Amygdala

      Когда перед кораблём раскрылась пространственная воронка и втянула его внутрь, вселенная Ларса сжалась, словно в гравитационном коллапсе перед самым рождением чёрной дыры. Вокруг всё слишком сильно тряслось, чтобы он мог понять, успел ли истребитель пристыковаться к ним, и было до одури страшно выяснить, что нет. Он прекрасно видел, как один из вражеских кораблей попал в Звёздный Шкипер из своей ракетницы, как его затрясло при столкновении и как шатало в разные стороны, пока он пытался оторваться от погони, но всё же не мог сказать, насколько серьёзной была поломка — а от этого, между прочим, зависела жизнь той, кто в нём сидел. Если повредилась кабина… Родонит ни за что не выжить там одной…       Но как бы сильно он ни боялся узнать правду, как только портал выплюнул их в безопасном секторе за несколько световых лет от места происшествия, а Солнечный Испепелитель наконец перестал так дико трястись, Ларс рывком поднялся с кресла и, спотыкаясь, бросился к выходу из кабины управления. Если он не увидит Родонит на месте, он-       — Ох! Звёзды мои, капитан, вы чего так несётесь! Сколько раз говорила, не кидайтесь сломя голову сквозь закрытые двери, это ж небезопасно! Уже столько шишек набили из-за этого…       Ларс застыл на месте и вперил дикий взгляд в возникшее в дверях слияние, совершенно не уделяя внимание тому, что она говорила. В ушах стоял гул, сердце в груди истошно билось, тараня рёбра, перед глазами всё плыло, а ещё этот идиотский приступ тошноты после прыжка. На миг ему даже показалось, что он прямо сейчас грохнется в обморок — не картинно, не театрально — шмякнется на пол, как пыльный мешок картошки, по пути обязательно проломив чем-нибудь голову и забрызгав всё нахер кровищей!.. Но каким-то чудом удержался. И вместо этого резким движением, совершенно не по-капитански сгрёб Родонит в охапку, нырнув носом прямо в пушистые двуцветные волосы и бессердечно растрепав аккуратную причёску.       — Твою мать, Ро, какого… Какого хрена! Ненавижу тебя! Какая же ты идиотка… — тихо бормотал он, не замечая за дрожью собственного тела, как она ласково обняла его в ответ. Не заметил и того, как к ней подбежала Падпараджа, отчаянно прижавшись с другой стороны. Рутилы даже поставили ещё не остывший после прыжка корабль на автопилот, чтобы обнять чудом выжившую подругу, а Флюорит, вынырнувшая из машинного отделения, смотрела на них всех с застывшими в глазах слезами облегчения, переплетя между собой трясущиеся пальцы. Да, сегодня им всем пришлось испытать слишком большой стресс. Ларс не мог сказать насчёт остальных, но его слабое человеческое сердце точно не выдержит повторения…       — Ты как? Всё в норме? Ничего не повредила? — тем временем задала, пожалуй, самый важный вопрос Семь, не став тратить время на эмоции. Всё ещё не найдя в себе желания и сил выпустить Родонит из своих железных объятий, Ларс навострил уши.       — О, не беспокойся. Сегодня помощь врача мне не понадобится, — едва не пропела та, погладив Падпараджу и Рутилов по головам.       — Уверена? Ты выглядишь немного…       — Всё хорошо, правда! Я в полном порядке, даже не поцарапалась, — слияние весело хихикнула. — Звёздный Шкипер, с другой стороны…       То, что она собиралась сказать об истребителе, Ларс успешно пропустил мимо ушей, потому что странная непривычная интонация, которую он расслышал в её голосе, уже заняла все его мысли. Вроде незначительная, но столь резкая перемена в одной только манере речи заставила его непонимающе нахмуриться и всё же ослабить объятия, чтобы смерить Родонит внимательным взглядом. Сейчас, когда он немного успокоился, он наконец заметил странность и в её внешнем виде — то есть, право слово, он ожидал увидеть её растерянной, вусмерть перепуганной или хотя бы заторможенной после всего испытанного… Но вместо этого встретил уверенную улыбку и восторженно блестящие глаза, которые явно указывали на то, что произошедшее произвело на неё совершенно иной эффект.       Разве… Разве Родонит, которую он знал, так реагировала на опасность?       — Что ты… В каком смысле ты в порядке? Ты хоть понимаешь, что едва не погибла? — неверяще качая головой, проронил он. Слияние снова посмеялась, пожав плечами, точно непослушный ребёнок, не желавший признаваться в том, что нашкодил.       — Да, капитан, похоже на то. Думала, не успею, но… пристыковалась к вам в самую последнюю секунду! Впечатляет, не так ли?       Что? Что это? Что это, чёрт побери, было? Это всё стресс? Последствия шока? Она сошла с ума? Потеряв дар речи, Ларс какое-то время лишь открывал и закрывал рот, будто выброшенная на берег рыба, хмурил брови и тупо хлопал глазами, демонстрируя чудеса мимики. Но как только голос вернулся к нему, он, совершенно не контролируя его уровень, изумлённо вскрикнул, заставив и без того перепуганную команду встрепенуться, словно стайку птиц:       — Ты охренела?! Ты вообще не отдаёшь себе отчёта в том, что ты натворила? Ослушалась приказа, похитила истребитель, устроила показательное самоубийство! Ты хоть понимаешь, насколько напугала нас? Мы беспокоились за тебя! Я чуть с ума не сошёл!       — Ну всё, капитан, спокойно, — близнецы взяли его за плечи и мягко отвели подальше от виновницы торжества. Ларс был настолько вымотан, что даже не стал сопротивляться, только фыркнул для приличия. — Конечно она всё это понимает и ужасно сожалеет… Верно, Родонит?       — Нет, вообще-то, нисколько не сожалею, — спокойно ответила та.       — А-       По воздуху, будто перед началом разрушительного урагана, прошла ощутимая дрожь, которая вынудила Флюорит начать делать Родонит активные предостерегающие знаки. Она же заставила Семь отшагнуть на безопасное расстояние, потянув за собой Падпараджу, а близнецов — молниеносно обхватить Ларса обеими руками под локти, удерживая от попыток дать их общей подруге крепкого пинка. Кажется, именно последний, уже вовсю брыкаясь и краснея от ярости, посылал эту странную опасную вибрацию вокруг. Как — хрен его знает.       — ЧТО ТЫ, БЛЯТЬ, СКАЗАЛА?! НЕ СОЖАЛЕЕШЬ, ЗНАЧИТ?! ДА Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ГОЛОВУ НАХРЕН СНЕСУ, ОТПИНАЮ, ПОСТАВЛЮ НОВУЮ И СПРОШУ ЕЩЁ РАЗ!       — Предсказываю, что Родонит очень сильно расстроит капитана, — сообщила Падпараджа, запоздало прикрыв уши. Пожалуй, первый раз в жизни самоцветы предпочли бы, чтобы её предсказание опередило событие…       — ТЫ ЧТО, ЗА БОРТОМ ПОЛЕТАТЬ ЗАХОТЕЛА?! Я ТЕБЕ ПОКАЖУ КАК С КАПИТАНОМ РАЗГОВАРИВАТЬ! Я ТЕБЕ СЕЙЧАС- ЭЙ, ХОРОШ МЕНЯ ДЕРЖАТЬ!!!       — Тише-тише! Осторожнее, капитан! Эдак вы себе же руки переломаете, прежде чем… Чёрт. Семь, сделай что-нибудь! — взмолились Рутилы, изо всех сил стараясь случайно не вывернуть своему капитану суставы. Но девушка только растерянно помотала головой. Конечно, едва ли у неё были при себе верёвка и лошадиный транквилизатор!       — Капитан, пожалуйста. Позвольте мне сперва объяснить…       Услышав, как Родонит снова заговорила тем же непривычно спокойным и уверенным голосом, Рутилы напряглись ещё сильнее, подготовившись, видимо, к тому, что вслед за ногами пойдут зубы — однако Ларс внезапно перестал брыкаться. Хотя он и правда планировал кусаться, вместо этого, всем своим видом выражая праведное негодование, повис в руках пока не готовых отпустить его близнецов и устремил на Родонит суровый выжидательный взгляд. Раз уж хватило наглости так с ним говорить, пусть говорит — а он послушает! О, он послушает кра-айне внимательно! А потом отпинает. Но сначала послушает, да.       Она коротко вздохнула прежде чем начать.       — Я не говорю, что не сожалею о том, что ослушалась вас, капитан. Это было жутко непрофессионально с моей стороны, и вы в праве наказать меня за это, как посчитаете нужным. Более того, я отдаю себе отчёт в том, что повела себя крайне безрассудно, импульсивно, и заставила всю команду волноваться, но…       — Это мягко сказано, — не удержались от комментария близнецы. Ларс метнул к ним красноречивый взгляд, но затем тут же вернулся к Родонит, которая, всё же изобразив нечто похожее на виноватую улыбку, сложила руки вместе и низко поклонилась, скрыв своё лицо за растрёпанными волосами.       — Знаю. И потому, за всё это я прошу прощения… у вас всех. Но поймите, я не могла просто сидеть и наблюдать, я должна была сделать что-то, чтобы защитить вас — а использовать истребитель было единственным выходом! То есть, возможно, были и другие варианты, но в то время я не смогла придумать ничего лучше. И, как я уже сказала, я готова понести любое наказание за своё поведение. Однако…       Ларс медленно встал на ноги, наконец освободившись из чужой хватки, и снова приблизился к ней. Распрямившись, но пока не глядя ему в глаза, Родонит продолжила:       — Однако, я не сожалею о содеянном. Не сожалею о том, что мне удалось в кои-то веки сделать что-то действительно полезное для команды. Что-то, чем я могу гордиться… Вы же понимаете, о чём я, верно, капитан? Когда-то и вы, как и я, боялись всего на свете. Но вы столько работали над собой, столько всего взваливали себе на плечи, ввязывались в самые опасные авантюры, влезали в самые жуткие уголки космоса, и теперь взгляните на себя: вы самый бесстрашный человек во Вселенной! Я никогда не смогу выразить, насколько восхищаюсь вами. И насколько сильно я всегда хотела… быть похожей на вас…       — Ты говоришь так, словно мне совсем неведомо чувство страха, — фыркнул Ларс, стоило ей завершить речь. — Тогда как буквально несколько минут назад я боялся так сильно, что чуть не отбросил коньки прямо в своём кресле.       — Это же совсем другое, капитан, — улыбнулась Родонит, украдкой взглянув ему в лицо. Уже более привычная манера поведения, но в глазах — всё тот же странный огонёк… Ларс тяжело выдохнул и помотал головой.       — Нет, это одно и то же. Неважно, каковы причины, страх есть страх. Но в том, чтобы испытывать его, нет абсолютно ничего плохого. Ты же помнишь, я-       — Всегда это говорили, — кивнув, продолжила она за ним.       — Именно. И ещё…       Он умолк на время. После всех пережитых испытаний, свалившихся на них всех за последние несколько часов, он чувствовал себя совершенно выжатым. Держать серьёзное лидерское лицо при таких условиях было просто невыносимо, ровно как и читать лекции, и он наконец сдался, шагнув вперёд и снова крепко обняв Родонит за плечи. Тяжесть собственного тела придавливала его к полу, угрожая сплющить или уронить на самую нижнюю палубу корабля, но слияние заботливо придерживала его всеми четырьмя руками. Ларс с трудом разомкнул губы, чтобы сказать:       — Для того, чтобы быть полноценным членом команды, тебе не обязательно так рисковать, Ро… И что вообще, чёрт возьми, значит это твоё «в кои-то веки сделала что-то полезное»? Ты всегда полезна. Ты всегда важна. Пропади ты — и в команде образуется огромная безобразная рана, которую никто никогда не сможет залечить. И хватит вести себя так, словно не понимаешь этого…       Он вжал пальцы в её плечи с такой силой, что, будь она человеком, после этого на её коже абсолютно точно остались бы синяки. Но Родонит не обратила на это никакого внимания. Только успокаивающе погладила его по голове.       — Ты не бесполезный механизм, ты важный член моей команды. Моя правая рука. Моя первая помощница. И что важнее всего, моя подруга, — он резко отстранился, всё ещё стискивая ладонями её плечи, и впился в неё прямым умоляющим взглядом. — Ты нужна нам. Ты нужна мне! Поэтому… пожалуйста, прошу тебя, не делай так больше! Я же с ума сойду! Клянусь, я психану и подорву к херам всю эту проклятую галактику, если с тобой что-то случится, ты поняла?!       — А это не слишком?.. — попыталась вмешаться Флюорит, но Ларс шикнул на неё, сердито сузив глаза.       — Нет, не слишком. И это, между прочим, касается вас всех, черти! Отныне судьба целой галактики на вашей, мать его, совести!       Каким бы суровым он ни пытался выглядеть при этом, последние слова заставили Родонит от души рассмеяться и обнять капитана ещё раз, торжественно пообещав впредь не совершать настолько необдуманных поступков. Ларс устало кивнул, прикрыл глаза и обмяк в её руках, позволив себе ещё хотя бы ненадолго побыть уязвимым. Ему безумно хотелось верить в то, что такого больше никогда не произойдёт — да верилось с трудом…

***

      Семь задумчиво глядела в экран своего планшета, перечитывая скудные записи уже, кажется, в сотый раз. Обследование, на котором она всё-таки настояла, завершилось очень быстро и, вроде как, дало вполне удовлетворительный результат: на его основании можно было просто выписать Родонит пару дней покоя и со спокойной душой поставить точку во всей этой ситуации… Но что-то в её результатах всё-таки продолжало вызывать недоумение.       Насколько Семь было известно, тела самоцветов представляли собой твёрдые физические проекции, которые генерировали камни — основа и центр всего их существования. И эти проекции при повреждении камней, будь то серьёзный раскол или даже крошечная трещина, могли давать различного рода сбои: нарушение функций речи, искажение индивидуальных способностей, даже изменение физической структуры, если повреждение необратимо. Но согласно обследованию, Родонит не получила никаких физических повреждений, о чём свидетельствовали общая целостность камней и устойчивая форма тела — Семь проверила всё досконально, вплоть до температуры, давления и рефлексов. То есть, внешняя оболочка была в полном порядке.       Не в порядке было только что-то внутри…       — Странно. Всё указывает на то, что прямо сейчас ты должна испытывать сильное эмоциональное возбуждение. Ты уверена, что не ощущаешь тревоги или хотя бы небольшого волнения?       Она кинула короткий взгляд с планшета на Родонит, и та задумалась. Для приличия, естественно — после чего улыбнулась, уверенно помотала головой и поправила стопку книг, неровно лежащих на верхней полке. На Солнечном Испепелителе, к сожалению, не было места для полноценного медицинского кабинета, так что Семь пришлось использовать для этого свою каюту. Впрочем, жаловаться было не на что: после того, как она хорошенько тут прибралась и повозилась с организацией пространства, стало легко переключаться между местом для отдыха и местом приёма потенциальных пациентов. Да и все вещи и инструменты всегда были под рукой.       — Говорю же тебе, я чувствую себя прекрасно! Лучше, пожалуй, никогда и не было.       — А нет впечатления, словно тебе слишком хорошо?       Родонит звонко рассмеялась.       — А такое бывает? Честное слово, я бы не отказалась… — но тут же виновато потупилась, встретив её серьёзный взгляд. — Нет, ничего такого. Не слишком хорошо, не слишком плохо, я просто в порядке. В полном порядке. Ты зря беспокоишься.       Семь поджала губы. Возможно, она в самом деле ошиблась? Ведь у неё не было данных о состоянии Родонит до этого конкретного случая, так что вполне может статься, что это для неё типично… Стоило провести полную диагностику гораздо раньше, как только у неё была возможность — думая об этом, Семь отложила планшет в сторону и взяла со стола устройство, считывающее показатели плотности и массы тела. Для самоцветов важны даже такие вещи. Если они не совпадут с данными, полученными из самих камней, то это уже не норма.       Ну хоть какое-то внешнее нарушение должно быть?       — Кстати, Семь… Я слышала, что ты хорошо справилась с задачей, когда пришлось заменить меня, — вдруг проговорила Родонит, при этом отчего-то отведя глаза в сторону. Семь медленно кивнула, не отвлекаясь от измерений.       — Только потому что ты успела хорошо меня обучить. Не представляю, чем могла бы помочь, если бы не это.       — Да ну, это просто потому что ты хорошая ученица! — махнула руками та и тут же вновь сложила их вместе, заметив, что мешает. — Но я, вообще-то, не это хотела сказать. На самом деле я хотела извиниться за то, что тебе пришлось так резко меня подменить. В плане, могу себе представить, как ты перенервничала…       Устройство издало короткий звуковой сигнал, сообщив о готовности данных, и Семь развернулась к столу, чтобы занести их в свой планшет. Краем уха она уловила, как Родонит вздохнула и продолжила что-то говорить, но не прислушивалась — её голова была слишком занята вычислениями и сопоставлением данных, полученных чуть ранее при изучении камней и…       Хотя, если совсем честно, прямо сейчас её занимало даже не это. Посреди мыслей, касающихся физического и психологического состояний Родонит, то и дело возникали мысли о том, что случилось бы, не будь та столь удачливой: если бы не успела вовремя пристыковаться к Солнечному Испепелителю, если бы наёмники повредили истребитель ещё сильнее, если бы она просто сгинула в бескрайних космических дебрях и больше никогда не появилась здесь. Как бы это отразилось на капитане? На команде? На ней самой? В смысле, технически, Родонит не была ей близка — не настолько, как остальным. У них не было общего прошлого или каких-то особенных уз, и времени, что они провели вместе как команда, точно было недостаточно для того, чтобы она скорбела из-за потери. Верно?       С тех пор, как Семь оказалась на борту Солнечного Испепелителя, глухая зияющая пустота внутри неё, этот огромный кусок ничего, из которого выдернули что-то важное, начала постепенно заполняться. Именами. Смехом, какими-то локальными шутками. Тёплыми дружескими словами и прикосновениями. Образами тех, кто был с ней на этом маленьком, похожем на проворную пчелу корабле. И пустота поглощала всё это так стремительно, так отчаянно, словно огромная сухая губка — воду. Семь не помнила, почему, но чувствовала, как жизненно необходимо ей заполнение этого пустого пространства, и теперь, когда это происходило… ей это нравилось. Нравилось настолько, что хотелось вцепиться в источники этой информации когтями и не выпускать. Капитан, Родонит, остальные — она не желала отпускать ни одного из них. Поэтому, если бы с Родонит что-то случилось… Она могла бы…       — Семь? Всё в порядке, милая? Ты отчего-то вдруг так напряглась…       Когда чужой осторожный голос вывел её из задумчивости, девушка отложила планшет на стол, развернулась и, приблизившись к Родонит, обняла её. При этом она вжалась лицом в её грудь так сильно, что стало тяжело дышать — но честное слово, она предпочла бы задохнуться, чем отпустить её сейчас.       — Звёзды, Семь, что случи-       — Ты ведь не соврала капитану, правда? Ты больше не будешь так рисковать? Лучше бы тебе не врать об этом, потому что, учитывая хрупкую структуру ваших тел… я не смогу склеить тебя обратно. Я не настолько хороший врач.       — Ну что ты, какой там склеить. Не уверена даже, что это поможет, в случае чего… — растерянно обронила Родонит, погладив её по волосам. — Но, эй, я вообще-то и не собираюсь ломаться! Я очень даже крепкая, ты же сама видела. На мне ни царапинки!       — Статистика говорит об обратном, — упрямо пробурчала Семь, всё так же не отнимая лица от её груди.       — Да? И что конкретно говорит эта твоя статистика?       — Она говорит о том, что самоцветы — самая хрупкая раса из населяющих эту галактику. А ещё, что разбитые продолжают жить в каком-то ужасном подобии Лимбо, не способные обрести вечный покой.       Слияние выдержала недолгую, но весьма красноречивую паузу.       — Ты где берёшь такую статистику, золотце? С сайтов страшных историй?       — Просто обещай, что не будешь лезть на рожон, ладно? Я объявлю голодовку, если не пообещаешь.       — Только не ещё один ультиматум! — воскликнула та. — Да что это такое, сперва капитан, теперь ты…       — Решил проверить, как у вас дела, а вы тут обнимашки устроили? Интересная медицина, ничего не скажешь.       Девушки синхронно оглянулись на дверь, где, подпирая плечом косяк, стоял Ларс. Надо же, лёгок на помине… Пока Семь гадала, давно ли он здесь торчит и многое ли успел услышать, Родонит на удивление быстро сориентировалась и показала ему язык.       — Да, интересная и, между прочим, весьма эффективная, если хотите знать. Завидуйте молча, капитан!       — Я не…       — Если будете когда-нибудь в этом нуждаться, могу обнять и вас, — неожиданно для самой себя добавила Семь. Так и не завершив свою фразу, Ларс поднял глаза к потолку и умолк на какое-то время. А она поймала себя на мысли, что в самом деле с нетерпением ждёт его ответа.       — Ну… Окей, я запомню. Никогда не был противником нестандартной медицины, — наконец хмыкнул он, философски пожав плечами, и прошёл в каюту. — Так как дела у моей новоявленной камикадзе? Не жалейте меня, доктор, скажите как есть! У неё редкое неизученное заболевание, которое лечится ежедневным прописыванием леща?       — Леща, капитан? Вы имеете ввиду такую большую плоскую рыбу? — удивилась Семь. — Но самоцветам не нужна еда, вы же сами знаете.       Родонит сдавленно прыснула в кулак, но не проронила ни слова, предоставив опешившему Ларсу самому объясняться.       — Нет, это… фигура речи такая. Я имею ввиду, подзатыльник ей целительный надо давать? Ежедневно. Или ежеминутно. Ну или хотя бы пинать иногда, для профилактики?       — Это вас не помешало бы иногда пинать для профилактики, капитан, — фыркнула слияние. Пока они препирались, Семь серьёзно задумалась над тем, стоит ли делиться с Ларсом тем, что она обнаружила во время обследования Родонит. С одной стороны ему, как капитану, следовало бы знать и о психологическом здоровье команды, даже если это была всего лишь лёгкая странность. Но с другой, стоило ли его волновать? Она ведь даже не была до конца уверена, что это странность. И вообще…       — Ну, если коротко, состояние Родонит… удовлетворительное, — наконец сказала она, прервав их бессмысленный обмен колкостями. — Но я предпочла бы продолжить наблюдение, чисто на всякий случай. И это касается не только её, кстати.       С этими словами она отпустила слияние и отошла к столику, где лежали инструменты. Часть их, не самые используемые, всё ещё оставались в чемодане, взятом с собой с фрегата, и Семь сразу нырнула в него, начав копаться в отделах и чувствуя, как Родонит и Ларс с интересом заглядывают ей через плечо. Долго копаться, к счастью, не пришлось, и уже через минуту она распрямилась, повернувшись к ним с новой вещичкой в руках. Едва ли та могла произвести на них особое впечатление — это был обычный медицинский браслет с прямоугольным экраном в центре и простой магнитной застёжкой — но Ларс всё равно приподнял бровь и, подозрительно ткнув в браслет пальцем, спросил:       — Собираешься нацепить на нас электрошоковые ошейники, чтобы далеко не убегали?       — Никакой это не электрошоковый ошейник, — Семь возмущенно нахмурилась и надула губы. — Это браслет для автоматического считывания показателей здоровья.       — То-очно, чувствовал же, что где-то такой видел… А нам он зачем?       — Затем, — ну что за глупый вопрос! Только человек, годами игнорировавший лечение, мог такое спросить. — Я проверю состояние всех членов команды и сделаю каждому индивидуальный. Так будет легче определить опасные изменения и своевременно отреагировать. Это также будет полезно и в критические моменты. Вообще, давно пора было это сделать… Но лучше поздно, чем совсем никогда, правда же?       — Наверное? Да, в целом, хорошая идея, — задумчиво протянул Ларс, потерев ладонью шею. Девушка была почти уверена в том, что он сказал так просто для того, чтобы она его не грузила. — Но ты не против заняться этим ещё чуть позже? На самом деле, я пришёл сказать, что близнецы посадили корабль, и вы обе нужны мне на мостике, чтобы обсудить наши дальнейшие действия. Так что-о-о…       Семь надулась ещё сильнее, скрестив руки на груди и впечатав в него такой осуждающий взгляд, что Ларс на всякий случай попятился к выходу.       — То есть, на самом деле вы пришли не потому, что беспокоились о состоянии Родонит?       — Чего мне о ней беспокоиться, когда она в руках у специалиста, — небрежно бросил он, уже практически скрывшись за дверью каюты. — А теперь, если вы закончили обниматься, извольте топать к остальным. Мы не будем ждать вас весь день!       Пока звук его шагов растворялся в глубине коридора, Семь обменялась с Родонит молчаливым взглядом и торопливо сгребла инструменты в центр стола, решив, что уборка, в отличие от капитана, может подождать. Тем более, её в самом деле заинтересовала возможность поучаствовать в общем совещании и вместе подумать над тем, что им делать дальше. Не то чтобы она могла предложить дельные идеи, но…       Было бы забавно хотя бы раз на что-то повлиять.