Желание

После инцидента в квартире Шквала Остроухий сократил общение с ним до необходимого минимума, затрачивая на это считанные минуты в день. Но спустя всего пару дней пришлось планировать с ним расписание, и все его усилия были сведены на нет долгим разговором наедине. Покончив с расписанием, берсерк поджал уши и сжался в комок, понимая, что если сейчас же не найти оправдания непрошенному стояку, то живым Шквал его из-за стола не отпустит. — Господин… Черно-фиолетовый ёж горько вздохнул. — Я же просил, называй меня вождём, а не господином! Это так трудно запомнить?! — Нет, прошу прощения! Просто я виноват перед Тобой и не смею называть Тебя иначе, — Остроухий сполз на пол, пряча стояк за ладонями, — прошу, осуди и казни меня за несдержанность, и умоляю Тебя о пощаде. Шквал схватился за голову. — Ну что опять?! — Никак не могу выбросить из головы, как наш Бог владел мной, используя Твоё тело. Твоя близость к Нему сводит меня с ума. Умоляю о пощаде, мой Бог! — всхлипнул черно-зеленый ёж и сжался в комок, ожидая приговора. — Да хватит уже называть меня богом! — рыкнул Шквал и задумался, — И чего ты теперь от меня хочешь? — Как мне заслужить Твоё прощение? — снова всхлипнул Остроухий и, робко подняв голову, потянулся к его ноге. — Лапы прочь! — рявкнул черно-фиолетовый ёж и зажмурился, — Всё настолько плохо? — Ты представить себе не можешь, насколько. Я мечтал о разных непристойностях при каждой встрече. Мечтал принадлежать моему Богу снова. Я виноват, что надеюсь, что Он воспользуется Твоим телом ещё раз, чтобы сделать это со мной. Шквала аж передёрнуло, и черно-зеленый ёж испуганно притих. — Ты хоть понимаешь, что мечтаешь, чтобы вы оба изнасиловали меня ещё раз? — Умоляю о пощаде! Я ничего не могу с собой сделать! — зарыдал Остроухий и вжался в пол, — Когда Мортидо и Либидо соединяются перед лицом Бога, я… Я… — Знаю, — горько вздохнул черно-фиолетовый ёж, — можешь не говорить. Когда берсерк наконец выплакался и притих, Шквал тихо спросил: — А сам ты с Ним говорил? — Ничтожество никогда не посмеет беспокоить Его по таким пустякам. — Это — не пустяк! — Я недостоин Его внимания. — Врёшь, вы общаетесь. — Я боюсь утратить Его милосердие, если посмею заговорить об этом. Черно-фиолетовый ёж вздохнул. — Мефи… — Не зови Его! — испуганно всхлипнул Остроухий, — Моё сердце этого не выдержит. — Да что ж с тобой делать?! — рыкнул Шквал. Берсерк вжался в пол. — Умоляю о пощаде, сохрани мне жизнь! — Ладно, убивать не буду. Но ты оборзел. Остроухий поднял на него полный ужаса взгляд. — Я поклялся быть вернейшим из Твоих рабов, таково желание моего сердца! Ничто и никогда не заставит меня нарушить эту клятву! Я готов к любой казни, только не отнимай у меня возможность служить Тебе! Ничтожный раб больше не посмеет мечтать о близости к Богу, только не исключай из клана! Черно-фиолетовый ёж пристально вгляделся в лицо друга. — А ты действительно сможешь отказаться от этой мечты? — Конечно, если таким будет Твой приговор. Шквал отвернулся, прикидывая, может ли им в этом случае повезти или даже после такого проблема останется нерешённой. Черно-зеленый нервно сглотнул и всё-таки рискнул прервать его размышления, надеясь, что это склонит чашу весов в его пользу. — Ты желаешь, чтобы я перестал мечтать стать Его фаворитом? Или чтобы мы совсем прекратили общение? — Ты знаешь хоть одного мобианца, который стал Его фаворитом и выжил? Остроухий поджал уши. — Нет. — Тогда прекрати мечтать об этом. Ты нужен мне живым. — Благодарю за снисхождение, мой Господин, — поклонился ему в ноги берсерк, — будут ещё приказы? Я исполню всё, чего бы Ты ни пожелал. Шквал нахмурился. — Я продешевил? — Нет! — Остроухий содрогнулся, — Господин, я не знаю, во сколько мне обойдется исполнение Твоего приговора на самом деле. Я ещё никогда не желал таких глубоких изменений в моей жизни. И боюсь, как бы мне это жизнью не обошлось… Но я клянусь связью с родом, что выполню это. Черно-фиолетовый ёж кивнул. — Ладно, хватит с тебя на сегодня, отдыхай. — Господин, — робко поднял голову черно-зеленый, — могу я попросить Твоего разрешения сходить в туалет? Я быстро! Шквал устало отмахнулся «иди», и берсерк убежал туда так быстро, как только мог. Лишь закрыв дверь он смог перевести дух и слил в унитаз всё, что копил в себе последние полчаса. Убедившись, что ничего не испачкал, смыл за собой, сполоснул руки и поспешил уйти. Но в коридоре наткнулся на Шквала, вздрогнул от неожиданности и поклонился ему в ноги. — Благодарю за милосердие. — Да хватит уже… — Прошу прощения, я пойду. И снова сбежал, приближаясь к скорости звука, чтобы не думать о самом любимом из всех своих хозяев, и смог перевести дух лишь дома. — Ты рано, — удивилась жена, прижимая к груди любопытного малыша, — всё в порядке? — Да… не совсем, — опустил уши берсерк под её пристальным взглядом, — могу я попросить твоей помощи? — Моей? Помощи? — презрительно фыркнула ежиха, демонстративно отвернулась и ушла в спальню. Остроухий скрипнул зубами и пошёл за ней. — Моя Принцесса… — Я занята, ты не видишь? — она кивнула на ежонка, который пытался дотянуться до её уха, но мог достать лишь до щеки и мял её, не зная, как опереться. Черно-зеленый ёж опустился на колени. — Госпожа, умоляю, мне необходимо пожелать чего-то очень ценного, и я боюсь, что платой может стать моя жизнь. Всё, о чём я смею просить — подарить мне немного времени, чтобы я смог исправить ошибку. Девушка со вздохом посадила ежонка в манеж, приблизилась к мужу и ногой прижала его голову к полу, демонстрируя полное отсутствие нижнего белья под шелковым халатом. — И ты, проклятый ксенофил, смеешь просить меня подарить тебе Свет, когда взамен не можешь дать ничего?! — Но я же… — Из-за тебя мне приходится дышать краской не меньше раза в неделю! Ты даже заработать не можешь на нас троих! А ты хоть понимаешь, что эта отрава в молоко уходит гораздо легче, чем в любую другую жидкость?! Из-за тебя я трачу на нашего малыша гораздо больше сил, чем должна! Остроухий совсем осунулся. — Прошу прощения. — Я выполню твою просьбу, но это повредит моему здоровью. И ты расплатишься за это сполна. — Благодарю за снисхождение. Малыш захныкал, чувствуя отчаяние отца, и леди, бросив на него косой взгляд, рыкнула «спать», и он сразу затих. Девушка опустила ногу на пол и раздражённо заворчала: — Ладно бы ты зарабатывал, как помощник вождя, но нет! Ты работаешь не как помощник и даже не как секретарь. Ты — его раб. — Я не… — Тогда в течение суток начиная с этого момента я запрещаю тебе думать о работе. Когда в последний раз у тебя был целый день выходной? Неужели за этот год ты так и не смог его заслужить? Проведи этот день со мной, и тогда я прощу тебе эту дерзость. — Будет исполнено, — поклонился Остроухий и поцеловал кончик её туфли, — на этот день я целиком принадлежу Тебе, моя Принцесса. — Хорошо, — она наклонилась к мужу и положила ладонь на его затылок, — проси, чего ты там хотел. Я готова. Черно-зеленый ёж глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться, и одними губами зашептал: — Я, Остроухий, сын Мерцающей Смерти, через отца обращаюсь ко всему роду: исполните моё желание! Повелеваю мне самому отказаться от любви к Богу смерти! Сердце пронзила вспышка боли, и рука жены сжалась в кулак. — Исправься сейчас же! Остроухий судорожно сглотнул. — Не так… Я желаю не этого. Сохранить дружбу со Шквалом любой ценой — вот желание моего сердца! Исполнить сейчас же, я готов платить. И, прошептав это, он растянулся на полу без сознания. Ежиха облегчённо вздохнула и, кое-как перетащив его на ковёр у кровати, ушла на кухню. Лишь спустя час она вернулась и помогла начавшему приходить в себя мужу забраться на кровать. — Это действительно стоило тебе жизни. Дурак. — Я должен был попытаться, прости. — Интересно, кто же так изнывал от ревности, что тебе пришлось загадывать ТАКОЕ желание? Неужели Шквал? Остроухий виновато поджал уши. — Это была не ревность. — Ну конечно, не ревность! — девушка рассмеялась. Черно-зеленый ёж робко коснулся её руки и, ощутив лишь презрение, совсем осунулся. — Мне… — Слушай сюда, ксенофил хренов. Смерть — я ещё могу понять, это — святое. Шквал — допустим, ты влюблён, ладно. Но какого черта ты шляешься по парням, пока я сижу дома с младенцем?! — Прости, — выдохнул несчастный. — И ведь не по девкам даже, мой братишка всё про тебя разузнал. — Моя Принцесса… — Ты солгал, что ты — би? Остроухий аж сел от такой новости. — Нет! Я выбираю парней именно потому, что боюсь прогневить Тебя, моя Госпожа! Просто… Мне нравится действительно большая грудь, а ты… Я боялся оскорбить тебя тем, что выбираю тех, кому с размером повезло больше, чем тебе. Леди нахмурилась. — Звучит слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. Остроухий лёг к её ногам и принялся целовать кончики её пальцев. — Убедись сама, можешь пытать меня, как угодно. У тебя целый день в распоряжении. Я исполню всё, что пожелаешь. — Для начала приготовь ужин. Поедим, пока малыш спит. Черно-зеленый ёж облегчённо выдохнул. — Как пожелаешь, моя Принцесса.

***

Остроухий не предупредил Шквала, что останется дома, и потому вождь начал беспокоиться, почему за всё утро в городе он так и не появился. И при очередном диалоге с Тьмой решил спросить его напрямую: — Мне стоит беспокоиться об Остроухом? Что ты с ним сделал? — Я — ничего, — коварно ухмыльнулся Мефилес, — он сделал это сам. — Что сделал? — нервно сглотнул черно-фиолетовый ёж. — Скажем так, — кристаллический ёж развёл руками, — он немножко тронулся умом и теперь слегка болен… Самую малость. Но он уже почти восстановился и совсем скоро прибежит к тебе, как миленький. Вождь Чёрного Кастета виновато поджал уши. — Он не смог выполнить мою просьбу? — Просьбу? — рассмеялся Тьма, — Ты действительно думаешь, что ЭТО была просьба?! Шквал скрипнул зубами. — Судя по твоим словам он как минимум жив, и это… — Смерть была бы для него слишком лёгким выходом. Но этот парнишка даже и не искал его, представь? Он хорошо подготовился, чтобы исполнить твою «просьбу». И теперь расплачивается за то, что выжил. Черно-фиолетовый ёж схватился за голову. — Я должен был это предвидеть! — Ты предвидел, просто не это. А последствия его выбора. И тебе они пришлись по вкусу. Да, ты не должен был знать, во сколько ему это обойдется, но ты спросил сам и я совсем не против понаблюдать за тем, как ты борешься с отчаянием и чувством вины. — Тебе лишь бы поразвлечься, — недовольно фыркнул вождь Чёрного Кастета. — Не хочу упускать такую возможность, — расплылся в клыкастой улыбке Тьма. — Жизнь? — уныло выдохнул черно-фиолетовый ёж. Бог смерти кивнул: — Жизнь. Но ему удалось расплатиться иным способом. Так что радуйся, ты мог никогда его больше не увидеть. Шквал покачал головой. — Если ценой была жизнь, то радоваться вообще-то нечему. — Посмотрим, — коварно ухмыльнулся Мефилес и развел руками, — а вот и он. Раздался стук в дверь, и тьма развеялась, оставив Шквала стоять посреди собственной спальни. Услышав до боли знакомый звук взлома замка, он рявкнул «стой!» и отпер дверь сам. Запыхавшийся черно-зеленый ёж имел настолько виноватый вид, что вождь ничего не стал спрашивать, просто молча затащил его в квартиру и запер дверь. — Мой Вождь, я… — Плохо себя чувствовал? — И это тоже, — берсерк опустился на колени, — прости, что не смог прийти утром. — Прощаю. Но что случилось? Ты сам в порядке? — Да, меня подлатали, — натянуто улыбнулся Остроухий, — остальное — пустяки. Черно-фиолетовый ёж запустил пальцы в иглы на его голове и шепнул: — Расслабься и ничего не бойся. Вождь Чёрного Кастета имел мало опыта в сканировании тел, но тело названного младшего брата знал хорошо и потому это не заняло больше минуты. — Как насчёт драки? — Сегодня я бы не стал рисковать. — Но подлатали тебя действительно хорошо… — Мне это дорого обошлось. И сегодня я не посмею вернуться домой побитым. Шквал одобрительно хмыкнул, но вдруг схватился за голову и сел на диван. — Что же такого должно было произойти, что ты так внезапно образумился и повзрослел? Берсерк поджал уши и сел на кресло, как всегда забравшись на него с ногами. — Ну… С женой поссорились. Но ничего особенного, как всегда. Ну и… Отказался от глупой пацанской мечты, как ты и просил. Я сдержал слово. Черно-фиолетовый ёж нервно сглотнул, вскочил с дивана и коснулся плеча черно-зеленого. Остроухий растерянно заглянул в лиловые глаза. — Шквал? Чем ты так встревожен? Я же говорю — ничего особенного, всё в порядке! Вождь хмуро посмотрел на него и покачал головой. — Нет, не всё. Ты бы и первого прикосновения не выдержал и давно бы уже сбежал. Ты боялся оскорбить меня… Что случилось с этим страхом? Берсерк в ужасе сполз на пол и принялся целовать его ноги. — Господин, причинять Тебе неприятности — величайший из грехов для меня, и я наконец смог исправить кое-что. Поэтому я больше не боюсь Твоих прикосновений. Шквал сел на пол, поднял его голову за подбородок и пристально вгляделся в глаза. — Действительно… Тебе удалось с ним справиться! На Остроухого накатил рой сомнений и соблазнов, но он не отвел взгляд, а лишь опустил уши. — И всё же — не до конца. — Ну конечно, ты ведь по-прежнему не хочешь оскорблять меня, не так ли? — Да, мой Вождь, — черно-зеленый ёж почтительно склонил голову, — я никогда не осмелюсь на это. Убедившись, что берсерк ничего не пытается от него утаить, Шквал опустил руку и ободряюще улыбнулся. — Зная тебя… Тебе придётся действительно хорошо постараться, чтобы сделать что-то, чего я не смогу простить. — Верно, — виновато улыбнулся в ответ Остроухий, — это должно быть что-то невообразимо сумасшедшее. Даже не знаю, хватит ли мне ума придумать что-то подобное. Черно-фиолетовый ёж смутно различил какую-то фальшь в его словах, но берсерк смотрел ему в глаза прямо и открыто, и потому решил не портить момент подозрениями. — Ну, похоже, ты хорошо отдохнул, так что самое время придумать, чем тебя сегодня занять. Остроухий расплылся в радостной улыбке — эта внезапная смена темы значила только то, что вождь поверил ему на слово — С удовольствием!