженные на взрослых.  – Отойди, иначе разрублю и тебя!  Слова не подействовали на Джуна, он крепко обнял свою госпожу, заслоняя собой от меча. Но дополнительные действия не потребовались. Юрей оттолкнула мужчину, уже восстановившимися руками, и посмотрела прямо в глаза Т/И.  – Прошу, убейте меня. Мне никогда не стереть этого позора, но забрать с собой невинного ребёнка я не могу.- демон встал на колени и просит о смерти у охотника? Лезвие было опущено, будто ошеломлённое происходящим. Что произошло в мире, что подобное произошло перед Т/И? И о каком ребёнке она говорит? О Джуне?  Зачем задаваться вопросами, если это может легко решить проблему? Задание состояло в том, чтобы предотвратить смерти от рук демона. Устранить угрозу. Хочет умереть? Что ж, такое легко выполнить; Меч вновь был поднят. Раскаявшийся демон закрыла глаза и со стороны выглядела так, будто принимает благословение на прощение грехов.  Клинок не успел коснуться и волосинки, как демон вновь накинулась на охотницу, пронзая своими острыми когтями бок, из-за чего Т/И издает протяжный крик. Что и следовало ожидать от проклятого демона. Всё. Абсолютно всё было враньем. Ни грамма раскаяния.  Недалеко кричит Санеми, говоря отойти от неё, а сам проносится мимо, замахиваясь для удара. Движения Столпа Ветра на столько быстрые, что Джун только и успевает перекрыть собой госпожу. Клинок опускается прямо по груди и вниз до паха. Глаза Хашира округляются от шока. Идеальный момент для удара демона по охотнику. 

***

Птицы щебечут за окном с раннего утра, не позволяя выспаться как следует; Бинты и повязки сковывают движения. Боль пронзает каждый участок тела и ноет в некоторых местах. Успокоительные не дают должного эффекта. Три дня и две ночи прошло с момента возвращения с задания. Все эти дни Т/И обхаживала сама Шинобу, и ей стоит отдать должное, за три дня она не отходила ни нас час, ни на день. После того, как все было кончено, а демон пал прахом, адреналин в крови спал и Т/И ощутила невыносимую, пронзающую боль. Поднялась высокая температура, легкие адски горели, обезвоживание усугубляло дело.  За то время, которое она провела на больничной койки, Санеми ни разу не навестил её. После возвращения, на следующий день,- он отправился на задание. После всего, через что они прошли, он не удосужился даже узнать, все ли хорошо с ней. А ведь она даже думала относиться к нему более уважительно.  Негодование и злость подстегнули её к выздоровлению быстрее, чем любые снадобья Шинобу. Каждый раз, когда боль заставляла её стонать, она вспоминала его молчание. Каждый раз, когда медсестра мягко спрашивала, не хочет ли она оставить сообщение для Хашира, Т/И лишь качала головой, стискивая зубы. Он не пришёл. Добровольно. На пятый день она уже могла сидеть, на седьмой — ходить по палате, опираясь на стены. Шинобу, наблюдая за её яростной решимостью, лишь вздыхала. – Твоё тело еще не восстановилось, даже если дух рвётся в бой. Игнорировать его сигналы — глупость, достойная определённого безмозглого мужчины, — говорила она, но в её голосе звучало понимание. Спустя ровно месяц Т/И выписалась. Воздух поместья госпожи Кочо пах травой и спокойствием, которое резануло по нервам. Она отправилась доложить о завершении задания. Даже если Санеми сделал это за неё. Главная просьба была одна — новая миссия. Чем сложнее и дальше, тем лучше. В итоге глава не смог её принять, но ей передали сообщение, что её ждут у ворот. Следующее задание будет сложным и туда отправляют сразу двух сильных людей. Демон, управляющий туманом. Один Столп может не справиться. Риск высок.  Её назначили напарницей Санеми, того человека, с которым она пока не хотела встречаться. Лёд и огонь одновременно пробежали по её жилам. Убуяшики-сама хочет, чтобы они снова работали вместе? После этого? Также было упомянуто про награду, которую она должна получить после выполнения задания. Вопросов так много, но кто на них ответит, если рядом с ней никого нет. Возможно, после задания, она получит все необходимые ей ответы от Оякаты-самы.                                   

***

Санеми ждал у ворот, когда она вышла, собрав снаряжение. Он стоял спиной, его одежда чуть колыхалась на ветру. Он не обернулся, услышав её шаги. – Готова? — его голос был привычно грубым, лишённым каких-либо оттенков. — Не собираюсь тебя тащить, если отвалишься на полпути. Старая злость, горькая и едкая, поднялась у неё в горле.  – Позаботься о себе, Хашира. Мне ещё нужно получить  вознаграждение, которое пообещал Ояката-сама.  Он наконец повернул голову. Его глаза скользнули по её лицу, всё ещё бледному, по повязке, скрывающей шрам на левом виске. Что-то мелькнуло в его взгляде — настолько быстро, что она могла принять это за игру света. Что-то похожее на… напряжение? Но он лишь фыркнул. – Награда? Лучшей наградой будет не путаться у меня под ногами. Он развернулся и зашагал прочь, не проверяя, идёт ли она следом. Она постояла секунду, переводя дыхание. Хорошо. Так они и будут работать. Без лишних слов. Без взглядов. Просто задание. Путь на северо-восток был долгим и молчаливым. Они шли на расстоянии нескольких шагов друг от друга. Ночью разводили отдельные костры. Он не спрашивал о её здоровье. Она не спрашивала о его задании. Это молчание было громче любого крика в той тёмной комнате, где они стояли спиной к спине. На третий день пути они достигли окраин поражённой деревни. Воздух был влажным и странно неподвижным, хотя лес вокруг должен был шелестеть. Туман распластался по земле, белый и безобидный на вид, но он не рассеивался с восходом солнца. – Это он, — пробормотал Санеми, останавливаясь. — Туман сгущается к центру. Демон где-то там.  – План?— впервые за несколько дней она обратилась к нему напрямую. Он взглянул на неё.  – Ты атакуешь с фронта. Я обойду сзади. Обычная тактика. Не вздумай лезть на рожон. Если почувствуешь, что туман влияет на разум — отступай. Демоны такого типа часто вызывают галлюцинации. «Не лезь на рожон». Словно она была неопытным новичком, а не тем, кто спас ему жизнь, приняв удар на себя. Она кивнула, не доверяя своему голосу. Они разделились. Туман поглотил его почти мгновенно. Т/И двинулась вперёд, держа руку на рукояти меча. Тишина была абсолютной. Даже звук её собственных шагов тонул в ватной белизне. И тогда из тумана стали возникать образы. Сначала это были тени. Потом они обрели форму. Она увидела его — Санеми, стоящего перед ней. Но не того, что сейчас. А того, каким он был в том заброшенном особняке: окровавленного, с глазами, полными безрассудной ярости, когда он рубил демона, прикрытого человеком. «Зачем ты оттолкнула меня? — голос был его, но искажённый, полный презрения. — Твоя жертва была бесполезной. Ты только помешала. Из-за тебя я чуть не промахнулся». Она зажмурилась. Это не он. Это туман. Галлюцинация. «А потом… ты ждала. Как дура. Лежала и ждала, что он придёт. Но зачем ему приходить? Ты — инструмент. Сломанный инструмент чинят, только если он ценный. А ты? Ты легко заменима». Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она чувствовала, как холодный пот стекает по спине. Образ приблизился, его рука потянулась к её горлу. «Лучше бы ты тогда умерла. Это было бы… логично». – НЕТ! Её крик разорвал тишину. Меч взметнулся вверх, рассекая призрачный образ. Туман на миг вздыбился, и в просвете она увидела его. Настоящего. Санеми стоял в десяти шагах, его клинок был наполовину вытащен из ножен. На его лице застыло выражение, которого она никогда раньше не видела: не злоба, не презрение, а что-то вроде… ужаса. Как будто он увидел в тумане что-то, от чего застыла его собственная кровь. Их глаза встретились на долю секунды. В его взгляде не было и тени того, что нашептывал призрак. Там была дикая, животная тревога. За неё? За себя? Она не успела понять. Туман сомкнулся снова, ещё гуще. Но теперь она знала — он где-то рядом. И он тоже в ловушке. И тогда она услышала его голос. Настоящий, не призрачный. Грубый, сдавленный, прорывающийся сквозь белую пелену всего одним словом, которое прозвучало как рык, как клятва, как признание собственной слабости: – Т/И! И где-то в глубине этого крика, под слоями ярости и отчаяния, она услышала то, чего в нём никогда не было. Страх. Не за себя. А за неё. И внезапно вся её обида, вся боль и горечь отступили перед одной простой, ослепительной мыслью: ему пришлось крикнуть. Туман заставил его увидеть что-то, от чего он забыл про гордость и защиту. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как дыхание Земли, устойчивое и непоколебимое, наполняет её. – Я здесь, Санеми! — крикнула она в белизну, не ожидая ответа. — Он играет с нашими страхами! Это не реальность! Она двинулась на звук его голоса, рассекая туман клинком, не как безумная атака, а как плуг, проводящий борозду в небытии. Она больше не была больной, ожидающей визита. Она была охотницей. И её добыча — не только демон тумана, но и правда, спрятанная в этом тумане. Правда, которая, возможно, была страшнее для неё, чем любой демон.                           

***

        Весь день стояла сильная жара, невозможно было даже выглянуть на открытое место, освещаемое солнцем. Однако, посетив дом Кочо, обработав раны и тщательно их забинтовав, Т/И отправилась на встречу с главой. Задание оказалось слишком сложным для человека, который совсем недавно выписался из лазарета. Её сил вновь не хватило на достойный бой. Она была разбита в пух и прах. Ее сравняли с землей и очень сильно ранили. Снова. Было горько от мысли, что она в итоге стала обузой, когда должна была быть поддержкой. Демона убили, они с Санеми вернулись домой. Но в тот день он посмотрел на неё, а потом развернулся и ушёл. Он ушел. Взял и ушёл. Оставив на попечение прибывшим помощникам. Ояката-сама принял её в саду. Его слепые глаза, казалось, видели гораздо больше, чем зрячие. – Твоё усердие похвально, — сказал он мягко. — Но огонь, который тебя гонит, может и сжечь. Убийство демона Юрей и её спутника было тяжёлым испытанием, как и демона тумана. Для сердца, а не только для тела. Т/И опустила голову, сжимая кулаки под складками кимоно. Её сердце болит не от того испытания. – Санеми вернулся с задания позавчера, — продолжил Убуяшики, как будто читая её мысли. — И он обратился ко мне с необычной просьбой. В отношении тебя. Она подняла глаза, настороженная. – Он попросил передать, что ждёт тебя на тренировочной площадке у водопада. После захода солнца, — Ояката-сама слегка склонил голову. – Я советую тебе выслушать его. Иногда даже самый свирепый ветер может принести не только разрушение, но и… очищение. Сердце Т/И забилось с нелепой, предательской надеждой, которую она тут же попыталась задавить. Он хочет извиниться? Потребовать отчёта? Высказать претензии за тот бой в тумане? Она лишь почтительно поклонилась и удалилась. Вечером она пришла на площадку. Санеми стоял спиной к ней, а лицом- к водопаду, его силуэт вырисовывался на фоне темнеющего неба. В руках у него был не меч, а две длинные деревянные палки — боккены. – Ты опоздала на три минуты, — прозвучало его привычное грубое приветствие, даже не обернувшись. – Моя тренировка закончилась позже. Я не знала, что у нас назначено свидание по расписанию, — парировала она, останавливаясь в нескольких шагах от него. Он наконец повернулся. Его глаза изучали её, оценивая осанку, взгляд, готовность.  – Свидание? Не смеши. Это испытание. – Испытание чего? – Тебя. И твоей глупости, — Он швырнул один из боккенов ей под ноги. – Подними. И покажи, чему ты научилась за время, пока валялась на больничной койке. Старая обида кольнула острее любого клинка. Она подняла палку, приняв боевую стойку.  – Я сражалась с демоном тумана наравне с тобой. Этого недостаточно? – Нет, — резко ответил он и атаковал. — Потому что ты почти умерла тогда. И почти умерла в тумане. И каждый раз я… Он не договорил, его удар был быстрым и яростным. Она парировала, чувствуя, как вибрация проходит по её всё ещё слабым рукам. Они сошлись в серии ударов, скрежет дерева о дерево сливался с рёвом водопада. – Ты сильная, — выкрикнул он, заставляя её отступить под напором. — Упрямая. И совершенно безбашенная. Ты бросаешься на когти демонов и идешь на уловки призраков! – А ты что делаешь?! — крикнула она в ответ, найдя в себе силы для контратаки. — Отворачиваешься и уходишь! Как будто ничего не произошло! Её слова, казалось, на секунду обездвижили его. Он пропустил удар, который пришёлся ему по ребрам, и лишь глухо крякнул. Не сдаваясь, он ловко выбил боккен из её рук и оказался перед ней, его дыхание было учащённым, а взгляд горел в полумраке. – Так что же, по-твоему, произошло? — его голос был низким, хриплым, лишённым привычной насмешки. – Ты крикнул. Ты крикнул мое имя, как будто… как будто тебе было страшно, — выдохнула она, не в силах отвести взгляд. Он замер. Казалось, он борется с чем-то внутри себя, с какой-то стеной, которую годами возводил. Наконец он отшвырнул свой боккен в сторону. – Я увидел в тумане… как ты умираешь. Из-за меня. Из-за моей медлительности, из-за моей… слабости. И это было в тысячу раз страшнее, чем любой демон,– Он отвернулся, сжав кулаки. – Я не пришёл в лазарет, потому что не мог смотреть на тебя в бинтах, зная, что это моя вина. Я ушёл на задание, чтобы заглушить этот… шум в голове. Т/И стояла, не в силах пошевелиться, осознавая, какое признание только что сорвалось с его губ. – Я не могу позволить тебе и дальше быть просто напарницей, — резко продолжил он, оборачиваясь к ней. В его глазах горела не знакомая ей ярость, а что-то иное — решимость, отчаянная и неоспоримая. — Ты будешь учиться у меня. Станешь моей цугуко. Моей официальной ученицей. Она открыла рот, чтобы возразить, но он её перебил. – Это не просьба. Это необходимость. Я научу тебя всему, что знаю. Как читать ветер, как чувствовать демона за милю, как не поддаваться иллюзиям. Я сделаю тебя настолько сильной, что тебе больше никогда не придётся принимать удар за меня,– Он сделал шаг вперёд. Его голос, всегда такой громкий и резкий, вдруг стал тише, но от этого только весомее.– И когда ты станешь Столпом… когда ты будешь стоять рядом со мной на равных… тогда не будет больше причин для отступлений. И для недоговорённостей. В его словах не было ни намёка на сантименты. Это звучало как суровая логика, холодный расчёт командира, вкладывающего ресурсы в перспективного бойца. Но между строк, в напряжении его плеч, в том, как он не сводил с неё взгляд, и в самом этом выборе — связать свою жизнь и репутацию с ней на годы вперёд — читалось нечто большее. – Ученица? — прошептала она. — Это всё, что ты можешь предложить? После всего? Его губы дрогнули, почти превратившись в что-то похожее на улыбку, но слишком горькую и слишком ответственную для обычной улыбки. – Это начало, — сказал он твёрдо. — Основа. Традиция предписывает, что Столп несёт ответственность за свою цугуко. Полную. Во всём. Это узы, которые не разорвать. Это… обязательство. Пока смерть не разлучит нас. — Последние слова он произнёс с особой чёткостью, давая им проникнуть в её сознание. Он предлагал не просто обучение. Он предлагал форму, сосуд, в который можно будет постепенно, не спеша, без лишних слов, наполнить смыслом. Прикрываясь долгом и традицией, он протягивал ей нечто гораздо большее — будущее. Общее будущее. И возможность когда-нибудь назвать это будущее иначе. Т/И смотрела на него — на этого грубого, невыносимого, раненого человека, который только что, на своём языке, предложил ей и защиту, и партнёрство, и отсроченное, но неизбежное признание. Она медленно наклонилась, подняла упавший боккен и, держа его перед собой как символ, встретила его взгляд. – Хорошо, сэнсэй, — сказала она, и в её голосе впервые за многие дни не было ни обиды, ни вызова, только спокойная, непоколебимая решимость. — Учите меня. Сделайте меня сильнее. Чтобы однажды я могла стоять с вами плечом к плечу. Не как ученица. А как равная. Ветер с водопада пронёсся между ними, срывая с витков её причёски прядь волос. Санеми кивнул, коротко и резко, но в его взгляде вспыхнула искра того самого огня, который не имел ничего общего с гневом. Огня, который обещал долгий, трудный путь к той самой цели, которую он лишь наметил, но не посмел назвать вслух.