Переплетение судеб

Зима, 31 декабря, вечер. На улице крупными хлопьями падает снег, расстилаясь новым белоснежным слоем на земле. Улицы пустуют, лишь изредка видны торопящиеся люди. Витрины магазинов почти пусты, повсюду яркие огни, гирлянды, разноцветные игрушки. Все счастливы, у всех предпраздничное настроение. Ожидание нового года, как преддверие чего-то нового, свежего, неизведанного. Некоторые мечтали скорее проводить неудачный год и поскорее встретить новый, а другие с грустью провожали успешный год, гадая, что же произойдет дальше. Люди ждут этот праздник целый год, вновь и вновь, каждый год. Он, как глоток свежего воздуха. С новым годом обретаются новые силы. Как бы человек не отрицал, но в глубине души он ждет этот праздник. Праздник начала чего-то нового, и не важно будет ли это новое светлым или же темным. В этот необычайный вечер Хёкдже был на дежурстве, впрочем, как и на все другие праздники. Дедовщина присутствовала даже здесь. Если новенький, молодой, так работай все праздники и выходные. А тут еще и подфартило - его недавно перевели к особо охраняемой камере одиночке, в которой почему то проживали двое. И во время вывода на прогулку эти двое постоянно странно глазели на Хека, один все время ухмылялся, а другой прожигал гневом. Отличный вечер, лучшего и не придумать. В преддверии нового года все надзиратели, охраняющие камеру Кюхёна и Хичоля, спихнули всю свою работу на наивного новичка, и отправились в комнату отдыха, на другом конце здания. Хёкдже был слишком добрым, он не смог что-либо возразить, и остался охранять одних из самых опасных преступников один. Он прекрасно понимал, на что идет, много слухов ходило об этих двоих. Хёкдже подробностей не знал из-за недолгого обитания здесь, но того, что знал вполне хватило, чтобы быть повнимательней. А в это время в камере «одиночки» созревал план по заманиваю очаровательного блондина. Кюхён был зол, но желание Хичоля – закон, и он сделает всё, чтобы выполнить его. Кюхён был бы не Кюхёном, если бы не его сообразительность. Продумать всё до последнего? Зачем, главное завлечь, начать и импровизировать. Пока Хёкдже сетовал о несправедливости, в дверь камеры постучались, он даже отшатнулся от неожиданности. -Эй, пупсик. Мы есть хотим. Не хочешь организовать? Без задних мыслей Хёкдже пошел за едой. Он что прислуга? Почему все должны слушать этого Кюхёна, такой же заключенный, как и все, а привилегий больше, чем у самого Хёка. Хотя Хёкдже было совсем не трудно, сделать очередное доброе дело, почему бы и нет. Конечно же тюремная еда оставляет желать лучшего, но выбора нет, поэтому взяв, что есть, Хёк вернулся к камере. Забыв о мере предосторожности, он открыл камеру, решив оставить еду так. Это и стало его роковой ошибкой. Быстро среагировав, Хичоль затащил не успевшего сообразить Хёка в камеру, а Кюхён тем временем запирал дверь. Благодаря богатым родителям, которые, так или иначе, все же помогли сыну, его одиночка была оборудована по высшим стандартам. Даже присутствовала звукоизоляция, которая сейчас была как раз кстати. Толкнув надзирателя на кровать, Хичоль забрался на него, чтобы тот не вздумал брыкаться. Прижав его руки к кровати, Хичоль с усмешкой смотрел в глаза Хёкдже. Максимально приблизив свое лицо к лицу испуганного охранника, он прошептал в губы: - Вот ты и попался, мой милый скромняшка. Кюхён метнул молнии в сторону надзирателя, местоимение "мой", его совсем не устраивало, это его Хичоль должен называть мой. Но в то же время страх паренька веселил его. - Малыш Хёки,- издевательски протянул Кю, подходя к ним ближе. – Чего ты боишься? Мы ведь только играем. Уверен, тебе понравится наша игра, главное прими ее правила. - Отпустите, - тихо попросил Хек.- И тогда я ничего не расскажу. На это Хичоль только заливисто рассмеялся. - Малыш, я и так проведу здесь остаток своей жизни, еще одно-два убийства ничего не изменят. И тогда Хёк действительно испугался. Испугался этих двух сумасшедших. Он знал кто они, и на что они способны, и это приводило его в полнейший ужас. Парень щурился и дрожал в руках Хичоля. С каждым прикосновением его страх нарастал, он сторонился, дёргался, пытался кричать, но понимал - всё бесполезно. Слёзы медленно начали стекать по щекам и скатываться на подушку. В голове вспыхивали моменты из жизни. Сейчас он хотел оказаться где-то далеко, в теплых объятиях своей матери, ощущать её любовь и заботу. Но взамен получал противные, мерзкие прикосновения двух преступников. Каждый человек склонен к страху. У всех есть свои фобии, свои боязни. На протяжении всей жизни, люди борются со своими страхами, ищут их возникновение, дабы искоренить из своей жизни раз и навсегда. Но это нечто не материальное – мы не можем увидеть страх, его можно только ощутить. Он наступает внезапно, вводя тело и разум в оцепенение, и так же внезапно исчезает. Существует множество причин страха. Например, страх потери свободы. Свобода – нечто так необходимое человечеству. Каждый нуждается в своем уголке, где его ни кто не будет трогать, где он может побыть наедине с собой, познавать себя. Но это понятие свободы лишь в узком смысле. Свобода – это так же право выбора, каждый склонен выбирать, по какому пути ему следовать, каких союзников выбирать, примыкать к добру или злу. Выбирать приходится всегда, и от этого чаще всего зависит наша судьба. Неправильный выбор может повлечь за собой потерю этой самой свободы. Замкнутое пространство - четыре стены. Это может свести с ума. Адаптироваться к этому тяжело, одно и тоже окружение, одни и те же лица, та же еда, те же стены, все это давит, это заставляет думать, заставляет грызть себя, наверное поэтому преступников и лишают свободы. Тюрьма – это место лишения человека свободы. Каждый адаптируется там по-разному. Одни - исправляются, осознают свои ошибки, и делают все, чтобы искупить свою вину. Другие – идут по течению ни о чем не думая, ни кого не трогая, просто живя по заранее задуманному сценарию. Третьи – ненавидят мир, ненавидят людей, не признают ничего, они озлобленны на весь мир, они творят то, чего желают, и ничего их уже не исправит, разве что смерть. И иногда такое случается - их казнят, обрывают жизнь, дабы спасти десятки других. Пытаясь ускользнуть из рук Хичоля, Хёк делал только хуже. Немного "нежные" прикосновения, стали совсем грубыми. Хичоль пытался будто «выкрутить» соски Хёкдже, теребил пальцами, кусал. Еще и этот Кюхён. Ревность - плохая штука. Вся ласка Хичоля должна доставаться ему. Ему! А не какому-то смазливому идиоту. Как же хочется размазать его несчастную смазливую физиономию об эту прекрасную железную дверь. Хочется наблюдать, как кровь будет стекать по этим пухлым губам, по шее, и ниже, достигая пола, и образовывая лужицу. Хочется слышать болезненные крики, умоляющие остановиться. Видеть слёзы, которые смешиваются с кровью. Но что ему мешает? Улыбнувшись своим мыслям, он потянул Хёки за волосы, направляя его лицо к своему паху, тыча возбужденным членом по зажатым губам. - Ну же, Хёки. Будь пай-мальчиком, возьми в ротик, покажи что ты умеешь, - приторным голосом попросил Кю.- Сделай это сам, не заставляй делать тебе больно малыш. Хёкдже с ненавистью смотрел в глаза насильника и только плотнее сжал губы. Он не собирался этого делать, нет, ни за что. Хёкдже понимал плачевность своего состояния, но не собирался подчиняться, он будет биться до последнего вздоха, но не поддастся. - Не хочешь по-хорошему? Значит, будем по-плохому. Сжав пальцами нос надзирателя, Кюхён со злобной усмешкой на губах, наблюдал за страхом парня. - Смотри не удуши его ненароком,- проговорил Хичоль.- Я не хочу трахать труп. Это как-то по твоей части. Кюхён с эвил-улыбкой посмотрел на своего парня, переводя взгляд на уже посиневшего от недостатка кислорода охранника. Не выдержав без воздуха, Хёк все же открыл рот, чем сразу воспользовался Кюхён, толкая свой член глубоко в глотку. - Хороший мальчик, - с блаженным стоном сказал геймер.- Сразу бы так. Хёкдже тошнило, от себя, от этого члена во рту, от языка, скользящего по его тазобедренным косточкам. Он ненавидел себя, за свою излишнюю доброту. Лучше бы он не приходил сюда вовсе. Пока Хёк погружался в размышления о своей несчастной доле, Хи уже успел раздеть его. Хуже быть уже не может, думал Хёк. Как же он ошибался. Хичоль будто прочтя его мысли сказал: - Думаешь это всё? У нас вся ночь впереди, малыш, нам некуда спешить. Хёк всхлипнул, когда Хичоль заглотил головку. Вскрикнул, когда Кюхен в порыве ярости резко стал толкаться в рот. Унизительно. Противно, но самое ужасное, что это приятно. Он ничего не может с собой поделать, как бы ему не было противно, как бы его не выворачивало, но тело отвечало на этот горячий язычок, скользивший по его, к несчастью, возбужденному члену. Хичоль, проводя языком по венкам на члене, наблюдал за ними. Ему нравилась злость в глазах Кюхёна, слезы и боль на лице Хёка. Заглотив чуть больше, Хичоль втянул щеки и стал интенсивно сосать, вызывающе смотря в глаза своего парня. Он знал, что Кюхёна это разозлит, но ему от этого было еще приятнее. Принося хотя бы малое удовольствие парню, Хичоль медленно вбирал в себя его плоть. Он еще настрадается за эту ночь, Хичоль в этом уверен. Оторвавшись от своего занятия, Хи снова вернулся к соскам, скользя губами вверх. Остановившись на уровне лица Хёка, он лизнул член Кюхёна. Кю, почувствовав это, опустил взгляд и не смог сдержать громкого стона. Хичоль впервые делал такое, раньше его под смертельной угрозой нельзя было заставить. А тут такое. Оттолкнув Хёкдже, Хичоль сам взял в рот член геймера. Пара минут и Кюхён кончил в рот Хичоля с возбуждающим стоном. Хичоль, обратив свое внимание на Хёки, втянул того в поцелуй передавая часть спермы. Хёкдже хотел было выплюнуть эту гадость обратно, но кто это позволит? Через силу проглотив сперму, Хёк с отвращением глядел в глаза своих насильников. Неожиданная пощечина от Хичоля, заставила закрыть глаза и заплакать. За что? Что он такого сделал, что с ним так обращаются? Чем он заслужил это? Всю жизнь он помогал окружающим, делал всё, чего бы не захотел отец, даже от мечты отказался, чтобы отец был счастлив, ничего плохого не совершал, но почему он сейчас в таком положении? За что его наказывает всевышний? - Сейчас не время уходить в себя и размышлять о своем бытие, милый~,- прошептал Хичоль, снова перебираясь в ноги парня. Максимально раздвинув их и положив себе на плечи, Хи, не подготавливая парня, резко вошел. Дикий крик разнесся по всей камере, слезы мгновенно хлынули из глаз парня. Жгучая боль разносилась по всему телу. Немедля Хичоль стал вбивать парня в матрац, ловя нереальный кайф от узости паренька. Кюхён с возбуждением смотря на этих двух, решил пристроиться сзади Хинима. Поглаживая его живот, соски, Кюхен упирался вновь возбужденным членом в задницу парня. - Хочу тебя,- тихо прошептал Кю на ухо Хичолю и поцеловал. Хичоль глубже входя в Хёкдже, сильнее развел свои ноги, чтобы Кюхёну было комфортнее. Кюхен осторожно ввел пальцы и стал растягивать анус Хи, нежно поглаживая стенки. Не став медлить, он стал постепенно входить в Хичоля, дабы не причинить боль любимому. Стон наслаждения пронесся эхом по камере, от которого у всех (включая Хёкки) просто снесло крышу. Кю сделал резкий выпад бедрами, задевая простату парня, от чего тот снова простонал и прекратил движения в Хёкдже. Туманно взглянув на охранника, Хичоль взял в руку его член и стал массировать. Возобновляя движение, Хи стал искать простату Хека, и видимо нашел, судя по резкому судорожному вздоху. Кюхёну не нравилось то, что Хичоль доставлял наслаждение этому мерзкому полицейскому. Почему даже в такой момент он продолжал думать о нём? Увидев разбросанную на полу одежду, он заметил дубинку и в его голове сразу же возник неплохой план. Он отомстит этому Хёкдже за то, что тот отбирает у него любимого. Всё резче толкаясь в Хи, он доводил до оргазма и себя и его, представляя, как скоро этот худощавый, ни чем не приметный парень, который каким то образом умудрился понравиться Хичолю, будет страдать. Покручивая в пальцах соски Хичоля, Кюхён представлял лицо Хёкдже, точнее боль на нем, когда эта дубинка будет его иметь. Долго этот марафон не продлился и уже минут через 10, Хи кончил в Хёка с протяжным стоном. Кюхён продержался на пару секунд дольше и кончив в любимого медленно вышел, падая рядом с ним. Они пролежали так, приходя в себя, и позабыв о Хёкдже. Вот он, идеальный шанс сбежать, но Хёкдже не мог даже пошевелиться, все тело пронизывала боль и слабость. Он только мог лежать и тихо всхлипывать. Ему сейчас хотелось просто умереть, чтобы не испытать этого снова, но в голове всё-таки была небольшая надежда на то, что он им больше не нужен, они отпустят его и он попытается начать жить заново. Но его надеждам не суждено было сбыться. Встав с постели, Кю направился к одежде Хёкдже. Схватив дубинку, Кю оценил ее диаметр и с дьявольской улыбкой направился к безвольно лежащему Хеку. - Не устал малыш? Надеюсь, что нет. У меня для тебя еще кое-что есть. С этими словами Кюхён навис над Хёком, показывая тому его дубинку. Ужас, отразившийся на лице Хёкдже, был просто неописуем. Как он мог подумать, что его просто так отпустят, Хёкдже ведь знал с кем имеет дело, и теперь он понимал, что действительно слишком наивный. Удобней устроившись подле ног надзирателя, Кю с садистским наслаждением надавил на дырочку парня, смотря, как из нее вытекает сперма Хичоля. Покружив кончиком дубинки вокруг ануса, Кю резко вогнал ее глубоко внутрь. Крик парня пронесся по всей камере, ударяясь о звуконепроницаемые стены. Как бы он не кричал, его никто не услышит. Никто не придет к нему на помощь, никто не спасет, никому он не нужен. Снова не давая Хёкдже привыкнуть, он резко стал двигать ею туда-сюда, вырывая болезненные крики. Из ануса стекала кровь смешанная с остатками спермы. Наклонившись над парнем, Кюхён взял в рот сосок парня и укусил его. Точнее сказать прокусил. Зализывая кровь, Кю с наслаждением слушал крики его надзирателя. Эти ужасающие крики ласкали его слух. Именно сейчас Кюхён получал истинное наслаждение. Парень уже не кричал, у него не было никаких сил. Он просто медленно отключался, теряя сознание. Пульс его ослабевал, сердце замедлялось, тяжелые веки уже закрылись, кислород не попадал в легкие. Он приоткрыл рот, пытаясь поглотить воздух, но не мог, он уже ничего не мог. А Кюхён все продолжал жадно вбивать несчастную дубинку в парня, царапал его кожу, кусал, а его Хичоль сидел в стороне и наблюдал, он не мешал Кюхёну, и не помогал парню, и эта мысль грела его еще больше. Хичоль его, и только его, он больше никому не принадлежит. Кюхён никогда его не отпустит, а если для этого нужно будет убить, он сделает это - ради любви не жаль никчемные человеческие души.