Стёртые границы

— Куда ты уходишь? Останься, пожалуйста… Его темные волосы, что так напоминают мне горький шоколад, развиваются на ветру, пока он подходит ближе. Наши отношения такие же на вкус, как и эта ужасно неприятная сладость. Темные глаза Вайша смотрят прямиком на меня, но я знаю этот взгляд. Он прощается, уходит, как тогда. — Ты ведь вернешься? Его взгляд тускнеет, а глаза опускаются, стараются не говорить правду, от которой нам обоим однако не сбежать. Только намереваюсь поднести руку к его исхудавшему лицу, как он перехватывает её, беря мои пальцы в свои. — Я не вернусь, Амала, — тяжелый вздох слетает с моих уст, но я не в силах сказать хоть что-то. — Вероятно, меня накажут. Я совершил непростительный поступок, и ты это знаешь. — Но, Рэй… Он не дает договорить. Лишь медленно и плавно касается моих губ своими в тот момент, как маленькая соленая капелька покидает моё око. Слеза касается наших сплетенных уст, пока Рэйтан пытается передать всё, что чувствует ко мне, движениями губ. Это не тот поцелуй, к которому мы оба привыкли. Сейчас все совершенно не так, как хотелось бы. Он отстраняется, так нехотя. — Я люблю тебя, моя июньская лилия. С первой встречи люблю. — Рэй, и я тебя… — но он не слышит, — … люблю… Мои слова теряются в пустоте, ведь его больше нет рядом. В один миг всё, что было для меня миром и жизнью, исчезло. Чего же только стоила эта любовь? Чего стоили его жизнь и столь болезненное прощание? Вспоминаю одну из тех тысяч фраз, которыми он одаривал меня каждую минуту, будучи рядом. Одинокая слеза вновь, как и все предыдущие дни этих двух лет, покидает предел моего ока, но даже сейчас я не могу опомниться. «Ты создана, чтобы ставить мужчин на колени перед собой, а не страдать из-за них.» — Как же так, Рита-Шива? Видимо, ты ошибся, когда говорил мне это, ведь уже 816 дней я страдаю из-за тебя. Из-за мужчины. «Многое может делать тебя красивее. Лёгкий румянец на щеках, когда ты смущаешься. Или взгляды украдкой на меня, чтобы никто не заметил. Как стучит твоё сердце, когда я рядом. Как ты смотришь на меня перед поцелуем. Всё это очень привлекательно.» Я до сих пор помню тот последний поцелуй. И все предыдущие тоже. Каждую секунду вспоминаю его прикосновения, ту нежность и трепет, с которыми он относился ко мне. Его руки на моем теле, а губы на моих устах — самое правильное чувство, что когда-либо возникало у меня. Возможно, причиной тому его происхождение, но он всегда говорил, что испытывает рядом со мной человеческие чувства, не подвластны божеству. — Снова думаешь о нем? Отъезд из Индии не помог? — подруга замечает слезу, что в один момент слетает со щеки и остается на одежде в виде маленького пятнышка, что пропадет через мгновение. — Нет, не помог. Мне плохо без Рэя. Прошло больше двух лет. Не так давно со мной связывался Амрит, просил вернуться в Индию, говорил, я очень нужна там. Но мне все напоминает о Рэйтане. Если окажусь в Калькутте, чувствую не сдержусь и погублю себя. Берг придвигается чуть ближе, обнимая меня за плечи и укладывая свою рыжую макушку мне на плечо. Она, как никто другой, знает и понимает, насколько мне тяжело. — У вас с Киллианом хоть все хорошо? — Да, к счастью. Бывают мелкие разногласия, но мы все сразу решаем, — девушка улыбнулась, и я сразу поняла, о чем речь. — Он, кстати, через час будет ждать нас около набережной. Так что беги собирайся, красотка. Нехотя бросив подобие улыбки в сторону Лимы, я удалилась в спальню. Наверное, всю свою жизнь буду благодарна Берг и Лайтвуду за ту поддержку, что они мне оказывали. Да что уж, они продолжают это делать. Сама не заметив того, как быстро пролетело время, просидела в спальне больше получаса, вновь вспоминая все, что навсегда будет напоминать мне о любимом мужчине. О моем мужчине. — Киллиан нас уже заждался. — Слышу шорох в прихожей, что сопровождается голосом рыжеволосой, и заметно ускоряюсь. — Ты скоро? Оставляю подругу без ответа, просто выходя из комнаты. Она с ног до головы оглядывает меня, присвистывая на мой внешний вид, а вскоре улыбается. Я знала этот взгляд: Лима одобрила. Спустя 20 минут — Лайтвуд прихватил с собой друга? Или это новый прикид Габриэля? Подруга тихонько засмеялась, глядя в сторону своего мужчины, рядом с которым расположился еще один. — Даже если и так, то у него определенно есть вкус в одежде, — она еще раз засмеялась, только уже чуть громче, тем самым вызвав у меня улыбку. Я всегда любила видеть её такой беззаботной. — Привет, Амала. Отлично выглядишь, — Киллиан, как обычно, был расслаблен, хоть и казалось, будто он в полной боевой готовности. — Извините, что не предупредил о друге. Хотел сделать сюрприз. Вскидываю бровь, не понимая, в чем суть сюрприза. Но как только стоящий рядом мужчина поворачивает голову, я вижу его. Того, кто настолько беспощадно забрал мое сердце, не желая ни на секунду с ним расставаться. — Думаю, пора нам прервать этот 816 день одиночества. Я искал тебя, моя июньская лилия. Стоим друг напротив друга, не решаясь даже соприкоснуться пальцами рук. Ощущение, будто все это нереально. — Мы скоро вернёмся, — будущие молодожены быстро ретируются, оставляя нас двоих без всего лишнего. — Как ты…? Я почти потеряла надежду… Он набирается смелости, делая первый шаг в мою сторону. Я так хотела увидеть его, но сейчас это ощущается совсем иначе, нежели я себе представляла. Вайш оказывается в нескольких сантиметрах от меня, отчего я обязана слегка поднять голову, стараясь как можно дольше насладиться его видом. Таким уставшим, грустным, но влюбленным. — Я больше не полубог. Шива забрал все мои силы, но оставил в живых. Несколько месяцев я не мог выйти дальше порога комнаты, в которую меня перенесли. Потом, с горем пополам, нашел Амрита. — Пальцы брюнета касаются моих, нежно и с трепетом перебирая их, а я просто не в силах отвести от него взгляд. Для меня он всегда останется божеством. — Это я попросил Дубея связаться с тобой, ждал, пока ты приедешь. — Прости. Если бы я знала, я бы сразу… — Чш, дай мне договорить, пожалуйста. Ты не приехала. Я еле вышел на след Лайтвуда, без сил это сделать крайне сложно. Он пообещал помочь, и, как видишь, помог. — Рэйтан, я… Я до сих пор не верю. Разве дальше нам не грозит опасность? Разве тебя не заберут вновь, но теперь навсегда? Я не хочу и не… — Не заберут. Я больше никогда не оставлю тебя, моя дорогая июньская лилия. Я принял решение и, — он отпускает мою руку, отходит на несколько шагов назад, оглядывая мое растерянное лицо, и становится на одно колено, мимолетно открывая бархатную коробочку, — я бы хотел сделать тебя своей женой. По моим щекам мгновенно текут соленые ручьи, но это были первые ручейки за 816 дней, которым я была счастлива. — Я только твоя. Твоя сотрудница, твоя подруга, твоя девушка и твоя жена. И всегда буду твоей июньской лилией, мой любимый мужчина. В один момент я перестаю чувствовать землю под ногами, что дает мне право обхватить торс Рэйтана ногами, а губами прильнуть к его устам. Таким сладким, мягким, нежным и желанным. Запах жасмина, ладана и бергамота вновь, как и все остальные дни, проведенные с ним, вскружил мне голову. Нашей любви никогда не было границ, пусть даже их и пытались установить. «Если судьба так неотвратима, может, они должны были влюбиться друг в друга? Так и было задумано с самого начала?»