Марго

      У Марго оцарапаны коленки, а из разбитой губы течёт кровь. Серёжа взволнованно ходит рядом, думает, чем можно было бы отомстить мерзкой воспиталке, позволившей себе поднять руку на ребёнка. Марго всего лишь не подоткнула покрывало под матрас, когда заправляла постель — она не очень хорошо двигает руками и с трудом ходит, из-за чего местные задиры часто толкают её в спину, якобы помогая идти быстрее. Марго не плачет. Сидит на пыльных коробках в затасканном платье по колено и прижимает к губе ватку. Серёжа подходит ближе, садится на корточки и прижимается щекой к пораненной ещё пару дней назад девичьей коленке. Марго никогда не отталкивает его, с радостью позволяет быть рядом, даже истерить позволяет, потому что знает: Серёжа за неё, Серёжа не тронет. Его самого тоже часто трогают, но у Разумовского есть бравый Волков, который защищает друга от задир-идиотов. У Марго есть только Серёжа. Она сама так решила, сказала, что чем меньше близких людей у неё есть, тем меньше шанс задеть её или шантажировать. А детдомовская шпана шантажировать любит до одури, поэтому и дружбу между Серым и Марго приходится держать в строжайшем секрете. Родителей убили на её глазах: неизвестные просто ворвались в их квартиру, зарезали маму с папой, а пятилетнего ребёнка оставили сидеть в луже ещё тёплой крови. Сейчас Марго уже двенадцать, но в её взгляде всё равно можно увидеть отпечаток смерти.       — Нам нужно что-то сделать, — шустро произносит Серёжа; язык как всегда не поспевает за его мыслями. — Нельзя это просто так оставлять, Маргош. Мы ей волосы ночью жвачкой залепим! Или в еду мышь подбросим! Или, не знаю, в кровать краску выльем? Я попрошу Олега, он достанет, ты только…       — Дурак ты, Серёж, — ласково отзывается Марго откуда-то сверху, и Разумовский поднимает голову на звук — ладошка подруги мягко перебирает рыжие волосы. — Ну какая мышь? Какая краска? Они с нас потом три шкуры спустят.       — Но мы не можем просто так это оставить! Она тебя ударила ни за что, она не…       — Серёж. Всё нормально, ладно? Всё хорошо. Губа уже почти не болит, даже кровь не идёт, видишь? — Марго показательно убирает ватку ото рта и даже пытается чуть-чуть улыбнуться. Серёжа улыбается в ответ, гораздо шире, умалчивая о новой капле крови, проступившей на месте разрыва кожи. — Нам сегодня, кстати, мороженое должны давать. Ты какое больше любишь: клубничное или ванильное?       Разумовский с энтузиазмом рассказывает преимущества клубничного мороженого перед ванильным, обнимает ноги подруги и надеется, что ей и правда уже не больно. Буквально через неделю у Марго идут первые месячные, она пачкает накануне выданное постельное белье кровью, вновь получает нагоняй от воспитательниц и следующие десять дней спит на голом матрасе, слушая, как девчонки вокруг неё шепчутся о том, что она умирает и что она тупая и «грязная». Это не обидно, твердит себе Марго, но слёзы всё равно катятся в затхло пахнущую подушку, а голова начинает гудеть от молчаливой истерики.       Марго всегда рядом, когда Серёжа приходит в их тайное место на четвёртом этаже побитый и скулит ей в плечо. Она помогает Разумовскому с русским, объясняет сложные правила пунктуации и даже пишет за него однажды диктант, но это всё равно узнают по почерку и ставят им обоим двойки. Она приносит Серёже те книги, которые сама когда-то прочитала, и они читают их вместе по ролям. Она радуется, когда Серёжа возвращается после прогулки с Олегом счастливым и взбудораженным, потому что если этот драчливый пацан делает с Разумовским такое, значит, он хороший человек и её косвенный друг тоже. Марго никогда не плачет, она сильная девчонка, она пытается помочь новоприбывшим малюткам освоиться в детдоме, ни за что не выдаёт Серёжиных секретов, держа их под метафорическим замком, и очень смешно шутит.       Марго — сильная девчонка, думает Серый, когда идёт в их тайное место с небольшим кульком конфет, ловко украденных из буфета для взрослых. Марго любит эти конфеты, она вообще любые любит, но эти особенно, потому что они с шипучей начинкой. Марго ждёт его на месте уже час или два, — так говорят дяди в перчатках моментом позже, переговариваясь с полицейскими, — только на этот раз пыльные коробки остаются валяться в углу. Серёжа не помнит, чтобы он кричал, но Олег утверждает обратное, и приходится ему поверить. Глаза у Марго стеклянные, лицо незнакомое и жутко пугающее. Она снится Разумовскому весь следующий месяц, всё так же устрашающе спокойно покачиваясь в петле из простыни, привязанной к трубе с холодной водой под потолком. Ночами Серёжа шлёпает до кровати Олега, чтобы молча прижаться к дремлющему другу и намочить ему слезами всю футболку. Волков догадывается, что они с этой девочкой не просто разок друг за друга домашку сделали, но вопросов не задаёт до поры до времени. Серёжа долго не может осознать, что Марго больше нет. Жизнь в детдоме продолжает течь в своём темпе, задиры всё так же пристают ко всем, кто не может ответить им крепким словцом или кулаком, воспитательницы ругают других детей, природа расцветает с наступлением лета, но ладоней Марго и её ласкового голоса больше не существует, просто нет, и это ломает.       Годами позже, когда Олег, соскочив с первого курса универа, отправляется в армию, оставляя Серёжу одного, Разумовский задумывается о создании чего-то глобального. Через несколько лет возникает соц. сеть, которую Серый, недолго подумав, гордо именует Vmeste и даже рисует первые корявые логотипы, а следом появляется и голосовой помощник Марго. Разумовский делает её максимально похожей на ту сильную, честную, добрую девочку, хранившую все его секреты и не дождавшуюся вместе с ним освобождения из детдома. Он давно не помнит её голоса, но когда заканчивает настройку, и голосовой помощник впервые здоровается и спрашивает, чем может помочь, — Серёжа плачет. По особенно тяжёлым ночам он запирается в маленькой кладовке, включает Марго на телефоне и рассказывает ей последние новости своей жизни и волнения, лежащие грузом на сердце. Впоследствии это становится их местом, о котором не знает даже Олег. А Волков единственный, кто замечает, что глаза у голосового помощника удивительно живые.