На высоте

      Риндо замечает, что что-то не так, стоит капитану самолёта сообщить, что они готовы к взлёту. Его муж — внутри всё сладко ёкает от осознание этого факта, потому что ещё вчера они были просто парой, а пару часов назад официально стали одной семьёй, — нервничает. Санзу старается этого не показывать, но Хайтани, знающий микроскопические изменения в мимике и эмоциях Харучиё, понимает, что парень волнуется. Он крепче сжимает пальцы Риндо, поглаживая подушечкой большого широкий ободок золотого кольца, словно проверяет его наличие.       Хайтани хмыкает, но пока не спрашивает, давая своему дикому счастью самому решить хочет он поделиться тем, что его заботит или нет. В конце концов, для того, чтобы организовать им лучший медовый месяц, Харучиё арендовал частный самолёт, чтобы они могли с комфортом долететь до островов карибского бассейна, где проведут три недели. Совершенно одни.       Санзу никому и никогда не рассказывал об этом своём страхе. Раньше надобности не было, да и настолько близких людей, чтобы мочь этим поделиться и не бояться, что это обернут против тебя, у парня не было. Харучиё всегда предпочитал перемещаться на машине или скоростных поездах, если нужно было ехать в очередную командировку. Редко — по пальцам одной руки можно было пересчитать, — при очень острой необходимости, Санзу летал самолётом; если уж это случалось, то занимало не больше пары часов, но сейчас… Стоило представить, что они с Риндо находятся на высоте больше десяти тысяч метров над землей, в железной коробке — внутри всё сворачивалось в тугой комок, Харучиё подташнивало и мутило.       Санзу мимолётно подносит к губам руку Риндо, целуя безымянный палец с кольцом, чтобы ощутить приятное тепло металла и жар кожи своего мужа. Стоило украшению занять положенное ему место, Харучиё хотелось ежеминутно проверять его наличие на руке Риндо, чтобы все видели кому принадлежит младший Хайтани.       — Всё в порядке? — от ласкового тона голоса Риндо, у Санзу внутри всё обдаёт теплом, а сердце начинает биться чаще. Беспокойство Хайтани и приятно, и злит Харучиё, потому что перед своим мужем он хочет выглядеть самым идеальным, без изъянов.       — Да, просто курить хочу, — Санзу облизывает пересохшие в миг губы, когда чувствует, как самолёт набирает скорость, чтобы взлететь. Желудок тут же приклеивается к позвоночнику, а голова кружится.       — Иди сюда, — Риндо легко разворачивает Санзу к себе, мягко беря того за подбородок. Когда их глаза встречаются, Хайтани ухмыляется, а потом целует Харучиё, глубоко забираясь языком в тёплый рот. Парень медленно ласкает мужа, совершая неспешные тягучие движения языком внутри влажной глубины; Харучиё не отстаёт от него, обнимая Риндо рукой за затылок, чтобы тот и не думал заканчивать. Он, в отличие от мужа, действует более напористо и жадно: кусает мягкие губы, жадно посасывает гибкий язык и всё больше углубляет поцелуй. — Так хорошо?       Зрачки внутри ледяной голубой радужки расширяются, когда Харучиё отрывается от губ Риндо, что облизывается, а его рука уже скользит ниже, за ворот рубашки Санзу, ловко расстёгивая пуговицы.       — Сладкий, — во рту пересохло, а член начал стремительно твердеть под похотливым завлекающим взглядом аметистовых глаз. — Ты мне не поможешь?       — С чем, любимый? — интересуется Риндо, вынимая пуговицы из петель и обнажая мужа.       — Я боюсь летать, — признаётся Харучиё, но взгляд Хайтани, обращённый к нему, остаётся нежным и ласковым. В нём нет ни намёка на издёвку или смех, и Санзу в который раз убеждается в том, что сделал правильный выбор, когда признался Риндо в любви.       — Это я уже понял, так как я могу помочь своему потрясающему мужу? — ухмыляется Хайтани, а потом склоняет голову и касается горячими губами беззащитной шеи Харучиё, что шумно сглатывает, а потом стонет и запрокидывает голову назад, чтобы Риндо было удобнее.       — Я… Ох, блять, — перед глазами мелькают золотистые звёздочки, когда Хайтани засасывает бледную кожу, а потом кусает Санзу за ключицу. Удовольствие растекается по телу, стремительно набирая обороты. — Знаю, что ты не одобряешь этого, но я так давно хотел сделать подобное с тобой.       Риндо нахмурился, а потом поднялся, встречаясь взглядом с Санзу. Единственное, что Хайтани не одобрял — наркоту, но рядом с ним Харучиё перестал её употреблять, заменяя сексом с Риндо.       — Что ты хочешь? — парень кладёт руку на ремень джинсов мужа, вынимая его из шлёвок.       Самолёт меж тем взлетел, но вышколенные бортпроводницы в салон не вошли; им ясно дали понять, что беспокоить господ строго запрещено, поэтому Санзу и Хайтани могли творить в салоне всё, что им заблагорассудится. Харучиё чувствует, как вскипает его кровь от вида Риндо, который мягко улыбался, наглаживая ладонью член Санзу через одежду.       — Хочу снюхать кокс с твоего члена, — выпаливает Харучиё, а потом закусывает губу, боясь реакции Хайтани.       Риндо выпрямляется, хлопая глазами. Не то чтобы он очень уж удивился этой просьбе, потому что в их интимной жизни почти не было границ, кроме одной — никаких третьих лиц, но это всё-таки было чем-то из ряда вон. Хайтани склоняет голову, проводит ладонью по ноге Харучиё, останавливаясь на внутренней стороне бедра.       — При одном условии, детка, — Риндо ухмыляется, а Санзу напрягается от хитрого взгляда аметистовых глаз. — Я дам тебе сделать задуманное, в первый и последний раз.       — Что ты хочешь?       — Поиметь тебя, сладкий, — Хайтани обводит взглядом лицо Харучиё, ища там растерянность или негодование, но Санзу расплывается в довольной улыбке.       — Так давно хотел мне вставить? — Санзу приближает своё лицо к Риндо, медленно обводя контур губ языком. — Хочешь, чтобы я стал твоей послушной сучкой?       — Да, — от столь близкой перспективы у Риндо в глазах потемнело от желания, а член заныл, натягивая ткань белья.       — Я с удовольствием сделаю это, — шепчет Санзу, прикрывая глаза. Парень не лжёт: идея поменяться местами уже давно появилась в голове Харучиё, но стоило Риндо начать ласкаться и раздвигать перед ним ноги, как Санзу забыл обо всём, желая стать одним целым со своим мальчиком. — Я дам тебе сделать с собой всё, что ты захочешь, сладкий.       — Тогда чего же мы ждём, любимый? У нас всё-таки медовый месяц, — Риндо усмехается, а потом встаёт и ведёт Санзу за собой к задней части самолёта, где была оборудована спальня. — Начнём праздновать прямо сейчас.       Харучиё ощущает себя послушным щенком, по пятам следующим за своим хозяином, а тот — соблазнительный сучонок! — виляет бёдрами, на ходу расстёгивая лёгкую рубашку и кидая её прямо на пол. Он манит Санзу за собой, заставляет сходить с ума, окунаясь с головой в это сладкое терпкое безумие, где есть только они одни.       — Шампанское хочешь? — усмехается Риндо и на ходу хватает горлышко бутылки из ведёрка со льдом. Парень открывает дверь в спальню, но не успевает зайти внутрь — Харучиё налетает на него сзади, со стоном впиваясь губами в сгиб шеи, больно кусая.       — Тебя хочу, — словно в горячке шепчет Харучиё, водя горячими ладонями по телу Риндо. Хайтани изгибается, закидывая голову назад, на плечо Санзу, чтобы ощутить жадные поцелуи на своей шее. — Пиздецки сладкий.       Харучиё сжимает в ладонях узкие бёдра, опускает одну руку ниже — на пах, чтобы обхватить твёрдый член мужа. От мысли, что это будет в нём, внизу живота завязывается сладкая спираль предвкушения. Второй рукой Санзу ласкает чувствительные соски, переходя от одного к другому.       — Кажется, тебе уже не так страшно лететь? — тихо говорит Риндо, а потом стонет, когда Харучиё обводит языком местечко за ухом Хайтани. Санзу ласково прикусывает нежную мочку и осторожно оттягивает серьгу-гвоздик.       — На постель, любимый, а я пока открою тебе шампанское, — Риндо поворачивает голову, чувствуя огненную волну, которая прошибает его до самых костей — взгляд Харучиё сам по себе наркотик, зрачки расширены, он тяжело дышит и прямо источает сексуальность и желание. — Про одежду напоминать не нужно?       — Нет, детка, — Хайтани расстёгивает ремень и ширинку на джинсах, снимает вместе с бельём, садясь на кровать. Одновременно сдёргивая с ног обувь и носки. Он заползает на середину кровати, ложится поудобнее, облокачиваясь на мягкие подушки. Риндо сгибает одну ногу в колене, обхватывает рукой эрегированный член и усмехается, наблюдая за Харучиё.       Муж от нетерпения злится, но с пробкой от шампанского расправляется в два счета, наливая игристый напиток в высокий хрустальный бокал. Поворачивается к Риндо и застывает, ощущая, как голову заволакивает плотным красным маревом — Хайтани выглядит так по блядски красиво, что у Санзу пах сводит до боли от возбуждения.       — Выебыть бы тебя как следует, — охрипшим голосом произносит Харучиё, еле контролирую себя.       — Никак передумал? — хитро улыбается Риндо, а потом обводит головку своего члена пальцами, собирая смазку. — Не хочешь облизнуть с него что-нибудь? Ты же помнишь это ощущение на своём языке, правда? Какой мой член нежный и тяжёлый, как идеально помещается в твой умелый рот.       «Сучонок», — с дикой яростью и любовью, одновременно, думает Харучиё, наблюдая, как муж надрачивает себе, обхватив член кольцом своих длинных пальцев. Картина поистине завораживающая и притягательная: хотелось устроиться поудобнее и любоваться томными, ритмичными движениями; вот только Санзу знает — он не смог бы просто наблюдать, а зажал бы Риндо, чтобы отсосать ему, а потом оттрахать.       — Я с радостью отсосу тебе, сладкий, — голос сел, а в одежде стало слишком жарко и неудобно. Харучиё обошёл кровать, ставя бокал на тумбочку, а потом скинул с себя лишнюю одежду, зажимая в ладони небольшой пакетик с белым порошком.       Риндо смотрит, как муж забирается на постель, становясь на колени между его ног. Всё тело окутано возбуждением в перемешку с удовольствием от осознания — Санзу смотрит на него, жадно слизывает взглядом каждое движение пальцев, что ласкают член; слушает тяжёлое дыхание и тихие стоны; Харучиё сходит от этого с ума.       — Давай так, любовь моя, — усмехается Риндо. — Совместим приятное с полезным: пока ты будешь проделывать задуманное, я вылижу тебя, идёт?       По коже пошли мурашки, когда в голове возникла картинка того, как это будет выглядеть в жизни. Санзу неосознанно облизывается, чувствуя фантомный вкус нежной чувствительной головки члена Риндо в своём рту, а собственный сфинктер сжимается, стоит представить ласки мужа. Подобного опыта у них не было до этого часа.       Санзу становится на четвереньки, и Риндо шумно сглатывает, когда парень перед ним прогибается в пояснице, оттопыривая кверху красивую задницу. Харучиё улыбается, а потом поворачивает голову и оставляет тёплый поцелуй на колене Хайтани. Он движется дальше, медленно подползая к паху Риндо, и от этой картины Хайтани чувствует, как звереет.       Гибкий умелый язык облизывает красную головку, пока Риндо продолжает ласкать себя. Санзу смотрит ему в глаза, жадно собирая смазку в свой рот, а потом берет член внутрь, легко подстраиваясь под ритм Хайтани. Тот стонет, ощущая тёплые влажные стенки, что смыкаются вокруг твёрдого ствола. Санзу двигает головой вверх-вниз, обводит головку языком и втягивает щёки, создавая вакуум внутри своего рта, чтобы доставить Риндо как можно больше удовольствия.       — Хару, — как молитва, с которой Хайтани готов засыпать и просыпаться. Он закрывает глаза, полностью отдаваясь во власть влажного рта Санзу. Муж этим пользуется на славу, заглатывает глубже, убирая руку Риндо в сторону и заменяя своей.       «Хочу бесконечно долго ласкать тебя, малыш», — у Харучиё закатываются глаза, а пах горит от яркого дикого возбуждения, что заполняет собой все клетки тела — Санзу помнит, что обещал мужу дать себя трахнуть, но стоит коснуться Риндо, и всё исчезает, кроме желания доставить наслаждение Хайтани.       — Разворачивайся, — в волосы вплетаются длинные сильные пальцы, оттягивая назад. Санзу отпускает член Риндо с влажным пошлым звуком и довольно облизывается, а потом ойкает, когда оказывается на спине и в следующую секунду на животе. — Блять.       Хайтани не удерживается и шлёпает по молочной ягодице мужа, что стремительно краснеет, а Харучиё уже встаёт на четвереньки, прося ещё.       — Сладкий, пожалуйста, — умоляет Санзу, но Риндо тянет его к себе.       — У тебя три минуты — не успеешь, выебу так, — звучит тихий голос Риндо, а в сознании Харучиё всё окрасилось в красный цвет; его муж в роли актива был просто бесподобен, заводя Санзу ещё больше. Парень нежно касается губами головки члена Риндо, а потом приподнимается, чтобы открыть пакетик.       Белая взвесь осторожно распределяется по упругому горячему стволу. Остатки Санзу бесцеремонно отбрасывает куда-то в сторону, становясь обратно на четвереньки, чтобы было удобнее. Он закусывает губу, когда на бёдра ложатся ладони Риндо, что сжимают нежную кожу пальцами, оставляя на ней яркие полумесяцы от ногтей.       Хайтани облизывается, наблюдая перед собой до безумия соблазнительную и красивую картину. Харучиё абсолютно раскрыт перед ним, и от вида тугого колечка на кончике языка появляется покалывание — хочется оттрахать Санзу, вбиваясь в его гибкое поджарое тело; слушать мольбы и стоны, возможную ругань и хныкание, но точно знать — Харучиё нравится.       Хайтани привстаёт, а потом легко кусает мужа за ягодицу, обводит место укуса языком, а потом скользит к заветному местечку, чтобы наконец-то вылизать своего сладкого пассива. Стоит горячему дыханию коснуться сфинктера Санзу, как тот тихо стонет, а потом опускает голову и снюхивает наркотик с тела Риндо.       — Сладкий, — в голове только Хайтани и кристально-чистое возбуждение, что стремительно заполняет собой всё тело вместе с порцией экстаза от происходящего. — Ещё.       Риндо усмехается, а потом принимается старательно вылизывать Харучиё, лаская его изнутри своим языком. Одна из рук ложится на стоящий колом член, распределяя по упругому стволу смазку, чтобы лучше скользило. Хайтани сходит с ума от того, каким шёлковым и горячим Санзу оказался внутри; он сжимал язык Риндо и стонал, как последняя шлюха, умоляя трахнуть его скорее.       — Малыш, прошу, у меня сейчас яйца лопнут, — Харучиё тяжело дышит, сжимая в пальцах покрывало. Он оставляет влажный след языком на члене Риндо. — Вставь мне.       Хайтани усмехается, а потом касается губами мошонки Санзу, заставляя того заскулить от восторга, и снова возвращается к анусу, жадно вылизывая и понимая теперь почему Харучиё так любил это дело.       — Изверг, блять, — хрипит Санзу, беззастенчиво насаживаясь на язык Риндо. — Так нравится мучить меня?       Хайтани отстраняется от Харучиё.       — Умоляй лучше, чтобы получить мой член, — парень с силой шлёпает по ягодице, оставляя красный отпечаток ладони на фарфоровой коже. — Сегодня ведь ты моя шлюшка.       Харучиё думает, что зря не предложил эту идею сам и намного раньше, потому что ощущения были совсем другими — он и не подозревал, что быть «снизу» так томительно, ждать и умолять, пока тебя соизволят отыметь, а Санзу жаждал член Риндо в себе.       — Я тебя обожаю, — говорит Харучиё, беря в руку член Хайтани и посасывая головку, как будто это леденец. — Ты же видишь, мой король, как я жажду тебя, правда? Моя задница создана для тебя.       — Может, тебе понравится вот так? — от движений умелого языка на своем члене — в голове всё гудит, но Риндо смачивает свои пальцы в слюне и осторожно вставляет в задницу Харучиё, что громко стонет, сильнее насаживаясь на них. — Блять, как узко.       — Выеби меня, — Санзу почти плачет, двигая бёдрами навстречу. Боли не ощущается, если она и есть, то крохи, которые стираются под огромной лавиной наслаждения. Риндо моментально находит нужную точку и давит на неё каждый раз, как Харучиё двигает бёдрами.       От жарких слов мужа, желание пробирает Риндо до костей, словно всё тело окунули в лаву, и она растворила всё, кроме дикой потребности трахнуть Харучиё. Не ясно до конца, что послужило толчком для такого поведения Санзу: их свадьба, боязнь полётов, наркотик или всё сразу, но Харучиё распалился на столько, что сам потянул Хайтани за собой.       — Какой непослушный мальчик, — тихо говорит Риндо, становясь позади Санзу; парень под ним больше напоминал течную кошку, предлагающую себя, но от такого развратного и блядского вида, Хайтани чувствовал жар и боль в паху — так хотелось вставить мужу. Риндо кладёт ладонь на спину Харучиё, с силой надавливая и заставляя прогнуться. В губах колет, хочется зацеловать красивые сведённые вместе лопатки и поясницу; укусить за ягодицы, но вместо этого Хайтани проводит членом меж ними, дразня Санзу.       Соприкосновение нежной кожи с горячим членом Риндо выжигают изнутри всё тело ярким вихрем удовольствия. Харучиё не горит — сгорает под натиском жгучего наслаждения, что скопилось внизу живота, ища выход. Парень расставляет колени, сильнее выгибается, бесстыдно трётся о пах мужа ягодицами, умоляя взять себя.       — Пожалуйста, сладкий, трахни меня, — Санзу опускается грудью на постель, вытягивает перед собой руки и покачивает бёдрами, дразнясь.       — Кто твой папочка, сучка? — на шею ложится твёрдая ладонь, сжимая.       Харучиё прикрывает глаза от удовольствия, Риндо был великолепен в роли актива, жёсткого господина и безоговорочного хозяина Санзу. Пожалуй, стоит почаще уступать ему это место, подставляя собственную задницу для члена Хайтани.       — Я твоя сучка, папочка, — Харучиё поворачивает голову, касаясь щекой мягкой ткани покрывала. Он встречается взглядом с Риндо и расплывается в улыбке, видя дикий похотливый лик мужа. — Ты же хочешь меня, папочка.       Санзу подносит к лицу руку и принимается облизывать собственные пальцы, продолжая смотреть на Хайтани. Риндо тяжело дышит, держа ладони на бёдрах Харучиё, а этот невозможный шельмец выпускает изо рта мокрые пальцы и подносит их к своей заднице, поглаживая вход, иногда задевая член Хайтани.       — Смотри, сладкий, как я хочу тебя, — Риндо, как под гипнозом, переводит взгляд на ловкие пальцы, что один за одним проскальзывали в анус, растягивая Харучиё. — Дай мне свой член, хочу его внутри себя.       Хайтани рычит, а потом отбрасывает в сторону руку Санзу; на покрасневшее отверстие наносит смазку, а потом подставляет ко входу головку, слегка покачиваясь туда-сюда. Риндо стискивает зубы, медленно входя в жаркую узкую тесноту. От этого непередаваемого ощущения в голове становится пусто, остаётся только один голый инстинкт — взять и трахнуть, наполняя своей спермой до краёв. Харучиё оказался горячим и узким, так плотносжимающим член Хайтани шёлковыми стенками, что казалось, будто двигаться не сможешь внутри. Однако, первое движение делает именно Санзу; он бесстыдно стонет, а потом насаживается на член Риндо, вышибая громкий стон из груди мужа.       Низ живота горит, как и не привыкший к таким вывертам зад, но последнее, чего хочет Харучиё, это прекратить. Вместе с болью, по телу расползается удовольствие; оно струится в венах вместо крови, заполняет лёгкие и желудок; заменяет собой всё, окутывая сознание золотистым светом. Парень стонет, ему не хватает движения, но он понимает причину заминки — сам испытал этот кайф, когда впервые оказался в Риндо.       — Папочке нравится? — голос Санзу доносится сквозь белый шум в ушах. Хайтани ослеплен удовольствием и шикарной узостью, что так крепко держит его член внутри.       — Безумно, — со смешком отвечает Риндо, а потом сам себя спускает с тормозов, начиная мощно и часто двигаться — он знает, что Харучиё это понравится; без мнимой нежности, с примесью лёгкой боли, чтобы всё казалось ещё острее. Именно так, как они любили.       Длинные пальцы сжимают покрывало, Санзу стонет, подстраиваясь под глубокие толчки Хайтани, что так классно растягивает его, задевая нужную точку внутри тела Харучиё. Каждый раз внизу живота взрывается очередной яркий фейерверк, разносящий огромную волну наслаждения, которая пропитывает собой все клетки организма.       Хайтани запрокидывает голову назад, сильнее сжимая руками бёдра Санзу, продолжая с силой вбиваться в него; внутри разлито горячее терпкое удовольствие, что множится с каждым новым толчком. Особую сладость доставляют громкие стоны Харучиё, что сжимается каждый раз, как член Риндо полностью оказывается в нём.       В какой-то момент Хайтани тянет Санзу на себя, проводя ладонью по поджарому животу, чтобы обхватить пальцами истекающий смазкой член.       — Нравится? — голос Риндо подобен дьявольскому шёпоту, и от него по коже расходятся мурашки. Санзу стонет, закидывает назад руки и обнимает ими Хайтани за шею. Он глубже опускается задницей на член мужа, прося ещё и ещё.       — Да, да, да, — как заведённый хрипит Харучиё, ощущая, как умелая рука Риндо ласкает его член, оглаживая большим пальцем чувствительную головку. — Чёрт, малыш, ещё!       Улыбка касается губ Хайтани, и он насаживает Харучиё на себя, от чего тот взрывается, кончая и пачкая спермой ладонь Риндо и покрывало на постели. Санзу обессилено валится обратно на кровать, чувствуя, как муж продолжает двигаться в нём. Харучиё сжимает сфинктер, и тут же получает укус в плечо, а потом чувствует горячее семя внутри себя и как пульсирует член мужа — охуенное ощущение.       — Блять, — Хайтани ласково целует Санзу и уже хочет выйти из него, но Харучиё останавливает его.       — Побудь ещё внутри меня, — просит он, укладываясь поудобнее и чувствуя приятную тяжесть тела сверху. — Ты был бесподобен.       — Как и ты, мой любимый пассив, — усмехается Риндо. — Но больше, я тебя умоляю, никаких наркотиков.       — Сладкий, с тех пор, как мы начали встречаться, я не употреблял, — смеётся Санзу, а потом вылазит из-под мужа, дотягиваясь до пакетика. Он раскрывает его, облизывает палец и опускает в порошок. — Попробуй.       Риндо хмурится, но послушно слизывает взвесь. Глаза расширяются, ощущая сладость на языке.       — Сахарная пудра? — Харучиё ухмыляется и кивает.       — У меня была идея снюхать с тебя что-то, но я знаю, как ты относишься к этому. Поэтому я нашёл лучший выход из ситуации, — Санзу откидывает от себя пакетик, а потом целует Риндо, неспешно лаская его языком. — Мой единственный наркотик — ты.       — Я тебя люблю.       — Я больше, моё сердце.