17 с половиной

Джисон, яркий луч света в жизни каждого кто его знает или как либо контактировал. Джисон всегда улыбался, что заставляло и других улыбнуться. Джисон всегда шутил, чтоб улыбка не сходила с лиц тех кто его окружает. Джисон всегда поддерживает разговор на любую тему начиная с аниме, заканчивая биологией. Джисон, это Джисон — которого все любят, уважают, но уходят, когда ему плохо. Уходят, когда у Джисона нет настроения. Уходят, когда Джисон хочет рассказать о своих чувствах, что его тревожит. Уходят, когда Джисон не хочет быть один. А оставаться одним, Джисон ненавидит больше всего в жизни. А один он, всегда. Знаете то чувство, когда хочется плакать, а ты на столько подавил в себе эти эмоции, что заплакать практически не возможно, разве что прочесть книгу с плохим концом или фильм посмотреть. Это чувство преследует Джисона вот уже несколько лет, в придачу с бессонницей и кучей комплексов. Ночью, каждый раз пялясь в потолок, парень мечтает о здоровом сне, мечтает иметь умение выражать эмоции правильно и не подавлять их всякий раз. Мечтает о людях которые будут принимать его как Хана так и Джисона. Мечтает жить. Все зовут его Джисон, но на самом деле он предпочитает больше Хан, потому-что один. Один, потому-что все те люди которые его окружают, с которыми он проводит бо́льшую часть времени, не способны заполнить ту пустоту в сердце Хана. Они не хотят видеть его с другой стороны. Не хотят слушать его другие мысли. Не хотят видеть его настоящим. В каком-то плане, Хан сам виноват что сразу не показывал людям эту сторону и люди привыкли к вечно жизнерадостному Джисону с хроническими мешками под глазами. Но почему люди такие поверхностные? Никто, ниразу и не подумал что Джисон, на самом деле не такой, каким хочет показаться. Почему они отталкивают его настоящего? Почему не пытаются пробить эту жизнерадостную стену и добраться до искреннего, маленького, грустного, никому не нужного Хан Джисона? — Эй парень! Давай выпьем вместе! — Хан сидел на берегу реки Хан, иронично, шапка ели накрывала уши, маска закрывала пол лица, очки, теплая сине-белая курточка похожая на овечью шерстку. Сидя на песку облокотившись на колени, тот смотрел в ночное небо, явно с желанием побыть в одиночестве. — Ты меня игнорируешь? — Извините, мне 17, я не могу пить, — отрезал тот и обратно уставился в небо, в надежде что пьяница отстанет. — А мне 17 с половиной, и что? — Незнакомец подошёл к парню и сел рядом — Ли Минхо — представился юноша и протянул руку. — Хан Джисон. — На что уставился, Хан Джисон?— Минхо протянул парню в руки не раскрытую бутылку соджу и тот его без вопросов взял, ему не хотелось знать откуда не совершенно летний парень взял алкоголь в такое время. — Сегодня, первый день, как с Земли видно, Венеру,— указывая пальцем на яркую точку рядом с луной начал Хан. — Пришел сюда, так как тут обзор лучше, атмосфера приятная и в одиночестве посидеть.— Закончив монолог, парень открыл бутылку и отпил не много, сожмурился, горло пекло, но сделал еще один глоток.— А ты что здесь забыл? — Одиноко. — Знакомо. — Хан Джисон..— уже начал Минхо но его перебили. — Давай без формальностей, просто Джисон.— сказал Хан и лег на песок, Минхо повторил его движения и продолжил. — Хан, — парень повернулся в его сторону странно покосившись,— расскажи, что тебя тревожит? Удивлению Хана не было придела, мало того что кто-то по мимо него самого назвал его Ханом, так еще и хотят узнать что его тревожит. Недоверчиво покосившись на пьяного нового знакомого, начал. — Сначала скажи, почему ты назвал меня Хан? — Твои глаза, хоть они и карие, но одиночество тоже имеет цвет, и этот цвет ярче чем карий, ярче чем Венера у нас над головой. А Хан как ты знаешь, означает, один. — И какой цвет у одиночества? — Не знаю, — Хан засмеялся — что смешного? Просто, цвет одиночества, я не могу объяснить, но он правда есть! — Уверяет Ли. Джисон в это время хохочет, Минхо уже начал думать что его не воспринимают всерьез. — Ты забавный, Минхо, — глотнув еще немного жгучего напитка, Джисон уселся так чтоб сильнее разглядеть своего собеседника, и смотреть тому в глаза — на самом деле, не подумай что я не воспринимаю тебя всерьез, просто это правда забавно, — придвинувшись почти в притык, Джисон уставился на Минхо, — в твоих глазах, я вижу тоже, цвет одиночества, но вижу нотки любви, кажется ты хороший человек, Минхо. — Тот всего лишь хмыкнул на слова парня и отодвинулся. — Странный ты. — Почему? — Все говорят я злой и обходят стороной, о каких либо нотках любви в моих глазах и речь не было. — А ты всех не слушай, слушай меня, незнакомцы порой говорят то что не говорят близкие, и зачастую это чистая правда, потому-что, зачем лгать человеку которого видишь в первый и последний раз? — Зачастую люди лгут, потому-что ничего другого не умеют. Не умеют Быть искренними, это удручает если честно. — А ты искренний? У реки повисла тишина, вопрос Хана заставил Минхо задуматься, и очень даже сильно. Пока легкий ветер игрался с волнами, а Джисон наблюдал за изменением выражения лица Минхо, ночь потихоньку переплывала в синий час. Любимое время суток Хана. — Пожалуй сегодня, рядом с тобой, я буду искренним, так что ты пожалуйста, будь искренним со мной, — такой ответ удивил Хана, но отказываться не стал, протянул руку чтобы пообещать на мизинцах, а когда большие пальцы закрыли замок обещания, промолвил тихое: «Искреннее обещаю, Ли Минхо». — О чем бы ты хотел послушать? — Хан удобно сел, чтобы наблюдать и за движениями Минхо, и за тем что происходит вокруг, — отвечу на все, без колебаний. Только давай по очереди, чтоб честно — Минхо хихикнул и согласно кивнул. — Ребенок, — подумал про себя Ли и нежно улыбнулся, — ты еще не ответил на мой первый вопрос, что же тебя тревожит, Ханни. — Минхо, с готовностью впитывать информацию о чужих проблемах, на которые ему не было наплевать, уставился на Джисона в ожидании. — Ну, возможно, ты подумаешь что это глупо, — Минхо отрицательно кивнул, уверяя что примет любые слова,— но, я даже не знаю, что меня так сильно тревожит, что я не могу спать, что так сильно давит мне на сердце что оно так нервно бьется, что заставляет меня притворяться что все хорошо, хотя по ощущениям все плохо, хотя так то подумать, у меня и правда, все хорошо. — На одном дыхании сказал Хан и мельком заглянул Ли в глаза. Опять повисла тишина. Хану показалось что Минхо не понял о чем тот хотел ему донести, но парень уставился на юношу и постукал рукой по песку, безмолвно говоря чтобы тот сел рядом с ним, Джисон так и сделал, и усевшись почувствовал нежные объятья. — Ты запутался, — начал Минхо, не отпуская того с объятий, — наш мир, устроен так что у всех есть какие-никакие проблемы, у кого-то проблемы с финансами, у кого-то с семьей, у кого-то с головой, и как по мне, сложнее всего проблемы которые лежат на поверхности, проблемы которые все видят, но никто не предпринимает никаких действий к их решению. Ты запутался, сбился с пути, думаю, ты и не знаешь кем ты хочешь быть, каким человеком тебя видят, каким человеком ты хочешь стать. Знаешь, как по мне, запутаться в себе, это одна из самых сложных проблем, и эта проблема поверхностная, поэтому на нее никто не обращает внимание, поэтому ее так сложно решить, но, как правило, решение поверхностных проблем, лежит на той же поверхности, может даже рядом, может даже друг на друге. Снова тишина, но она не давит, но сердце Джисона, которое несколько часов назад было пуще чем сухой колодец, начало наполняться. Парень который предложил ему выпить, сейчас обнимает его и говорит то что за 17 лет жизни, ему не сказал даже самый близкий человек, простой незнакомец, за несколько минут знакомства, заставил парня почувствовать жизнь которая идет по его венам, а не скучное существование. Он разбил ту стену, которую Хан Джисон строил всю свою осознанную жизнь. — Главное знаешь что, — опять начал Ли, на что Хан вопросительно хмыкнул,— главное не молчи, не держи в себе, говори, кричи, горлань так чтоб аж горло заболело, но не держи в себе, поговори об этом в слух с кем-то, или сам с собой, напиши об этом рассказ, нарисуй картинку, поговори с домашним животным, но не держи. Уверен, ты держишь в себе эмоции уже несколько лет, стресс копится, и когда-то он выйдет за края, взрыв эмоций, ты выплеснешь все разом и все пойдет по кругу, опять накопится много, опять взрыв, опять копится и так до момента пока ты не поймёшь что устал от мира, устал от мыслей, устал от людей, устал от себя. Сначала,— Минхо затих, услышав тихие всхлипы, прижав парня крепче он начал гладить того по волосам и нежно улыбнулся сам себе, понимая что парень понимает о чем ему говорят и прижимается в ответ как маленький котенок,— сначала, будет сложно говорить, но постепенно, ты будешь становиться лучше, люди будут видеть тебя не только таким каким ты себя показывал изначально, они будут тебя видеть как Хан Джисона, но для начала, тебе самому, нужно увидеть себя как Хан Джисона, не как Хан, не как Джисон, а как личность, имя которой, Хан Джисон. Минхо перестал обнимать парня, поднял рукой лицо Хан Джисона вверх и вытер мокрые слезы со щек, поцеловав каждую, так нежно как только можно, а руки Джисона еще сильнее сжались вокруг Ли, заставляя того улыбнуться. Слезы не переставали идти, а объятья согревали, настал синий час, солнце ещё не вышло, луны как и Венеры уже не наблюдалось, воздух пах свежестью и легким бризом с реки. — Плачь, сколько угодно, я побуду с тобой сколько захочешь, хоть и всю жизнь, просто скажи. — Хочу...— Ели выдавил с себя Джисон,— хочу чтоб ты был со мной всю жизнь.— Минхо опять улыбнулся, опять поцеловал обе щеки парня и заставил того встать. — Тогда пошли, тут мы явно заболеем, — взяв парня за руку, Минхо потянул того к себе домой, — потом вернемся, времени у нас много, тебе ведь еще и мои переживая слушать. Не выпитые до конца бутылки соджу так и остались на берегу реки Хан, склонившись на песку, парни ушли вовремя, дозорный как раз делал обход, жаль ему не посчастливилось застать двух подростков с алкоголем. Река утихла когда парни ушли, но ветер не дает ей заскучать, как и Ли Минхо не даст заскучать Хан Джисону. Этой ночью, Ли Минхо пробил дырку в жизнерадостной стене и протянул руку искреннему, маленькому и ему нужному, Хан Джисону