Побег из магического колледжа

Катя несмело сделала шаг внутрь комнаты Богдана. Сладковато-приторный запах алкоголя, который пил парень, стал ещё сильнее и девушке пришлось побороться с желанием развернуться и выйти. Разговаривать с пьяными людьми ей тоже не нравилось, а в этой ситуации подобрать слова было ещё сложнее. Богдан оказался в ситуации, в которой никому не пожелаешь оказаться. Те, кто видел это, до сих пор находились в состоянии шока, что было говорить о Богдане, который убил лучшего друга своими руками. Катя мало знала об их дружбе, но по реакции понимала, что это далось тяжело. Богдан не обращал на неё внимания. Продолжал пить и смотреть в пустоту, вовсе не замечая фигуру, застывшую в дверях его комнаты. Катя постучала по дверному косяку, привлекая к себе внимание. Она могла бы ещё долго так стоять, но вдыхать зловонные запахи и ничего не сказать было бы глупо. Тут парень уже соизволил обратить на неё внимание, медленно поворачиваясь на источник звука. Увидев Катю, он слабо улыбнулся и сделал очередной глоток из бутылки с алкоголем. — Вот я и допился, — он грустно улыбнулся, усмехаясь над самим собой, — Тебя вот вижу. Он улыбался и в принципе выглядел живым человеком. Но, что-то внешне давало понять, что внутри него что-то сломалось. Что-то важное, дающее силы жить. Парень выглядел как блеклое пятно, от которого совсем скоро не осталось бы и места. Катя чувствовала на себе ответственность вытащить его из этого состояния, но даже примерно не могла представить, как она будет это делать. — Тебе не чудится, — пересилив себя и свое отвращение Клиффорд подошла к кровати, на которой сидел Богдан, и аккуратно присела рядом. Терять близки сложно и страшно. А ещё страшно быть рядом с таким человеком. Ты должен поддержать, показать, что ты рядом, но ты никак не можешь это сделать словами. Действиями, и те не всегда работают. Ничего не поможет, если внутри человека образовалась огромная дыра. Поможет только время, которое неумолимо убегает, пока он восстанавливается. Терять близких так, как сделал это Богдан, ещё страшнее. Он поступил правильно, сделал всё, что было в его силах, чтобы не допустить ещё большей катастрофы. И в масштабах Колледжа он стал героем. А в масштабе своей собственной жизни он совершил самое тяжелое преступление, которое только мог себе представить. Катя мало знала о его жизни, в принципе мало его знала. Между ними выстраивался мост доверия, основанный только на внутреннем чутье. А вот информацию обо всем остальном предстояло еще пополнить. Богдана нужно было срочно поддержать. Катя сама не поверила, что это делает, но она протянула руку к бутылке, из которой пил Богдан. Что это конкретно она не знала, да и знать не хотела. Парень тоже был шокирован, это было видно по недоверчивому взгляду. Но, алкоголь все же попал в руки к девушке без лишних вопросов. Не было столько сил у Богдана, чтобы задавать никому ненужные в этой ситуации вопросы. Глоток дался тяжело. Сначала был страх, затем горло обожгло, а из глаз брызнули слёзы. Катя едва сдержалась, чтобы не закашляться и не показать Богдану, насколько ей не понравилось. Натянув улыбку, она вернула бутылку в руки парню. От необходимости подбирать слова Богдан избавил её сам. — У нас было много историй, которые нужно вспоминать и рассказывать детям. И как пример хорошей дружбы, и как пример того, как поступать ни в коем случае нельзя, — в его глазах блеснуло что-то живое, — Я никогда не был в домах, которые находятся в окружении природы. Мой дом представляет собой сплошной бездушный камень и замкнутые стены, которые мне уже осточертели. Однажды мы с Егором ездили к нему домой и я искренне ему завидовал — вокруг его дома был настоящий сад. Росли деревья, и с плодами, и без. Множество тропинок вели непонятно куда, хотелось исследовать их и, может быть, стать частью какой-то тайны. Богдан сказал это и словно понял, как это звучит. Он замолчал на несколько секунд, делая очередной глоток алкоголя. — Там я чувствовал себя счастливым и, не знаю, своим. Его родители любили меня как своего. Егор не был каким-то сильно зажиточным барином, но его дом имел свой шарм. А его хозяева были самыми добрыми людьми из тех, которых я знал. Они и сейчас есть. Я только вот туда… больше не попаду, — он на мгновение провалился в отчаяние, но быстро из него выкарабкался, — Мы там занимались непойми чем. И в один вечер мы немного сошли с ума и решили поворовать дрова. Пошли, значит, к соседям — а они очень-очень далеко живут, мы минут сорок шли. Только ради дров! Залезли на забор, присмотрелись аккуратно. Видим, вроде, никого нет. Ну, и перелезли. Снова глоток. — А там, оказывается, стая собак! Они не гавкали, смотрели на наши жалкие попытки. Мы прицелились к дровам, наметили путь, план… И они как начнут лаять и нестись на нас! Мы этот забор перелетели за один вдох. И сорок минут ходьбы пробежали за десять. Даже не подумали, что собаки не могут нестись через забор. Настолько испугались. Магией даже не думали воспользоваться! Дураки совсем. Зато, как весело это было. А потом лежали на крыше, плед еще там был такой мягкий. Красный. В общем… если когда-то условия и мое предназначение мне позволит, я обязательно буду жить в таком доме. Катя хихикнула, не задавая лишних вопросов. Ей было безумно интересно, какой титул у Богдана и какие обязательства он несет, но это было совершенно не к месту. Тем более, у Богдана резко изменился взгляд. Улыбка перестала быть вымученной и ностальгической, теперь он улыбался как-то… восхищенно? Катя не могла подобрать описание к эмоции на его лице. — Ты прекрасна, — Вальдес улыбнулся ещё шире. — Ты пьян. — Да, ты права, я пьян, — несмотря на свои слова, Богдан подсел ещё ближе и договорил уже шепотом, — но, утром я буду трезв, а ты по-прежнему будешь прекрасна. Катя неподконтрольно улыбнулась. Ей было безумно приятно, до мурашек. Только вот так не должно быть у друзей. Особенно в день, когда для Богдана произошло потрясение. Богдан наклонился к её губам, пытаясь поймать их своими. Остановила Катя, упершаяся своей рукой ему в грудь. Тёмные глаза парня блеснули в приглушенном свете комнаты, он непонимающе мотнул головой. — Я хочу, чтобы ты делал это трезвым, — Кате было неловко шептать подобное, но она должна была объяснить свое движение. Ей самой было безумно обидно прерывать всё на этом моменте. И Вальдес, словно почувствовав её искреннее желание, опустил руку ей на талию. — Я сделаю это и трезвым, — резкое движение к себе и их губы соприкасаются. Впервые. Это не было чем-то необычным. Бабочки в животе не создавали вихрь, не хотелось утонуть в этом моменте. Губы не были по-особенному притягательными. Ничего, что обычно описывается в женских романах. Это было просто приятно и тепло. Катя чувствовала алкоголь на его губах, но в этот момент он перестал быть отвратительным. И руки в момент сами собой перешли на его шею, обнимая. Поцелуй длился так долго, что Богдан даже успел мягким движением поправить волосы девушки, дабы не зажимать их рукой при объятиях. Он провел рукой по ключице, плечу, прежде чем наконец-то добраться до волос. И вот в этот момент уже было ощутимо всё, про что пишут в книжках. — Наверное, это неправильно, — Богдан отстранился с этой фразой, но вразрез с ней шли влюбленные глаза, которые даже на мгновение не могли оторваться от Кати и её слегка смазанной помады. Богдан сомневался в том, что делает. Так было и вправду неправильно. Они друзья, причем Катя даже примерно не знает всех подводных камней, связанных с ним. И то, что ловцы долго не живут, и то, что он многим обязан и не все его действия являются побуждением только лишь его воли. Он мог сказать это все сейчас, а мог продолжить наслаждаться моментом, в котором существуют только он, она и… И произошедшее пару часов назад. — Не отвлекайся, — Катя бы никогда не сказала это, если бы не увидела, что парень снова ныряет в уныние. Глаза становились стеклянными, пропадала эмоция. Она сама его поцеловала. Сделала то, что никогда не делала раньше и, уж тем более, она не думала, что будет это делать в первый же месяц в Колледже. Поцелуй был другим. Богдан пытался быть нежным, таким же как в первом поцелуе, но все быстро изменилось. Эмоции взяли верх над ним и все остались тут же. Вальдес стал жестче. Он вкладывал все свои негативные эмоции по поводу убийства своего лучшего друга. С которым он больше никогда не пойдет воровать дрова, с которым он никогда больше не будет гулять по городу. Ничего не будет снова. Все те моменты, которые произошли, нужно сохранить в голове и помнить. Помнить в мельчайших деталях. Со временем он начнет забывать их. Забывать голос друга. Он все забудет. Но, пока старость ещё не настала, Богдан будет бороться за эти воспоминания. И ни за что не сдастся. Неожиданно для Кати этот поцелуй прервался и Богдан, словно маленький котенок, уткнулся в её костлявое плечо. — Сегодня была его смена на солнце, — прохрипел он, сам не веря, что так звучит его голос, — Я должен это сделать вместо него. Именно я и никто другой. Ты… сходишь со мной? Какие могли быть сомнения в её ответе? — Конечно. Её рука мягко опустилась на его голову. В этот момент перед ней был не ловец, старшекурсник Богдан Вальдес. Она держала в руках его сердце. Она его не добивалась, он сам вырезал его и положил прямо ей на ладонь. Это доверие дорогого стоило и ей стоило его оправдать.

***

Это был обычный вечер. Солнце светило с неба так же ярко, слегка выдохшись с момента зажжения. Легкий ветерок касался травы и морозил всех тех, кто решился прогуляться. В основном все спешили в Колледж, ведь время уже поджимало. Скоро забирают солнце. Без страха оказаться за воротами тут только Богдан Вальдес и его спутница. Именно от них сегодня зависит во сколько именно солнце перестанет светить. Всё как обычно. Богдан стоит на стандартном для ловцов месте. Он стоял там уже столько раз, что даже не сосчитать. Но, сегодня он стоит там вместо лучшего друга. И если не думать о плохом, то можно представить, что Егор просто сегодня развлекается с девчонкой и попросил подменить. Вальдес грустно улыбнулся, покосившись на Катю. Она стояла чуть поодаль, хотя могла стоять и рядом. Богдан захотел быть один в этот момент. Момент, когда потухнет искра, последняя из тех, которая встречала Егора Бауэра. Впрочем, парень себя уже уговорил. Егор умер гораздо раньше. В момент, когда его личность перестала принадлежать ему. Они провели весь этот день вдвоем. Катя в основном молчала и слушала, но теперь она могла рассказать миллион историй про двух друзей. И от этого становилось ещё хуже. Богдан вскинул руку к небу, приветливо растопыривая руку для солнечных лучей. Они словно коснулись его, аккуратно, совсем ненавязчиво. Парень запрокинул голову, без единого следа дискомфорта смотря на сияющий шар в небе. Катя практически почувствовала его тяжелый вздох прежде, чем произошла финальная вспышка. В свете, оставленном последней искрой, Катя увидела, как текут слёзы по щекам Богдана. Это не была мужская скупая слеза, слезы катились градом, грозясь перерасти в настоящие рыдания. Парня трясло, а Катя не знала, что ей сейчас сделать: подойти или дать ему возможность попрощаться самостоятельно? С балкона за этим зрелищем обыденно наблюдали студенты Колледжа. Но, и среди них затерялись те, кто был особенно близок к ситуации. Яр и Алекс стояли на балконе комнаты Алекса. Они смотрели за всем процессом и всегда были готовы подстраховать, понимая, что Богдан сейчас нестабилен. — Мы должны быть рядом, — сочувствующе сказал Лануа, сжимая перилла балкона. Ярослав улыбнулся уголками губ, грустно смотря вперёд. Богдану было хуже всех, но и им было непросто. Как жаль, что никто этого не понимал и не спешил поддерживать. Они остались друг у друга вдвоем. Ну, почти. — Ребят, чай будете? — Виктория Эриксон их тоже не бросила. Александр тут же поспешил ей помогать, не позволяя работать прислугой. Яр остался стоять на балконе, смотря в непроглядную темноту. — Мы сейчас Богдану не нужны, — выдохнул Найман. Темнота. На улице и в душе Богдана Вальдеса.