Мурашки.

Пусть они и заранее обговорили всё сто раз, пока Чуя, сидя на диване в их гостиной, в размышляющем жесте потирал пальцами лоб уже пару минут. — Такой серьезный, Чиби. — А? Да… Поднимая взгляд на Дазая, Чуя смотрит не то встревоженно, не то сомневаясь, но Дазай так лучезарно улыбается. Чертовщина. Как будто Чуя способен устоять! А теперь. Капли пота по бархатистой коже, вдоль очерченных мускулов, вниз, к пояснице и подтянутой заднице Накахары, пока он, стоя на коленях позади Дазая, наматывает поводок на руку чуть сильнее, вынуждая стоящего перед ним в коленно-локтевой позе парня запрокинуть голову и выгнуть спину, словно кот. Затрудненное дыхание заостряет все ощущения, словно под самой кожей шевеление неистового потока мурашек, пока бросает и в жар, и в холод, Дазаю кажется, он кончит даже без прикосновений к себе, его болезненно твердый член стоит прекрасно, мокрый от предэякулята, стекающего каплями от головки вниз по всему стволу. Прямые руки Дазая, упирающиеся в кровать, заметно подрагивают, когда Чуя водит увлажненным членом между его ягодиц, вверх и вниз, скользя быстро, задевая припухшее от интенсивной растяжки отверстие, но не проникая внутрь. Чуя смотрит перед собой и закусывает нижнюю губу, зная, что сейчас очень сдерживается. Пару глубоких толчков, и Дазай кончит, ведь тело того карабкается к пику лишь от самого предвкушения — его кинк на быть выебанным в ошейнике сейчас в секундах от воплощения в реальность. Ладонь Чуи потеет то ли от напряжения в мозгу, ведь он сосредоточен максимально, чтобы не навредить Дазаю, то ли от кожаного поводка, обмотанного несколько раз вокруг неё. Но Чуя всё же тянет кожаную ленту на себя, ещё раз, резко, для убедительности, срывая с уст Дазая полустон-полуплач, настолько рваный, что разобрать способен только лишь сам Накахара, знающий Дазая лучше, чем даже тот сам знает себя. — АХ! Гхх… Вйди.. Чуу… вой-дии… па…. папчк… ААгхххх В синих глазах Чуи, словно волны, плещется необузданное желание, влечение… Потребность наполнить комнату громкими стонами и его, и партнёра, в унисон, чтобы пошло, чтобы узел в паху перестал ныть и гореть. Направляя наконец головку к кольцу мышц, Чуя не моргая следит за тем, как размягченные мышцы Дазая, медленно, очень податливо раскрываются, впуская в себя головку, и за ней поэтапно весь член, раздвигаясь вокруг него до своего предела. Взгляд Чуи прикован к месту слияния их тел, пока его пах не коснулся мягких ягодиц, и теперь Чуя цепляется обеими руками за талию Дазая, держится так крепко, словно отпусти он, и Дазай рухнет, что в целом похоже на правду. Дазай даже не сразу замечает, что натяжение поводка ослабло, потому что широкая плоть в его проходе приманила к себе весь фокус, сконцентрировав все ощущения на простате, прижатой тяжелым весом. Чуя уверен, от пальцев, да и от ладоней его на Дазае останутся отпечатки, вот и прекрасно, выводя член наполовину, он толкает его внутрь до упора, затем вновь и вновь повторяя эти поступательные движения, потрахивая Дазая и дразня его размеренным ритмом. То, как Дазай каждый раз выпускает член из себя и непременно снова получает его, сводит медленно с ума обоих, и стоит придерживаться изначального плана, хотя. Оставаясь внутри влажных тесных стенок, Чуя натягивает поводок до предела, и Дазай, теперь уже вынуждено, отрывает ладони от помятых простыней, ведомый желанием набрать в легкие воздуха, выпрямляется, оставаясь стоять на коленях. Член, стоящий колом в его заднице, явно не позволит ему до конца выпрямиться, или встать и убежать, и не то, чтобы он собирался, но тогда, сбросив с руки к херам уже не нужный поводок, Чуя переводит свою горячую ладонь Дазаю на тонкую шею, мягко сдавливая её прямо поверх ошейника. — Потрахай себя немного, детка. Кадык зашелся в движении под ладонью Чуи, когда Дазай, сглотнув, пробно приподнялся, и через мгновение он уже прекрасно справлялся, словно теряя рассудок, пружиня на коленях, поднимаясь и насаживаясь на член все быстрее и быстрее, по мере того, как и Чуя осторожно, но усиливал свою хватку на его горле. Хотя глаза Дазая и были плотно сомкнуты, он ощущал, как его распирает сейчас настолько, что слезы собрались и уже окропили его длинные ресницы, пока он, не сдавая оборотов, приопускается на толстый член. Блять. Чуя в восторге. — Хороший. Убирая хватку с его горла и позволяя Дазаю насладиться глотками воздуха, обе руки Чуи вновь на изящной талии, поднимают Дазая и опускают на пах резко и быстро. Член вбивается до самой глубокой точки внутри него, срывая с уст Дазая льстящий слух Накахары крик. Оргазм ворвался во всё существо Дазая, пронзая и тело и разум, словно тысячами иголочек, Чуя же сам уже был очень близко, почти там, где нужно, поэтому ему понадобилось толкнуться до упора ещё три-четыре раза, и он, что-то прорычав, замер вместе с Дазаем в своих сильных руках. Дазай не скоро придёт в себя после настолько сильного оргазма, но на это он и рассчитывал. Сначала, не спеша выведя из партнёра свой ещё стоячий член, Чуя внимательно и осторожно помог Дазаю опуститься на постель. Дазай же прерывисто вздохнул, забавно хмуря нос от щекотки, доставляемой вытекающей из него спермой. — Пять минут, милый, хорошо? И я отнесу тебя в душ. Аккуратно отстегнув ошейник с шеи Дазая, Чуя спрыгнул с кровати и отправился набирать воду в ванную, уже зная наверняка, что когда он вернётся в спальню, Дазай будет себе сладко сопеть.