Во сне и наяву

Девушка из сна слишком ярка на фоне Феонои, чей силуэт уже давно поплыл в его глазах. Посреди мутной комнаты, среди клубов странного дыма, выцветших, почти черных растений, которых он не видел сроду, папируса, разлетевшегося по полу, несмотря на отсутствие ветра, - она различима невероятно четко. Она красива. Вьющиеся черные волосы, собранные в густой высокий хвост, волнами ниспадающие почти до пояса, вероятно, тяжелые, но бесспорно прекрасные. Осанка статная, горделивая. Сама она худая, высокая, смуглая, взгляд у нее вызывающий, насмешливый, дерзкий. В глазах - черная бездна, не имеющая ни конца, ни края, для которой нет ни препятствий, ни преград. Завораживающая и поглощающая. Она кажется самой Баст в человеческом теле. Она говорит с ним, не называя имени и не задавая вопросов. Так, будто она здесь хозяйка: и в этой плывущей комнате, почти осыпавшейся пеплом в беспросветную пустоту его уставшего разума, и в его сне, над которым, как считал раньше Ливий, был в полной мере был властен лишь он сам, и в его разуме, вытеснив своим образом облик яростно кричавшей что-то Феонои. Она исчезла внезапнее, чем появилась. Бросила на прощание равнодушное "Надеюсь, не встретимся больше" и растворилась в темноте уходящего сна, сверкнув напоследок черными глазами. Ливий ее запомнил.

***

Вопреки ее пожеланию, вновь они все-таки встретились. Столь же неожиданно, как и прежде. Она пришла на встречу охотников и лекарей из Фив вместе с верховным эпистатом. Стоя в его тени, хрупкая по сравнению с могучим воином, всем своим видом она излучала полное равнодушие к происходящему. Лишь черные глаза следили за всеми внимательно, приглядываясь к каждой мелочи, ловя любое, даже самое незначительное движение каждого из тех, кто ее окружал. Она лениво записывала что-то на почти пустой папирус, не утруждая себя излишней учтивостью и показательной вежливостью, не отвечала тем, кто проявлял к ней внимание и пытался пробудить ответный интерес. Коротко и зло говорила что-то тем, на кого не влияло ее показное равнодушие и кто, неверно поняв ее отстраненность, попытался дотронуться до нее. Положить ли по-хозяйски руку на ее плечо, коснуться ли ее локтя или бесцеремонно приобнять - неважно. На всех она смотрела с одинаковым презрением и отвергала с плохо скрываемым гневом в голосе. Мужчины, в большинстве своем, разочарованно отходили в сторону после ее выпада. Впрочем, азарт на лицах тех, кого ее слова, видимо, не задели, становился лишь ярче. На дне их глаз Ливию виделась похоть. Воспринимать девушку как доверенного писаря высокого гостя они не желали, и, видимо, сразу же решили, что цель ее пребывания здесь совершенно иная. Отбиться от них девушке неожиданно помог верховный эпистат. Подойдя к ее назойливым поклонникам, он произнес что-то негромко, но внушительно (слов Ливий не расслышал, хотя очень пытался), и те быстро растеряли уверенность, сбитые с толку вмешательством воина. Ливия она будто не замечала вовсе. Не останавливала на нем взгляда, даже случайно, почти не поворачиваясь в его сторону. Он ей не верил. Совпадений, особенно таких, не бывает. Она гуляла по его сну, говорила с ним разумно и связно. Он запомнил ее голос, черты лица, фигуру, походку. Нет, сомнений у Ливия не было. Она шезму. А эпистат, интересно, знает, кого защищает от толпы похотливых баранов? Ливий улыбнулся своим мыслям. Охотник и маг. Сколь ... неоднозначно.

***

После встречи, больше похожей на светский прием, чем на военный совет, коим вообще-то это собрание должно было быть, Ливий попытался найти ее. Хотел поговорить и убедиться в своих догадках. Возможно, заручиться ее поддержкой. Как бы к шезму не относилась власть, они действительно могли помочь в решении определенных вопросов. Не стоило пренебрегать возможностью найти общий язык с одним из них. Особенно в Фивах, где черномагов осталось очень мало. Он нашел ее в тени колонны, вдали от шумной толпы. Девушка стояла рядом с эпистатом, сжимая в руках свиток папируса, и негромко говорила. Когда Ливий подошел ближе, он смог разобрать слова: - Благодарю за помощь, эпистат. Амен кивнул и задумчиво поправил прядь ее тяжелых волос. Убрал их в сторону и заглянул ей в глаза. - Не стоит. Защищать тех, кого я привел с собой - мой долг, Эвтида. Эвтида, значит... Красивое имя. Ливий старался не дышать, чтобы не привлечь случайно их внимание и не выдать себя шорохом. - И все-таки. Вы помогли мне. - Как знаешь, непокорная, - эпистат усмехнулся и невесомо погладил ее по волосам. Девушка, не дрогнув, позволила воину подобную дерзость. Перейдя на шепот, охотник и шезму неторопливо двинулись к выходу. Ливий мысленно усмехнулся. Однако интересно... Это может ему пригодиться.