Царевна-Лягушка на новый лад

Девушка весь вечер читала просьбы жителей деревни. Готовила снадобья, варила настои. Собирала порошки, писала письма. Складывала все нужные вещи жителям деревни в большой короб. Шептала наговоры на обереги. – Веточка-прутик осиновый, убереги стада от волков грозных, отведи от лесов темных и блуда пропащего, спаси ягнят молодых от топи глубокой. – Девушка окунала осиновый прутик в пахнущую полынью воду, стряхивала и снова окунала. – Кукла-берегиня, упаси Машеньку от хвори-болезни тяжелой, подари девочке сон крепкий. – Василиса связывала куколку из сушеной травы и разноцветных лент. – Кость-охранушка, убереги двор от пакости нечистой, отведи от дома беду нечаянную. – Старую лошадиную кость обмазывала она горькой настойкой полыни и черемухи. – Колокольчик звонкий, отгони от деревни злые ветра, да врагов одолелых, оповести в трудную минуту живых. – Шептала она, подвязывая к колокольчику красную нить. Не один час прошел, пока девушка собрала большой короб. Не один час прошел, пока написала она письма и наказы жителям деревни. Собрала и туесок дяде Водяному и его дочкам. Соседями они были тихими и добрыми, помогали друг другу в трудностях. Сложила им варенье, сушености, запасы, оставшиеся с зимы. Пропадут, жалко. А тут добрым людям в нужное дело пойдут. Собирала в мешочки травы, подписывала каждый. Затопила баню, попросила Ивана натаскать воды. Так вечер и прошел. К ночи девушка отправила гостя мыться, а сама в это время устелила ему на сон в передней. Себе устелила на печи. Сварила пару яиц, намешала творогу со сметаной, заварила чай. Иван поел и улегся спать. А девушка отправилась к лодке. И поплыла в центр болота. Как теперь хранить наговор, когда болотная вода так далеко будет. Как сохранить личину, наложенную на себя? Встала девушка в полный рост в лодке. Распустила волосы. Сняла одежду, прошептала наговор. С головы девушки спрыгнула большая лягушка, которая уселась на нос лодки, посмотрела на нее умными большими глазами. Василиса погладила зеленую кожу существа, тепло улыбаясь своей спутнице и спустилась в воду. Нырнула так глубоко, как смогла. Тишина и вода обволакивали и успокаивали. Мимо проплывали рыбы, водоросли щекотали ноги. Воздух в легких кончился, и он выплыла на поверхность. Она ныряла и ныряла, пока усталость не заставила ее забраться в лодку. Стоя в лодке, Василиса запела песню. Ой, ты матушка вода, Отпусти меня в далекие, чужие города. Опусти, да будь со мной, Дождиком, глотком студеным, речкою живой. Не покинь в мой час тяжелый, Дай мне сил большую меру, Помоги здоровой быть, веселой, Сохранить живую веру. Отведи врага от дома, Коль им я еще искома. Укажи Кощею ложный путь, Заплутает он, и сгинет пусть. Ой ты матушка вода, Да крутые берега… Долго пела Василиса свою песню, в волос стекали струи воды. Туман окружил лодку. Вокруг вились светлячки, вспыхивая то тут, то там. Над головой сияла россыпь звезд, из-за леса вышла луна, нарисовав на болоте сияющую полоску. Наконец девушка надела платье, взяла на руки лягушку, погладила, поцеловала. – Ты моя сестрица, спасение мое. Прошу тебя еще помочь мне в моем пути. – Посадила она лягушку себе на волосы и зашептала. – Мать вода, Мать земля, Силы сильные, да Светоч яркий, помогите, охраните, укройте, спрячьте меня и сестрицу свяжите. Врага запутайте, по следу плуталому пустите. Личина не моя, скрой упрячь, отведи дорогу злую от меня, дома моего. Шепчу, да прошу, молю, заклинаю, силу свою отдаю и облик меняю. Вспыхнул свет, заискрилась вокруг лодки вода, и лицо девушки снова стало не своим прекрасным, с полными губами да синими глазами, а зеленое лягушачье. Заплакала Василиса горько да печально. Долго качала ее лодка на болотной воде. Только спать было пора. Нужно назавтра многое успеть сделать. Повернула девушка свое суденышко к дому и тихо поплыла к причалу. Тихо вошла она в дом, залезла на печь и уснула крепким сном. Но не знала она, что видел это все Иван, видел ее нагую в лодке, слышал ее песню. И не спалось ему в ту ночь. Что за тайну хранила эта тихая девушка? Наступило утро. Василиса встала, затопила печь, закинула в котелок щуку на уху. Замесила тесто, завернула в него карпов. Нагрела воды. Разбудила Ивана. Наказала дома сидеть, а сама отправилась к Водяному. Болото жило своей жизнью, серые утки крякали в камышах, плескалась в воде рыба, куковала в ветвях кукушка, гудел комариный рой. Туман, согретый солнцем, наконец, уполз в траву, да там и растаял. Пристала лодка к топкому берегу, привязала ее Василиса и отправилась в гости к соседу. На берегу игрались дочки дяди Водяного, Листвина, Золотоуста, Мирослава. До того хороши девушки, светлые волосы отливали зеленой листвой, стройные, босоногие, в длинных белых платьях танцевали они под лучами рассветного солца. Зеленые очи сверкали весельем и радостью. – Василисушка, ты в гости к нам пожаловала, так с утра ранехонько! Да как рады мы тебе. – Щебетали русалки. – Сейчас батюшку позовем. Все трое побежали к заросшему мхом зеленому дому. Немного времени прошло, и вышел из дверей дед, грузный, с длинной зеленоватой бородой, доброй улыбкой, зелеными глазами. Радушно распахнул он объятия девушке навстречу. – Ты к нам по каким таким делам приплыла в такую рань? – Девушка обняла деда, чувствуя в его объятиях себя совсем маленькой. – Дед Водяной, проститься я пришла к тебе. Уезжаю я давеча. Ухожу с болот. Вот и пришла показаться, да добром на добро ответить. – Как так, душа моя, случилось ли что? Куда уходишь, надолго ли? – Дед разомкнул объятия и печально посмотрел на Василису. Девушка не стала юлить, и рассказала ему, как все было. – Да сильный наговор наложен, не разомкнуть его. Как помочь тебе, не знаю. – Водяной покачал головой. – Судьба – ноша тяжелая, на чужие плечи не переложишь. – Пойдем чаем тебя напою, да поговорим по душам, может совет какой дам. Долго они сидели в светлице у старика, дочки хлопотали, разбирая подарки от Василисы. Говорили обо всем, о болоте, о утках, рыбе, комарах, туманах над рекой. Дед сказал, что за домом присмотрит и чужих отвадит. Будет печь топить, чтобы тепло сохранить в доме. Потом прощались долго, девочки плакали, дед обнимал, жалел ее как внучку. На том и простились. Девочки и дед еще долго махали вслед уплывающей Василисе, желая ей добра и светлого пути. Вернулась Василиса в дом. И попросила Ивана помочь перевести на берег собранные наговоры, травы. Набралось много вещей. Короба, мешки, связки большой кучей лежали на берегу. – Ты вернись в дом, не надобно, чтобы тебя деревенские заприметили, а то потом к дому люд ходить начнет. Ни к чему это, хочу тихо уйти и болото в тишине оставить. И сиди, да не высовывайся, сюда сейчас приедут мужики с телегами, будут увозить все. А я потом тебе в колокольчик позвоню, с лодкой вернешься и заберешь меня. Иван кивнул, сел в лодку и уплыл к дому. Как только его не стало видно, девушка пустилась в путь. Тропка была вытоптанной и знакомой. Сколько раз она ходила в деревню? Она и не помнит. Но помнит каждое дерево, каждый куст. Тяжело было осознавать, что это в последний раз. Деревня была небольшой, всего домов пятьдесят. Жили тут люди небогато, но друг другу помогали. Поля сеяли, скотину держали. Деток было много. Девушка, хоть и сторонилась людей, но старалась всегда быть полезной. Навстречу девушке выбежал мальчик с волосами цвета пшеницы. – Тетя помощница бабки Ягини идет! – закричал он куда-то в огород. – Деда Степана позвать? – Девушку он боялся, но старшие говорили, что она добро деревне приносит, поэтому старался держаться с ней вежливо. Василиса кивнула, и он побежал в одну из изб. Чуть погодя к ней вышел старец с белой длинной бородой и посохом, прихрамывая, он направился к девушке. – Василисушка, случилось ли что? – Да, деда Степан. Вести у меня плохие, бабушка вчера у меня умерла. – Василиса вчера придумала эту легенду для местных, чтобы они перестали носить прошения ведунье в лес. Тяжело было такое говорить, но это было единственным выходом. – Как так-то? Как же мы теперь без Ягини-то? – Мне тоже тяжело. Сегодня утром схоронила ее. Все утро проплакала. Вот и решилась вам сказаться. Дед качал головой, видно было, что новость его ошарашила и напугала. – Как же ты теперь одна в доме на болоте будешь. Может к нам в деревню? Мы тебе дом построим, ты нам вон как подсобляла, да и знаешь уже, поди, не меньше бабки своей. – Дед Степан пытался найти выход из ситуации. – Не могу я в деревне, дети меня боятся, да и остальные шарахаются, как от проказы. Вы уж простите, но я уйду. Тяжко в доме одной там жить. Собрала вот вам все нужное, заготовила все, что бабка наказала. Написала, как быть на все случаи жизни. Только мне одной это все не унесть, поможете? Дед охая, кивал, сильнее расстраивался. Позвал мальчишку и отправил собрать мужиков. – Василис, ну не горячись, поговорю с местными. Может, кто с тобой жить захочет? – Не унимался старик. – Нет, дядя Степан. Не думаю, что кто захочет помогать юродивой, да и сами знаете, как тяжело на болотах зимой. А я одна там не смогу. – Девушка печально покачала головой. Дед сокрушенно кивнул головой, а тут и мужики подошли. Из домов выходили люди и шли к девушке. Новость разлетелась по деревне быстро. Те, кто посмелее подходили и соболезновали. Женщины причитали. Мужики стояли, опустив головы. Для всей деревни потеря ведуньи-лекарки стала ударом. Снарядили лошадь и телегу и двинулись в лес к болоту. А девушка осталась в деревне, обошла каждый дом и двор, шептала наговоры, проверяла захворавшую скотину, подходила к больным деткам. Объясняла, как быть в засуху, как чистить воду от «гнили», как снимать жар с младенцев, как лечить больных овец и коров. Каждый благодарил Василису и не пугала их теперь ее внешность. Каждый упрашивал остаться, и все тяжелее на душе было девушке, как их оставить? Позже, приехала телега, и Василиса раздала каждой семье нужные обереги, объясняла, как с ними быть, раздавала травы, рассказывала, как самим их собирать, сушить, настаивать. Мужикам раздавала сети и силки заговоренные. Деткам куколок, деревянные игрушки, выточенные долгой зимой. Ни один житель не был обделен. А уходя, повесила на ворота волшебный колокольчик, который спасал бы деревню от зла. Провожать ее вышли все. Усадили ее в телегу, и дядя Федор повез ее на болото. Долго махали ей в след дети, старики, мужики и женщины. И такая тоска на нее нахлынула, что хоть вой. На болоте дядя Федор поблагодарил девушку и обещал приглянуть за домом со стороны деревни, чтобы не ходили сюда охотники за добром. Пожелал девушке доброго пути и уехал. Болото пело. Птицами, лягушками, всплесками воды. Ветер шумел в камышах, наступал вечер. Солнце клонилось к закату, окрашивая болото в золотые цвета. Так было тут уютно, как уехать из этого места, которое стало ей домом? Дом, стоявший на сваях в болоте, выглядел как изба на курьих ногах. Отсюда в деревне и называли дом «Избушка на курьих ножках», а бабку Ягиню, за отшельничество «бабой Ягой». С тоской девушка дернула веревку. Из дома вышел Иван, помахал рукой и пошел на задний двор. По воде заскользили круги, показалась лодка. Тихие всплески воды. Уже поздно вечером, Василиса обошла дом, проверила ставни на окнах на прочность, убрала все вещи с улицы в сарайку. Вымыла баню, почистила печь, вытряхнула одеяла, выбила подушки. Иван, молодец, натопил печь, погрел еду. Надо отдать должное Царевичу, работы он не чурался. И помогал, как мог, таскал вещи, выгреб из печи золу, высыпал в короб. Натаскал воды. И молчал, не говорил ни слова, понимал, что девушке тяжело. Уже поздней ночью они улеглись спать. Василиса на печи, Иван в передней. Не спалось обоим. – Я обещаю, что буду опорой. Знаю, что тебе тяжело. – Спасибо. – Только это смогла сказать девушка. Она отвернулась к стене и тихо плакала. Три года прошли как один, и менять свой уклад жизни из-за незнакомого человека было тяжело. Наконец ее сморил сон, и она уснула глубоким сном. Проснулась она, когда солнце было уже высоко. Иван хлопотал по дому. Натопил печь, воды нацедил, еды погрел и на стол накрыл. Девушка встала с тяжелой головой. Умылась, поела и стала собираться в дорогу. Чего тянуть? Ехать все равно придется. Начала Василиса собирать свои вещи, сложила в дорожный короб свои платья, обувь, бабушкину книгу, травки нужные, гребешки для волос, вот и все нехитрые пожитки. Уложили еду, воду. Иван начал все таскать в лодку. А Девушка обходила дом, проверяя, все ли убрано, ничего не забыто. И снова тоска в ее сердце поселилась. Так не хотелось уезжать из этого дома. Девушка срезала колокольчик, в который звонили деревенские, что попусту трезвонить, когда дом пустой? Лодка отчалила от избы, на которую с болью и тоской смотрела Василиса. Причалили к берегу. Девушка-лягушка затянула песню на лягушачьем, ее подхватили лягушки и трель разнеслась по болоту. Это был знак дяде Водяному, чтобы он утащил лодку назад, чтобы не сгинула она тут и не дай чего, на ней кто к дому не пробрался. Иван свистнул, и спустя несколько минут прискакал вороной конь. Надел сбрую на коня царевич, подвязал к бочинам короба, вскочил в стремена, подхватил Василису. – В добрый путь. – Сказал громко Иван, и они поскакали на север. Долго ли коротко, скакали они по лугам, полям, лесам. Быстро сказка сказывается, да не быстро дело делается. Дни в пути пролетали как птицы. В дороге девушка узнавала своего будущего мужа лучше и лучше. Человеком он оказался неплохим, добрый, веселый, заботливый. Знал когда слово сказать, знал, когда промолчать надо, словно знала она его всю жизнь. Постепенно душа девушки открывалась парню. А он не видел уже в ней лягушку, которая напугала его на болоте в первый раз. Знал он и тайну ее, что за личиной прячется чистая душа и светлый человек. Видел он в тот вечер, как красива его будущая жена. И думал, что вместе снимут с нее заклятье и будут жить вместе, да добра наживать.