Скованные одной цепью

      Наверное, жизнь не взлюбила Вэй Усяня ещё в первый раз.       Вэй Усянь не хотел возрождаться, но его никто не спрашивал, Мо Сюаньюй решил всё за него. Он не успел даже исполнить последнюю волю прежнего хозяина тела, как его забрали из деревни Мо. Крайнее невезение. Вместе с юными адептами ордена Лань был их учитель — Ханьгуан-цзюнь. Только Вэй Усянь начал ломать комедию, изображая душевнобольного обрезанного рукава, как заклинатель безмолвно скрутил его и скоропостижно отбыл с ним в Облачные глубины. Вэй Усянь никак не мог ожидать такого поворота.       — Когда мы сыграем свадьбу? — весело спросил Вэй Усянь, пытаясь вызвать отвращение. — Я человек порядочный, чем дольше мы живём вместе вне брака, тем больше будет отброшена тень на мою честь. Я уверен, ваша добропорядочность не позволит пользоваться мною без планов на нашу дальнейшую совместную жизнь. Но советую вам поторопиться, Ханьгуан-цзюнь, моё терпение не вечное. И я хочу, чтобы на свадьбу пригласили сказителей.       Вэй Усянь сидел на полу перед стоящим Лань Ванцзи, который никак не реагировал на его околесицу. Он уже не знал, что говорить или как это говорить, чтобы благородному господину было неприятно, уже не знал, как вывести его из себя. Он находился в Облачных Глубинах несколько дней и уже начинал плохо себя чувствовать от невыполненного желания Мо Сюаньюя.       — Что скажете, Ханьгуан-цзюнь? Что бы вы хотели увидеть на нашей свадьбе? А тот молодой господин на неё придёт? Как его там? Лань Сычжуй! Он довольно симпатичный. Хотя лучше держать его подальше, иначе я не сдержусь и случайно обесчещу себя и вас.       — Вэй Ин. — внезапно произнёс Лань Ванцзи, пронзая его и цзиньши словами.       Вэй Усянь аж замолчал на пару секунд. Как такое возможно? Он же ничем себя не выдал, ничего не сказал такого и не сделал, даже к тьме не прибегал. Он быстро собрался и продолжил игру.       — Кто? Ханьгуан-цзюнь не запомнил моё имя? Я и обидеться могу, но повторю, чтобы больше подобного не случалось и ради моей любви к вам. — его голос был твёрдым, как у раздражённой жены. — Мо Сюаньюй. Но можете называть меня А-Юй, мне будет очень приятно. — тон сменился на заигрывающий. — А позволите называть себя как-то иначе? Ванцзи? Или А-Цзи! Ой, как красиво, мне нравится! А-Цзи! А-Цзи! А-Цзи! — возбуждённо заголосил он, специально избегая молочного имени.       — Вэй Ин. — Лань Ванцзи шагнул к нему. — Прекрати притворяться.       — Да сколько можно! Кто он тебе!? — истерично закричал Вэй Усянь. — Я твой будущий муж, прояви уважение!       — В хижине Мо Сюаньюя был воскрешающий круг и его дневники. Это ты, Вэй Ин.       — Ты читал мои дневники!? — уже визжал он. — Кто тебе позволил!? А если и прочитал, то должен знать, что я заклинатель и эта всякая разная атрибутика не должна тебя удивлять. — он проигнорировал тот факт, что Мо Сюаньюй даже ядро толком не сформировал.       — Мо Сюаньюй призвал тебя, Вэй Ин, и пожертвовал тебе своё тело.       — Да не призвал я его! — заметался из стороны в сторону Вэй Усянь. — Я пытался, но у меня ничего не получилось. Но теперь он мне и не нужен. — Вэй Усянь кинулся в ноги Лань Ванцзи и схватил его за подол ханьфу. — У меня теперь есть ты, А-Цзи, и больше мне никто не нужен. Никто теперь нас не разлучит.       Лань Ванцзи присел, чем немало удивил Вэй Усяня.       — Ты — Вэй Ин, я вижу это. Никто теперь нас не разлучит.       Лицо Лань Ванцзи ничего не выражало, было всё таким же холодным, но его светлые глаза горели опасным огнём. Вэй Усянь отшатнулся обратно к стене на свою циновку, его напугало то, что он увидел на глубине этих глаз. Но он отыгрывал свою роль дальше.       — Я-я обиделся на тебя, А-Цзи. Как ты можешь думать о ком-то другом, когда я перед тобой?       Лань Ванцзи потянулся к нему и, взяв за запястье, потянул на себя. Вэй Усянь вскрикнул от боли.       — Тогда что это? — Лань Ванцзи отогнул его рукав, обнажая два скверно выглядящих пореза.       — Я хотел умереть. Но теперь не хочу. Я же теперь с тобой. — быстро придумал ложь Вэй Усянь.       — Это невыполненное посмертное желание Мо Сюаньюя. Что он хотел?       — Я хочу, чтобы ты перестал так себя вести! — он попытался выдернуть руку, но его цепко держали. — Лучше прижми меня к себе и скажи, что я хороший.       Лань Ванцзи и вправду притянул его к себе, крепко и тепло обнимая.       — Вэй Ин хороший.       Вэй Усянь чуть не расплакался от безвыходности и горечи. Он уже не знал как продолжить спектакль, чтобы в него поверили, и причём так, чтобы его ещё и вышвырнули из Облачных глубин, а не судили непонятно за что. Ему ещё нужно вернуться в деревню Мо.       Лань Ванцзи подержал его немного и отстранился.       — Желание — это смерть всей четы Мо? — спросил он бесстрастно.       Вэй Усянь молчал, отчаянно пытаясь придумать что-нибудь.       Лань Ванцзи встал и направился к выходу.       Вэй Усянь резко поднялся и хотел было остановить его, но не смог сделать и трёх шагов — у него заболела нога. Он и забыл про это.       — Ты же не убьёшь их.       Лань Ванцзи обернулся.       — Зачем ты у меня это выпытываешь? Ты не убьёшь простых людей — не сможешь.       Лань Ванцзи не ответил.       — Ну чего ты замолчал!? Что тебе от меня нужно? Отпусти меня, я всё сделаю сам и ты меня больше никогда не увидишь. Или наконец убей меня раз ненавидишь, не мучай только.       Лань Ванцзи подошёл, положил ладонь на его бледную от болезни щёку, вглядываясь в лицо. Вэй Усяня, как привезли в Гусу, насилу умыли, лишая его грима и маски.       — Никто нас теперь не разлучит. — опять повторил он и ушёл.       Вэй Усянь вскричал и метнулся к цепи, приковавшей его ногу, и зазвенел ею в отчаянных попытках вырвать её из стены.       Видимо Лань Ванцзи в своём святошном ордене настолько закостенел, что решил, что лучший метод борьбы с Вэй Усянем и тёмными заклинателями — это их заточение. Вэй Усянь не знал будет ли над ним суд, но он точно до него не доживёт — желание Мо Сюаньюя будет не выполнено и его душа разрушится без возможности к перерождению.       Вэй Усянь сорвал себе все руки, но так и не смог вырвать цепь, и так утомился, что заснул. Спал он плохо, сны были не спокойные и плохие. Кажется, кто-то приходил, наверное, Лань Ванцзи вернулся в цзиньши на свою половину. А потом и вовсе его дрёма стала тяжёлой и неподъёмной, словно он бредил. В какой-то момент в перерыве между таким сном его посетила тягучая мысль. А что если Лань Ванцзи забрал его не для суда и наказания? Ещё и слова эти странные о не разлуке и огонь в глазах. Если бы тот постоянно не твердил "Вэй Ин-Вэй Ин", то Вэй Усянь мог бы подумать, что его хотят видеть, как постельного мальчика. Или раба, если брать в расчёт цепь. А если и так, то он всё равно скоро умрёт.       На следующее утро его немного отпустило и Вэй Усянь смог сесть и оглядеть комнату. Перед ним стояла порция остывшего риса и пиала воды. Как щедро. Он посмотрел на исцарапанные ладони и вновь схватился за цепь, уперевшись ногами в стену. Не сгорела бы и палочка благовоний, как он рухнул на циновку. Он дрожащими руками поднёс пиалу к губам, немного расплескав, отпил и омыл лицо. Вот же слабое тело у этого Мо Сюаньюя.       — Лань Чжань. — захрипел он, откашлялся и крикнул. — Лань Чжань! Где ты есть? Ты меня решил пытать одиночеством!? Я же сейчас освобожусь и убегу отсюда. Будешь знать, как уходить не пойми куда. Я уже чувствую, как один гвоздь шатается. Ух! — его пронзила боль и не какая-то физическая — с телом было всё в порядке, а ментального характера. У него словно болела душа.       Вэй Усянь спрятал глаза в изгибе локтя и попытался помедитировать, чтобы хоть как-то унять этот жуткий дискомфорт.       С одной стороны, он всё это заслужил и даже больше. Если его душа рассыпется, то миру станет гораздо легче дышать — не будет этой мешающей пыли по имени Вэй Усянь, не сможет он больше совершить страшных ошибок. Но с другой стороны он же сможет исправить всё, искупить вину или по крайне мере не сможет попытаться. Вэй Усянь почти уверен, что смог бы придумать что-то такое, что облегчило жизнь многих, если не всего мира. Он привык добиваться невозможного и смог бы добиться сейчас.       Он отнял руку от лица. Было темно. Видимо он опять уснул. Но к удивлению, он чувствовал себя вполне нормально. Может медитация или хороший сон помогли.       Вэй Усянь съел мерзкий остывший склеенный рис и схватился за цепь, но не стал её тянуть. Он с ужасом уставился на свои запястья. Они были чистыми. Две пары перечёркивающих кожу порезов исчезли. По спине пробежали мурашки. Он судорожно развернулся и быстрым взглядом окинул цзиньши. Что происходит? У него и вправду обострились чувства и здесь кто-то есть, или у него приступ паники? И всё же если рассудить, Лань Ванцзи не мог убить невинных людей — запятнать свои изящные праведные руки кровью. Этого Второй Нефрит никогда бы не сделал, он скорее бы убил самого Вэй Усяня. Для этого причин гораздо больше. Или убить одного, чтобы спасти многих. Или убить многих ради одного. Выбор очевиден. Но если не он сделал это, то кто?       Неожиданно всё естество Вэй Усяня завопило во второй раз. Как будто ему грозила опасность. Он весь подобрался. Вскоре послышались уверенные и обличающие шаги, словно человек хотел, чтобы его услышали. Неужели кто-то из ордена Лань или из других орденов прознал, что он здесь? Если и так, то это хотя бы веселее, чем сидеть на цепи.       Незнакомец подошёл к цзиньши. Вэй Усянь лёг и замер, чтобы подпустить недоброжелателя поближе. Человек зашёл, закрыл за собой дверь и приблизился. Он недолго постоял над ним. Зашуршали одежды и Вэй Усянь услышал тихое дыхание — незнакомец присел. Его прострелила догадка.       — Вэй Ин. — позвали его.       Вэй Усянь приподнял голову и вправду перед ним на коленях был Лань Ванцзи.       — Где ты был? — подозрительно спросил он.       Лань Ванцзи взял его за запястье, осматривая его, а затем изучил и второе.       — В деревне Мо.       Вэй Усянь сел, не понимая, шутит ли тот. Он пригляделся. Адепты Гусу Лань всегда следили за собой и были чуть ли не до брезгливости чистолюбивы. Несмотря на всё это, Лань Ванцзи был в пятнах грязи. Вэй Усянь протянул руку и дотронулся до самого большого пятна. Он был довольно умён и часто оказывался прав, но сейчас надеялся, что ошибается.       — Что это? — его палец неловко ткнул в злополучное пятно.       — Кровь. — бесстрастно ответил Лань Ванцзи.       — Твоя? — глупо спросил Вэй Усянь, всё ещё на что-то надеясь.       — Нет.       — Ты же не?.. Ты не мог этого сделать. Ты бы так не поступил, ты слишком хорош для этого. — он взял его за руку и просяще заглянул ему в лицо, глаза застелила пелена слёз. — Скажи, что ты это не сделал. Ты слишком благочестив и благороден для подобных дел.       — Сделал. — обрушая всё, произнёс Лань Ванцзи.       — Зачем? — взмолился Вэй Усянь. — Я не стою подобной цены. Я бы сам мог это сделать.       В дикую панику его вгоняло не только то, что Лань Ванцзи обагрил свои руки кровью простых людей из-за него, но и кое-что другое. Всё, что Лань Ванцзи знал — это то, что умереть должны четверо и что семья Мо обижала Мо Сюаньюя. Но за исключением самого владельца тела в семье Мо три человека и неизвестно кто является четвёртым, и вся ли чета Мо входит в список приговорённых, если кто-то из них вообще входил. Риск убить невинного максимален.       — С-скольких ты убил? — у него дрожал голос.       — Всех.       Вэй Усянь побоялся спрашивать, что означает это "всех". Вся семья, что вряд ли. Или вся деревня.       Лань Ванцзи обнял его, от чего стало тепло, и прошёлся по шее носом, глубоко вдыхая. Его дыхание опалило его кожу, щекоча. Вэй Усянь застыл.       — Никто нас теперь не разлучит. — произнёс Лань Ванцзи своим приятным глубоким голосом.       Это было сделано для него и ради него. Наверное, это должно быть романтично, но это было пугающе солёно. Вэй Усянь не знал, что случилось с Лань Ванцзи за время, пока его не было. Но Второй Нефрит точно изменился, тот праведный юноша никогда бы так не поступил, он бы спас всех и покарал невинных, даже если бы пришлось покарать и себя. И несмотря на то, что Лань Ванцзи пошёл на смертоубийство ради его безопасности, Вэй Усянь кое-что понял в этих мягких оберегающих объятьях. Цепь с него не снимут.